Анатолий Клепиков. Минисборник

Когда станет невмочь дышать,
то, в глазах пересилив сырость,
я однажды сделаю шаг –
как к врачу, подойду к кассиру.

Он, конечно, не фармацевт,
да и хворь пострашней ангины,
но заполнит билет-рецепт,
на лечение ностальгии.

Я ведь в городе, как в гостях,
мне два шага идти к калитке,
мне собраться – совсем пустяк:
лишь рюкзак да энцефалитка.

Из тюрьмы городских дворов,
пенсионной моей неволи,
я вернусь к себе на курорт
со щемящим названьем «поле».

Снова будет маршрут с утра,
фитонциды тумана с речки,
прогревание у костра,
и диета – тушенка с гречкой.

Чтоб исчезли боли в плече,
процедуры будут простые:
перорально – вода ключей
и солярий летом в пустыне.

Будет в письмах – сплошной «ништяк»,
на штормовке – от искр заплатки,
будет капельница дождя
в приютившей меня палатке.

На дубленых ветром щеках
чтобы акупунктура сосен,
чтобы весь в комарах закат,
и горчичник – желтая осень,

И расставят все по местам,
разогнут согбенную спину
перекатов гидромассаж
и белков криотерапия.

И отпустит меня хандра.
Зализав ностальгии ранку,
подлечусь на семи ветрах,
возвращусь в свою «камералку».

Если ж станет опять невмочь –
применю испытанный метод –
не вернусь однажды домой,
на вокзал уйдя за билетом.

Чтобы был хэппи-энд в конце,
а с души чтоб свалились гири,
дай, кассир, мне билет-рецепт,
как лекарство от ностальгии…

На посошок

Мы присядем на дорожку,
мы нальем на посошок;
словно масляную плошку
нам фонарь луны зажег.

Новолунье, словно зубик
годовалого дитя,
за собой концы обрубим –
ждите двадцать лет спустя.

Между Сциллой и Харибдой
проходить нам суждено,
ведь движенье – тот же выбор,
бесконечное кино.

Жизнь-механик ленту крутит
ну же, лента, не порвись
на пути, на перепутье,
что зовется «наша жизнь».

Чтобы в кадре, чтобы в рамке
непременно – крупный план,
чтобы не было подранков,
чтобы всех и всяких благ,

тех, что можно по дороге
нам от жизни поиметь,
чтоб не дьяволы, не боги –
чтоб огонь, вода и медь.

И когда последний час мой
в этой жизни подойдёт,
чтоб не кашель и не астма
мой итожили исход.

Чтобы музыка под титры,
чтоб механик свет зажёг…

Так что, знаешь – слёзы вытри,
и нальём на посошок.


Осенние мотивы

Осенние мотивы навеяны погодой,
неделю моросящим, приевшимся дождём,
несжатыми полями, открывшейся охотой,
заботами, что входят неумолимо в дом.

Охотой к перемене насиженного места –
готовностью к отлёту густых грачиных стай;
и листопада с неба торжественною мессой;
желаньем, что исполнит упавшая звезда.

Как милостыней свыше тепла последней горстью
и прелестью простуды в натопленной избе;
подстреленной рябины кровоточащей гроздью
и тем штришком природы, который не воспет.

На лужах утром льдинок причудливою вязью,
в демисезон одетой, разубранной землёй,
несбывшимся свиданьем, разорванною связью,
и на закорках уток ворвавшейся зимой.


Эпиграф
"Стихи попали в западню,
они во мне.
Хожу, беременна стихами
вот уже сколько дней."
                И.Кузьмина


Вкусить ржаное слово жаждав,
не зная толк в еде-питье,
я пригубил словарь однажды
и, извиняюсь, залетел.

Хожу, беременный стихами,
и все симптомы налицо,
готов хоть нынче зваться мамой,
(а, может, правильней, отцом?)

Теперь вот – бодрствую ли, дрыхну,
хлещу коньяк, иль дую чай,
мне пяткой розовою рифмы
внутри по черепу стучат.

Ну вот, и темя в шевелюре
не помещается уже,
а он, мятежный просит бури –
стопу пеленочек-верже.

Тут мне толкуют – для здоровья
метафор исключи балласт,
чтоб пуповина пустословья
вокруг стиха не обвилась.

И подсказал знакомый критик,
поэтов врач, механик муз:
служенье муз не терпит прыти.

Но я за них ужо возьмусь!

Считаю, Пушкин ересь мелет,
прочту Цветаеву – понос,
а Блок – глаза бы не глядели,
что делать – лиротоксикоз!

Теперь для разговоров тема –
как надоедливый комар:
кто выйдет – девочка-поэма,
или пацан – бравурный марш?

Из носа, глаз отходят воды,
я их мотаю на кулак,
а стих, глядишь, почти у входа…
у выхода, прости Аллах!

Строфа прошла до подбородка,
вот плечи… туловище… таз…
Как родинки – по телу нотки…
К чему бы это? Вот те раз!

Ах ты, исчадье слов казенных!
Нет, чур меня! Свят, свят и сгинь,
мой плоть от плоти суразёнок.
Лицо сети. Рунетный гимн…