Из биографии послевоенного поколения

Я жил как мог. Меня спасали книги.
Пример отца и матери пример,
Да, я был горд, что жил в СССР,
Пусть жизнь была порою как вериги,
Был труд - всему начало и размер…

Колхоз наш, до предела разорённый,
И мужики повыбиты войной -
На силе бабьей и на силе конной
Держался и делился со страной.

Кругом поля, как их тверда землица,
К тому же - заросли травой густой.
Тут пашня уже не скоро возродиться,
Хоть бейся в эту землю головой!

Оставшиеся бабы сатанели,
Но от Победы - радости настрой,
Да мужики, что всё же уцелели,
Трудились, на войне забыв покой.

И, помаленьку, сдвинулось всё с места:
Кругом вставала на ноги страна,
Кому-то в деревеньке стало тесно,
И показалась скучною она.

Как ни крепка родная пуповина -
Достойны люди лучшего житья;
И вот - прощай любимая калина,
Уходят вдаль родные сыновья.

По-тихому деревня исчезала.
Порвалась связь домов и связь семей:
Какая-то их часть переезжала,
Туда, где им казалась повольней.


В конце концов наш дом один остался,
На Вишерке, стоял как сирота,
Когда последний житель перебрался
В соседние залесские места.

Устал отец от жизни одинокой.
В субботы только я его встречал.
Воскресной ночью, в темени глубокой,
Обратно шёл он на лесоповал.

И мы тогда решили перебраться,
На Волхов, там работал наш отец,
Но трудно было с домом расставаться,
Казалось маме - жизни наступал конец!

Привел за нами трактор из посёлка
Однофамилец Славка, гармонист,
С ним Витя, брат мой,  хорошо сошелся
Ведь Витя тоже знатный тракторист!

В быту крестьянском жалко бросить тряпку
И если б мама сильною была,
Она б схватила дом в свою охапку
И до посёлка самого несла!

А там его, поставивши на место,
И посветлев от радости душой,
Сказала бы: «Вот здесь не будет тесно,
Тут мы дружнее заживем семьей!»

Мы ехали по ушице, прощались,
Деревня провожала и меня,
Как будто бы навеки расставались,
Как будто бы деревня вся родня!

Прощайте, бабы!  - С воза мать кричала.
Руками бабы ей махали вслед:
Что ждёт её, какое там начало,
Какой у жизни сложится портрет?

Соседские девчонки со слезами,
Девчонки, те, с которыми играл, -
Плаксивыми тянули голосами,
Я тоже им плаксиво подвывал.

А мать руками бабам всё махала,
Но вот исчезла ближняя труба;
Порвалось то, что крепко нас держало,
Вдаль зазывала новая судьба.

Стоял апрель, ручьи к реке тянулись.
Подтачивая снизу толщу льда.
При въезде в одну горку - мы споткнулись,
В бессилье трактор буксовал, тогда,

Наверно нам последняя рябинка
Последний посылала так привет -
Я брошенная вами сиротинка,
Не знаю – мы увидимся иль нет…

Когда освободившийся от груза
Несчастный трактор гору одолел,
Вновь повторилась прежня обуза -
Грузиться снова, наш таков удел.

И стронулись почти перед обедом.
Без приключений, но не без тоски,
Путь был прекрасно нам всем ведом -
Дорога к Волхову, а там уж вдоль реки.

Вот в Ситно мы приехали под вечер,
А там - квадратный домик, щитовой.
Но мне-то что! Я был тогда беспечен,
Здесь мать с отцом же рядышком со мной!

А мама оглядела это "чудо",
И слёзы так и полились из глаз
Она то поняла, что жить здесь худо -
В клоповник въехать доля довелась!

Был с нами дядька – просто дядя Лёша,
Любимейший из всех моих дядей,
По сердцу жил, как человек хороший,
И верно понимал простых людей.

Он говорил: "Конечно, дом не чудо,
Но всё же здесь посёлок - не барак,
Осмотритесь привыкнете покуда,
Ведь многие живут похуже так.

Смотри: здесь свет и магазин с пекарней,
Медпункт и клуб, увидите кино,
А Шурке - в школу будет путь не дальний,
Ходить учиться, это ль не важнО!"
 
И, разумом мать нашу усмиряя,
Её уговорил, что всё мол - пустяки,
Что поначалу трудно, кто не знает,
Глаза людей от страха велики!

Но это был действительно клоповник.
Всю ночь клопы сосали нашу кровь.
И не сбежишь в какой ни будь коровник,
Не спрячешься от этаких врагов.

У мамы в доме - был порядок лучший,
И чистота, клопы истреблены,
А здесь их - словно муравьёв из кучи,
И почему–то страшно голодны.

Наутро вся в крови была подушка.
Искусан весь: грудь, щёки, даже лоб
Потом привык я этакой петрушке -
Наверно я пропах и сам стал клоп!

Так начиналось новое жилище,
Где мать с отцом и схоронить пришлось.
Но первое то - помню пепелище -
Откуда нам уехать довелось!