Про любовь и деньги

   В третьей книжке моих мемуаров "Полюса" помещены воспоминания, за которыми, осмелься автор на признания о коррупции в стране СССР, последовали бы оргмеры "Не до смеха"! Из той глубины времён мне не то что до смеха, до горючих слёз мало нашлось бы места! Однако, пронесло случайно. Особым порядком стоит коррупционное преступление, которое совершалось многие годы студентами и педагогами заочного сектора факультета журналистики КазГУ - Казахского Госуниверситета.          
   Речь не о взятках при зачётах и экзаменах почти на всех дисциплинах почти всеми студентами-лодырями. Здесь речь пойдёт о явлении, против которого  выступить осмелился единственный студент нашего курса в 1971 году - я, студент-заочник Розенберг. Правды ради - по окончании университетского цикла нашим курсом, в канун банкета в честь этого события, а не в процессе учёбы. И не найти такого студента или педагога, кто сможет опровергнуть сегодня эти строчки. Кратко излагаю ход событий. Вначале, несколько реальных случаев, участником которых был я сам. Фамилий педагогов я не называю из сочувствия потомкам, не прошедших позор обнародования без обязательных в подобных случаях следствии да судах.
   Первый пример - из практики бывшего официального представителя дипломатического ранга СССР, удалённого за систематическое пьянство при былом посольском положении. На родине он приглашался на преподавание внештатником по курсу истории внешнеполитических дисциплин. Каждая лекция этого историка заканчивалась просьбой ко мне, проводить его домой, по пути он просил "заскочить" в буфетик при не броской городской гостинице. Там педагог велел заказать для него графинчик белого крепкого. 50 гр. наливалось для меня с попутным расчётом за всю поллитлитровку "в долг" из фонда старосты. Затем "принимал" в себя и мою дозу, после чего принимал на мои плечи свой "багаж" к месту жительства, с условием "звякнуть в квартирный звоночек и от греха подальше" сбегать от квартиры на тротуар. Скандал от домочадцев принимал в университете... я, за старосту курса. "За дружескую услугу благодарный педагог" сулил мне расчёт на госэкзамене по научному коммунизму. 
   Итак. Незадолго до банкета я предложил членам старостата, членом которого я был, составить списки педагогов, которые будут приглашены на общий банкет, на который отдельных имя-рек приглашать мы не намерены. Пятеро членов комитета старост, кроме меня, возмутились, как это не всех педагогов приглашать! И я в двух словах пояснил причину, доказательтность моего предложения. А именно, четверо педагогов регулярно в течение шести лет обучения требовали от студентов различные виды вознаграждения за положительные оценки в зачётках за курсовые работы, прочие виды (читай - подачки спиртного) преподавателю той или иной дисциплины, которые были не уверены в уровне своей подготовки к испытанию. "Добровольцы" выявлялись  тайным признанием студентов-лодырей. Вот тех, кто нагло объявлял набор потенциальных двоечников, я назвал поимённо: таких-то на банкет не приглашать, поскольку за годы учёбы они свою порцию в литрах с лихвой выбрали!         
   Следом шёл вопиющий пример из практики преподавателя фотодела. Этот подвизался ещё в роли научного руководителя дипломными работами для выпускников журфака. Такой горе-выпускник выпал мне. Мой однокурсник Виталий Евдокимов слёг перед защитой диплома в госпиталь с серьёзным заболеванием сердца. Узнали мы о неудаче Виталия в самый острый период защиты диплома. Хуже того, узнали мы в тот периад, когда у сокурсника, как говорится, диплом ещё коню "в дипломе не валялся". В госпитале Евдокимов вручил мне ключ от его однокомнатной квартиры, объяснил, где что валяется: пишущая машинка, запас пищбумаги, черновые заготовки к диплому и прочее. Всё перечисленное мы с моим приятелем Владимиром Берденниковым, писателем из журнала "Простор" обнаружили, холодильник с пустыми полками и... поллисточка записей от руки с черновиками для будущего диплома и пророческими намётками для нас с другом Володей о нашей готовности довести черновики до будещего готового диплома... Виталия Евдокимова. И адрес научного руководителя. Обнадёживало только предупреждение о склонности научного руководителя пригубить рюмочку-другую при работе над дипломом. Нам повезло, что дипломник выбрал удобную для себя тему о спортивном репортаже. Размышляя о нашем с Владимиром капризном характере, Евдокимов оставил на наш выбор тему вида спорта. Мы единогласно оставновили выбор на футболе. Сделав добротное вступление в первую главу, я созвонился с научным руководителем и согласовал график встреч, учитывая время для защиты самого дипломника Евдокимова. Только Виталик не знал или не хотел знать злючий характер научного диктатора. А этот продиктовал мне режим, не приемлемый даже для ежедневной загрузки каждой главы диплома литровкой белого на каждый день восприятия научным руководителем двух таймов спиртного без периодов на отдых. Этот знаток футбольных комментаторов и мастеров фотодела, каковым он по основной специальности был допущен в нашу прорфессию репортёров, умел жить за наш счёт без опохмелки и ночных трудодней.
   Словом, когда отдохнувший в госпитале Виталий был готов знакомиться со своим дипломиным проектом, времени хотя бы пробежать текст у дипломника не оставалось. А у научного руководителя, мастера фотодела было вдосталь времени на усладу ещё здоровой печени в противостоянии правому подреберью. Научный руководитель 
не учитывал в плане творческую загрузку авторов Виталиного диплома. А может, учитыввал именно это: жаловаться нам было некуда и некому. Поэтому, его девиз - "Неси горючего, да поболее". Мою идею горячо поддержали все студенты, отплакались все вышенаказанные преподаватели, среди них были только мужики-пьянчужки, тайные переговоры, как отменить суровое наказание. Отмену отменить не получилось ни  силами студентов, ни активным неучастием в репрессивных мерах коллег-педагогов.
   По университету прокатилась волна истерических протестов "униженных и обиженных". Но праведных мер защиты от "произвола нас-самозванцев" отменить не удалось. Более того, "Метод управления имени Розенберга", был применён и в последующие годы университетской практики. Сведения поступали в большинстве случаев от коллег-телевизионщиков, которые по нашему опыту осваивали ремесло в заочном секторе вуза после нас. Единственно, кто остался недоволен нами с Берденниковым, был... дипломник Евдокимов: ему выставили твёрдую четвёрку. Это госкомиссия съязвила против нас, зная что писатель Берденников и профессионал - репортёр Розенберг "дописали почти готовый диплом заболевшего товарища", выше хорошо и ниже отлично не заслужили. Мы гордо отмалчивались, а "отличник" Евдокимов на всех перекрёстках оправдывал свою недополученную отличную оценку. Хотя, правду-истину знали только трое: научный руководитель и мы с Берденниковым. Сам Евдикимов Виталий Иванович, старший лейтенант милиции правды знать не хотел. Не потому ли, что после журфака КазГУ, после безнадёжных попыток в редакциях разных изданий сумел преуспеть в печатных поделках антисемистских изданий, нашедших жалкое пристанище самописца Евдокимова.
   Но что касается общественной пользы во благо нащего курса Виталий был неутомим и изобретателен. Однажды он пришёл в группу при милицейском параде, а после плановых лекций позвал меня навестить знакомых его девушек в городском бибколлекторе. Просил прихватить коллективную кассу, которукю мы скопили для нужд всей группы студентов из числепнности немалой - в 65 человек. Девушек в группе было 5, остальные - парни  бравые. На часть "общака" Виталий прошёлся по книжным отделам бибколектора, щедро выкладывая из денежных запасов всей группы значительную сумму для оплаты отобранных лучшие и наиболее дорогие произвендения художественной литературы. Он постоянно приговаривал на мои недоуменные реплики - "на подарки нашим преподавательницам ко дню 8 марта". Для красивого жеста денег было не жалко. Первая из одаренных нами педагогов долго отказывалась принимать подарок студентов, но потом нашла компромиссное решение: провести неплановый зачёт по курсу "Русская литература, 19 век. За лучшие ответы буду вручать вашим девушкам - их ведь всего пять на курсе - по одному томику в подарок". Разумное решение, как раз, 5 книжек из подарочного набора! На том и порешили. Дело пошло весело и празднично, когда последней студентке оставалась одна дарственная книжка. И выпала последняя книжка плохо подготовленной нашей однокурснице. Вопрос  был самый простой: Какие произведения сочинил писатель имя-рек на букву "О". С ответом вышла неувязка. Наша подружка из однокурсниц стала мямлить: -Я долго готовилась, но забыла. - Преподавательница стала спасать ситуацию. Она подсказывала книжки автора по именованиям на букву "О". В ответ: -Я долго готовилась, но забыла... Спасительные подсказки были исчерпаны, ответа не получалось. Тогда было предложено  полистать учебник, ответ был тот же... Несчастная учителка вышла из положения: -Ставлю Вам "Удо" и дарю... Но я же учила, только забыла. Поставьте "Хор!", требовала бедняга. На такое учителка пойти не могла! Перепалка шла без результата! Студентке предложили выйти за дверь и там подумать. Ответ был тот же... После этой упрямицы был черед на букву "Р", моя буква. Дальше смысл был не в компромиссе, нужна была ответчица женского рода. Последний приз из подарочного набора остался у педагога. Принцип не пострадал, но не выиграла педагогика. Мужики, будь один из нас на месте студентки, в день дамского праздника остался бы оскорблённым. Учитепльница понимала истину, взяла грех на свою душу. Праздник 8 Марта не пострадал, честь педагога тоже сохранила целомудрие. А моя однокурсница сберегла от позора свою фамилию - её носительнца скончалась до того момента, когда принято "о покайниках плохо не вспоминать..."