Память. Венок сонетов

1.

Белый храм на ветру на пригорке под маковкой синей
Виден издали, только сверну с основного шоссе
По пути из Москвы –  он зовёт, он подарит мне силы
Дальше жить, сохраняя покой в безутешной душе;

В этой осени пасмурной сердцу опять одиноко,
Всё не так как хотелось и лето закончилось вмиг,
И сплошные дожди зарядили – кого же винить
В том, что осень опавшие листья сметает с дороги?..

Капля воска с оплывшей свечи упадёт мне на пальцы,
Как моя же слеза, но горючей слезы горячей,
И вернёт меня в жизнь: я шепну: «Богородица, сжалься...»,
Перед Нею склонясь в тишине и мерцанье свечей;

Храм парил в вышине и неспешно ко мне приближался –
Как свеча в поднебесье, маяк средь дорог и путей...

2

Как свеча в поднебесье, маяк средь дорог и путей,
В сизых тучах свинцовых предзимних мой путь освещает
Только память моя – я на ощупь иду в темноте,
Не жалея себя и себе ничего не прощая;

Я больна от отсутствия тех, кто навеки ушёл –
Жаль, что встречи и жизни иной так мала вероятность:
Надо мной неба серого хмурого скомканный шёлк,
Низкий купол тяжёлый седой, где снежинки роятся;

Как жестоки слова колдовские, простые, пустые,
Как тонка этой жизни печальной непрочная нить –
Невозможно забыть, невозможно судьбу изменить,
И душа моя в тучах свинцовых как будто застыла –

И Господь мне поможет себя исцелить и простить,
Только боль утолить в моём сердце он тоже бессилен...

3.

Только боль утолить в моём сердце он тоже бессилен –
Мой хрустальный бокал с недопитым искристым вином,
Чудодейственным средством, отравой со вкусом полыни –
Элексиром волшебным в борьбе с пустотой неземной;

Каждый новый глоток принесёт облегченье и радость,
И поможет озябшей душе ненадолго забыть
Одиночество, скуку, хандру и удары судьбы –
Эта горькая сладость, мой приз, утешенье, награда;
 
С этим другом моим проведу я немало ночей
И вином золотым мою грусть и печаль утолю –
И быстрее бежит моя кровь, и уже горячей
Эту жизнь беспощадную, кажется, снова люблю –

И себя я внезапно на слове последнем ловлю:
Жизнь скупа и жестока, и в этом вины нет ничьей...

4.
 
Жизнь скупа и жестока, и в этом вины нет ничьей:
Я сама захотела сравняться с богами земными,
Я сама раздобыла волшебную связку ключей –
Только боги мои оказались все глухонемыми;

И теперь до сих пор всё мне снятся посадки и взлёты,
Чемоданы, тележки, отели, ночные огни
И коньяк на борту, и короткие чуткие сны,
И морская вода под крылом моего самолёта,

И Пекин, и Милан, и Палермо на солнечном юге,
В предрассветном тумане каналы застывшие Брюгге
И на улицах Лондона волны спешащих голов,
И Париж, и Берлин, Копенгагена острые крыши –

И российская глушь, где безжизненно всё и бело,
На полях опустелых простывших покой и затишье...

5.

На полях опустелых простывших покой и затишье –
Их убогость скрывает метель и белёсый туман,
Ну а я между тем не спеша проезжаю Мытищи,
Пробираюсь ни шатко ни валко в мою глухомань;

А у нас по ночам слышен явственней шум электрички,
Облетает листва и не в силах уже заглушить
Дальний гул поездов: стук колёс и гудков переклички
Почему-то тревожат в ночной беспросветной тиши;
 
Утром лужи и землю покрыл тонкий глянцевый наст,
Белый иней украсил головки безжизненных астр,
И сегодня их звёзды ещё украшают мой сад;

Очень скоро не станет ни их, ни моих хризантем –
Без последних цветов старый сад опустеет совсем –
Только долго ещё будет время тянуть листопад...

6.

Только долго ещё будет время тянуть листопад,
Не желая менять эту осень на зимнюю стужу,
Но однажды метель вдруг засыплет здесь каждую пядь
И со всей своей дурью и мощью враждебной завьюжит –

Первый приступ зимы обозначит начало хандры,
Недостаточность счастья, тепла и веселья, и света, 
И всё реже увижу я тусклого солнца монету
И надумаю выйти живой из игры до поры,

Чтоб не мчаться куда-то одной в темноте мицубиси
По проселкам пустынным и тёмным, затянутым льдом,
А лежать на диване под пледом, читая «Улисса»,

Со стаканом вина или чаем горячим с мелиссой –
И чтоб время текло потихоньку своим чередом,
Всё кружа и кружа одинокие жёлтые листья...

7.

Всё кружа и кружа одинокие жёлтые листья,
Распрощается осень с тропинкой, с крыльцом и со мной,
Мы ж простимся с осенним скупым освещением мглистым,
И проснёмся наутро уже настоящей зимой,

И отляжет от сердца тоска, и решишь, что не зря
Всё устроено так и зима у нас длится полгода –
Нас больничным покровом крахмальным смиряет природа,
Замедляется времени бег под конец октября –

Засыпает на зиму моё беспощадное время,
Наступает пора заглянуть этой жизни в глаза
И признать наконец, что судьбу переделать нельзя,
И принять эту жизнь и сюрпризы её со смиреньем;

Белоснежные дни заморозили мир этот бренный, 
И теперь до весны к нам тепло не вернётся назад...

8.

И теперь до весны к нам тепло не вернётся назад;
Но ноябрь я люблю за его долготу и неспешность,
За начало зимы, за снежком припорошенный сад,
За спокойные дни без забот, за его белоснежность –

Я считаю ноябрь самым длительным месяцем года –
Хоть и коротки дни, каждый час световой на счету, 
Дни приносят раздумья, покой, тишину, чистоту –
И длинны вечера после редкого солнца захода...

С ноябрем по длине мог сравниться бы только январь,
Но запомнить в деталях январь нам удастся едва ль –
В суете зимних праздничных дней мы забудем его –

А пока что ноябрь всё ползёт в элегических мыслях,
Каждый день, каждый час наполняя таинственным смыслом,
И до нового года осталось всего ничего...

9.

И до нового года осталось всего ничего,
И с конца ноября составляются списки покупок,
Алкоголя, еды и т.д., а кому повезло,
Тем подарков, нарядов, сластей и игрушек, и кукол –

Словом, всяких волшебных даров из желаний и снов;
Пишем списки всего, что нам нужно, не нужно, угодно,
Без чего невозможно представить торжеств новогодних
И чего, может быть, никогда не увидим мы вновь;
 
Я люблю новый год за веселье, за ёлку, за звон
Хрусталя и курантов, за ласковый свет из окон,
За всеобщую радость, триумф живота ли, ума ли –

Только праздничных дней череда съест январь как безе,
И глядишь – Рождество, а за ним и Крещенье уже –
И до нового счастья осталась лишь самая малость...
 
10.

И до нового счастья осталась лишь самая малость –
Только в чём оно – счастье? Кто может сейчас объяснить?
Разговоры о счастье во мне вызывают лишь жалость:
Это мир испытаний, а счастье – иллюзии миг...

Я счастливых людей не встречала нигде никогда –
Всё уходит – любовь и удачи, семья и друзья –
Всё проходит как жизнь, ничего здесь поделать нельзя,
Так песок между пальцев бежит и из крана вода...

И никем никого никогда заменить невозможно,
Не восполнить потерь – это жизни закон непреложный;
Дни давно превратилась в хлопот и проблем череду,

Так что нового счастья я в принципе больше не жду –
Жизнь приносит лишь горечь утрат, и печаль, и усталость;
А от старого счастья давно ничего не осталось...

11.

А от старого счастья давно ничего не осталось –
Только память нежданно тебе преподносит сюрприз,
Вдруг напомнив про то, что усердно тобой забывалось,
И неясно, откуда все эти флешбэки взялись;

Счастье – детство, когда ничего ни о чём мы не знаем,
Счастье – юность, когда не боимся ещё ничего
И в беспечности храброй отведать желаем всего –
Жизнь летит кувырком, ожиданья и планы ломая;

От ударов судьбы разлетается жизнь на осколки,
Словно ваза хрустальная, что раскололась случайно –
Скажешь «к счастью» себе, а подумаешь: будто назло!

И рыдаешь, и небу грозишь, и страдаешь без толку,
А потом отрешённость в душе вытесняет печали;
Вместе с годом и время любви для меня истекло...

12.

Вместе с годом и время любви для меня истекло;
У всего есть свой срок, и любовь становилась все горше –
Видно, срок истекал, и она измывалась все больше
Перед тем, как исчезнуть совсем – но и это прошло...

Так бывало не раз – разгорается малый огонь,
Превращаясь в костёр, разрастаясь смертельным пожаром,
В нём сгорает и жизнь, и любовь, остаётся лишь жалость,
Меланхолия, пепел и прах, и досада, и боль;

А любовь с расстояния кажется грубой и пошлой,
И душе хорошо, что любовь закупорена в прошлом,
И поэтому время любви для меня истекло –

И поэтому мне безразлично теперь абсолютно,
Что несусь в полутьме по дороге замёрзшей безлюдной –
Засыпает сухая пурга ветровое стекло...

13.

Засыпает сухая пурга ветровое стекло...
В створ кладбищенских врат прохожу как в портал в бесконечность –
Как бело здесь и тихо, тропинки совсем замело,
И земное ничто не тревожит покой этот вечный...

Здесь могилы моих незабвенных, навеки ушедших –
И, завидев меня, растревожилась стая ворон,
Мне сигналя о том, что опять свою лодку Харон
Подогнал, размышляя о доле его сумасшедшей...

Постепенно смеркается, холодно, ветрено, вьюжит –
Я смиренно молю и помиловать вас и спасти:
Как вам в райском тепле и блаженстве небесного царства?

Сунув руки в карманы, иду, коченея от стужи,
Повторяя молитву «Господь, помоги и прости!»,
И не чувствуют руль так некстати замёрзшие пальцы...

14.

И не чувствуют руль так некстати замерзшие пальцы,
И темнеет уже – в свете фар различаю во мгле
Очертанья домов и заборов, и лёгкие вальсы
Утешают, и можно не думать, в тепле разомлев;

Торможу не спеша – мне налево, и зиму кляня,
Пропускаю навстречу летящий взбесившийся МАЗ –
Он как будто ослеп – и тогда нажимаю на газ, 
Только лёд на дороге уже не отпустит меня –

А водитель уснул и моей не увидел машины –
Он проделал свой тягостный путь вот сюда – он устал,
И удар был как взрыв – только руки упали бессильно –

Из пробитого бака рванули потоки бензина –
И бензин запылал в полутьме, и свидетелем стал
Белый храм на ветру на пригорке под маковкой синей...

15.

Белый храм на ветру на пригорке под маковкой синей
Как свеча в поднебесье, маяк средь дорог и путей –
Только боль утолить в моём сердце он тоже бессилен –
Жизнь скупа и жестока, и в этом вины нет ничьей;

На полях опустелых простывших покой и затишье,
Только долго ещё будет время тянуть листопад,
Всё кружа и кружа одинокие жёлтые листья,
И теперь до весны к нам тепло не вернётся назад,

И до нового года осталось всего ничего,
И до нового счастья осталась лишь самая малость,
А от старого счастья давно ничего не осталось –

Вместе с годом и время любви для меня истекло;
Засыпает сухая пурга ветровое стекло
И не чувствуют руль так некстати замёрзшие пальцы...


* * *