Сердце океана

18, 19

Буря наступала на деревню с северо-востока, будто неумолимая вражеская армия, настроенная на долгую осаду. Ее передовые отряды — сильные порывы ветра и короткие злые дожди — плевались холодом и гнали отдыхающих с пляжей. Низкое темное небо даже в местных жителях будило дурные предчувствия.

А вам когда-нибудь приходилось видеть грязно-зеленые зловещие тени по краям клубящихся туч? Вы когда-нибудь дышали воздухом с ощутимым привкусом опасности?

Безжалостного удара стихии недолго ждать, пророчили знающие люди.

Те, кто уже переживал подобное, проверяли наличие свечей, лампового масла и электрических батареек, пополняли запасы продуктов, строго наказывали детям держаться поближе к дому, а обладатели судов и лодок надежно швартовали свою плавучую собственность. В общем, Ардмор не дремал перед грядущей осадой.

Хотя Джуд пробивалась к пабу сквозь непогоду, когда она ворвалась в зал, ее лицо, порозовевшее то ли от холода, то ли от волнения, сияло, как солнце в погожий летний день. Она замерла у двери, поблескивая капельками дождя на гладко зачесанных влажных волосах и прижимая к груди, как любимое дитя, большую яркую книгу.

— Я ее получила.

От волнения голос Джуд прозвучал едва ли громче шепота и не долетел до Эйдана, отвернувшегося к пивным кранам, но Дарси увидела подругу и бесцеремонно опустила тяжелый поднос на первый попавшийся столик. Четыре приезжих студента ошалело уставились на сэндвичи, горы капустного салата и жареной картошки, которые вовсе не заказывали, и, недоумевая, ждали объяснений.

— Та самая книга? Твоя? — Сгорая от нетерпения, Дарси попыталась взять книгу из рук Джуд.

— Нет. Сначала Эйдан. Он должен увидеть первым.

— Увидит, куда денется. Ладно, давай побыстрее. Джек, пропусти, медведь неуклюжий. Шарон, прочь с дороги, у нас тут вопрос жизни и смерти. — Где локтями, где угрозами, Дарси пробивалась вперед и пропихнула Джуд за барную стойку. — Ну же, скорее. Я сейчас лопну от любопытства.

— Хорошо, хорошо. — Джуд прижимала книгу к груди с такой силой, что, казалось, ее сердце бьется прямо об обложку. — Эйдан!

Эйдан поставил перед посетителем пинтовую кружку, взял деньги.

— Джуд! Привет, милая. Ты не смогла найти местечко?

— Нет, я…

— Можешь отдохнуть в задней комнатке, но лучше иди домой, пока буря не разыгралась. — Он повернулся к очередному посетителю. — Две пинты «Смитвика». Три фунта двадцать пенсов.

— Эйдан! Я хочу тебе кое-что показать.

— Минуточку, дорогая. Ваша сдача восемьдесят пенсов.

Терпение Дарси лопнуло, и она схватила Эйдана за руку.

— Минуточка, черт побери. Посмотри на нее, идиот несчастный.

— Отстань! Ты не видишь, у меня клиенты, которым…. — Эйдан осекся и расплылся в улыбке, наконец заметив, что жена сжимает в руках. — Твоя книга!

— Только что прислали. Прямо из типографии. Она настоящая. Это какое-то чудо!

— Еще бы! Ты не хочешь показать ее мне?

— Да. Я… я не могу пошевелиться.

— Джуд Фрэнсис. — В голосе Эйдана прозвучала такая вселенская нежность, что у Дарси перехватило дыхание. — Я так люблю тебя. Ну, показывай.

Эйдан осторожно вытянул книгу из ее сжатых пальцев и сначала внимательно осмотрел заднюю обложку с фотографией.

— Ну, разве она не красавица, моя Джуд, такая серьезная и очаровательная.

— Эйдан, переверни. — Джуд затанцевала бы от нетерпения, если бы не мешал тяжелый живот. — Фотография не самое важное.

— Для меня самое. Жена — красавица! Теперь все увидят, какой у меня хороший вкус. — Он перевернул книгу и восхищенно ахнул.


СОКРОВИЩА СОЛНЦА

И ДРУГИЕ ИРЛАНДСКИЕ ЛЕГЕНДЫ

ДЖУД ФРЭНСИС ГАЛЛАХЕР


Заголовок занимал верхнюю часть обложки, имя автора — нижнюю, а между ними на белом крылатом коне летели по ярко-голубому небу мужчина в серебристой одежде и белокурая женщина.

— Прекрасно, — прошептал Эйдан. — Джуд Фрэнсис, как же это красиво!

— Правда? Тебе нравится? — Брызнувшие из глаз слезы не смутили Джуд. Они казались вполне уместными, а успех — заслуженным. — Я не могу оторвать от нее глаз, не могу выпустить из рук. Я думала, что понимаю, как много она для меня значит, но ничего подобного даже не представляла.

— Я ужасно горжусь тобой. — Эйдан наклонился и прижался губами к ее лбу. — Эту, первую, ты должна отдать мне. Я прочитаю ее от корки до корки.

— Начни прямо сейчас. С посвящения.

Когда Эйдан открыл книгу и начал осматривать форзац, Джуд торопливо перевернула страницу.

— Нет, не здесь. Посмотри сюда.

Эйдан начал читать, чтобы доставить Джуд удовольствие. Вдруг выражение его глаз изменилось, он вскинул голову и благодарно посмотрел на жену, поцеловал ее в губы.

— A ghra, — только и смог выговорить он, прижимая ее голову губами к своей груди. — Моя любовь.

— Отведи Джуд в заднюю комнату, — прошептала Дарси. — Ей нельзя столько времени стоять столбом. Посиди с ней. Я здесь справлюсь.

— Спасибо. Я только усажу ее и налью ей чай. — Взволнованный Эйдан вручил Дарси книгу. — Береги.

Забыв о посетителях, Дарси открыла книгу и прочитала то, что так потрясло брата.


Эйдану, который открыл мое сердце и подарил свое.

Он показал мне, что нет на свете магии сильнее, чем любовь.


— Можно взглянуть?

Тревор? Дарси подняла на него мокрые от слез глаза. Не в силах произнести ни слова, она протянула ему книгу и, отвернувшись, поставила под краны две кружки.

— Можно взглянуть?

Тревор? Дарси подняла на него мокрые от слез глаза. Не в силах произнести ни слова, она протянула ему книгу и, отвернувшись, поставила под краны две кружки.

— Отличная книга.

— Конечно. Ведь это книга Джуд.

Тревор молча поднял откидную доску, прошел за стойку, положил книгу на полку от греха подальше и протянул Дарси носовой платок.

— Спасибо. — Дарси всхлипнула, вытерла глаза.

— Сентиментальность тебе к лицу.

— Но она не поможет работе. Пусть Эйдан поплачет, я наверстаю позже. — Дарси сунула платок в карман, так, на всякий случай. — Правда, чудесно? — Пританцовывая, она схватила с полки книгу и повернулась к следующему клиенту. — Моя сестра знаменитая писательница, и это ее книга. Появится в магазинах через пару недель. Обязательно купите. Так чем я могу вас порадовать?

Из кухни с тяжелым подносом появился разобиженный Шон.

— Дарси, ты когда-нибудь заберешь заказы или я должен не только готовить, но и обслуживать столики?

Дарси развернулась, сунула ему под нос книгу:

— Смотри, недоумок.

— Книга Джуд! — Опустив на стойку поднос, Шон потянулся к книге.

— Одна капля жира на обложке, и ты труп.

— Я аккуратненько. — Шон взял книгу с такой осторожностью, словно она была из хрупкого фарфора. — Надо немедленно показать Бренне, — заявил он, и только его и видели.

— Вот увидишь, они ее изгваздают. — Дарси повернулась за кружками и с изумлением обнаружила, что Тревор уже меняет «Гиннесс» на деньги. — Ха, у нас новый бармен!

— Я поработаю до возвращения Эйдана, а ты отнеси заказы, пока еда не остыла.

— Ты умеешь наливать «Гиннесс»?

— Я видел, как вы это делаете, так что не волнуйся.

— Если ты видел операцию на головном мозге, это не значит, что сможешь ее повторить. — Но она взяла поднос. — Спасибо.

— Не за что. — Он понаблюдает за ней. И подумает.

В последние дни Дарси держала его в постоянном, но таком восхитительном напряжении. В постели сводила с ума, в остальное время поддразнивала. Она была неутомимой, энергичной, капризной, соблазнительной и… бессердечной. Ему казалось, что он ходит по лезвию бритвы.

Что-то разладилось между ними с той пронизанной нежностью ночи. Он не понимал, что изменилось, просто чувствовал, особенно когда временами видел холодный блеск в ее глазах. Она смотрела на него так, словно оценивала и рассчитывала что-то.

Но ведь она никогда не делала секрета из своей расчетливости. Тревора по-своему даже восхищала ее прямота. Однако не расчетливость, не капризность, не эгоизм он только что увидел в ней. Успех Джуд и гордость брата за жену восхитили и растрогали ее до слез. За время их знакомства она впервые на его глазах проливала слезы от радости и гордости за кого-то другого, за того, кого любит. Это была какая-то другая, неизвестная ему Дарси.

В любви она щедра и ранима. Он жаждал этой щедрости, умилялся ее ранимостью, жаждал ее любви. Он хотел, чтобы она всплакнула и из-за него, хотя понимал, что это глупо. Ничего, у него есть время.

Он дождался конца дневной смены, когда Эйдан увел Джуд домой.

— Она так переволновалась и устала. — Дарси замерла у открытой двери, глядя вслед машине, на которой Эйдан увез Джуд домой. — Эйдан уложит ее в постель. Ой, ветер усилился. — Закрыв глаза, она подставила лицо влажному ветру. — Буря разразится еще до ночи. Тогда и носа на улицу не высунешь. Маги, ты задраил люки?

— Мне в любом случае надо возвращаться в коттедж. Остались кое-какие дела. Закрой дверь, промокнешь.

— Приятно проветриться после сегодняшнего столпотворения. — Но она послушалась, закрыла и заперла дверь. — Ставлю десять фунтов против твоих пяти, что работать сегодня тебе придется при свечах.

— Пари для простаков. Я не куплюсь.

— Жаль. Лишняя пятерка никогда не помешает. — Дарси начала собирать со столов грязную посуду. — Вечером нагрянет куча народа. Когда погода сходит с ума, люди тянутся друг к другу. Приходи, если получится. Будет музыка, а с музыкой легче переживать безумие.

— Я приду. Можешь передохнуть минутку? Я хочу с тобой поговорить.

— О, с удовольствием. Просто руки отваливаются. — Дарси уселась на стол, закинула ноги на стул. — В такие дни жалеешь, что нет еще одной пары рук и ног.

— Ждешь не дождешься, когда подашь последнюю кружку?

Вообще-то нет, но она кивнула.

— А кто не ждал бы? Каждый раз, как я подниму телефонную трубку и закажу еду в номер, это будет мой личный праздник.

— Можешь рассчитывать на множество праздников. — Тревор сел напротив нее. Пора поднять ставки и разыграть следующую карту. — Мне сегодня должны прислать по факсу черновик твоего контракта. Думаю, он меня уже ждет.

Дарси внутренне вздрогнула. От волнения, предвкушения, легкого страха.

— Быстрая работа.

— Контракт вообще-то стандартный. Ты, конечно, захочешь просмотреть его, показать своему адвокату. Поверенному, — поправился он. — Мы обсудим любые вопросы, изменения.

— Справедливо.

— Я должен слетать в Нью-Йорк на пару дней.

Хорошо, что она сидит, иначе не удержалась бы на ногах.

— Правда? Ты ничего не говорил об этом.

— Сейчас говорю. — Это решение он принял только что. — Летим вместе?

Да, просто счастье, что она сидит. Несчастные ноги превратились в желе, а тело напряглось.

— Лететь с тобой в Нью-Йорк?

— Ты сможешь подписать окончательный вариант там. — «На моей территории», — мысленно добавил он. — И мы это отпразднуем. — Он хотел познакомить ее с семьей, показать ей свой дом, свою жизнь. — Дела не займут много времени. Я покажу тебе город. — «И все, что могу тебе предложить». Это он тоже не произнес вслух.

Тревор и Нью-Йорк. Тревор и город ее грез. О чем еще мечтать?

— Если честно, я и мечтать о таком не могла.

— Так я сделаю распоряжения.

— Тревор, я не могу. Я не могу полететь с тобой сейчас.

— Почему?

— Разгар сезона. Ты же видел, что творится в пабе. Мы и так зашиваемся. Я не могу бросить Эйдана и Шона. Это неправильно.

Черт побери, ему сейчас не нужна ее ответственность, ее рассудительность.

— Ты можешь найти замену. Это ведь всего на несколько дней.

— Могла бы, но это самая легкая часть проблемы. Я не могу уехать, как бы ни хотела. Джуд родит со дня на день. Ей нужна поддержка семьи. И Эйдану тоже. Какая же я сестра, если улизну в такой важный момент?

— По-моему, ей ходить еще не меньше недели.

— Ох уж эти мужчины. — Дарси выдавила усмешку. — Младенцы, особенно первые, не спрашивают, когда им родиться. Во всяком случае, мне так говорили. Я бы с удовольствием полетела с тобой, но не вынесу угрызений совести.— Полетим на «Конкорде». Ты всегда успеешь вернуться.

Дарси встала, на подкашивающихся ногах дошла до барной стойки, чтобы налить себе имбирного эля.

На «Конкорде». Как звезда. Не успеешь оглянуться, и ты уже в новом месте. Боже милостивый, ей бы точно понравилось.

— Прости, я не могу.

Конечно, Дарси права, но он еле сдержался, чтобы не надавить на нее еще. Нетерпение сжигало его, а он мечтал о привычном покое. «Не обманывай себя», — с отвращением подумал он. Не покой был ему нужен, а собственное преимущество.

— Ты права. Я выбрал неудачное время.

— Честное слово, мне ужасно жаль. Путешествие на «Конкорде», блистательный Нью-Йорк. В другое время я бы уже собирала вещи. — Чего бы ей это ни стоило, она притворится неунывающей, беспечной, сильной. — Итак, когда ты летишь?

Лечу? Куда лечу? Какое-то мгновение он просто тупо смотрел на нее. Никуда он не собирался лететь без нее. Эх, Маги, ты сам загнал себя в тупик.

Когда Дарси вернулась, Тревор глотнул из ее бутылки.

— Я покажу тебе черновик контракта, и если он тебя устроит, мои юристы составят окончательный вариант. Это займет пару дней. Тогда я смогу вернуться с документами.

— Какая оперативность.

— Да. — Во рту разлилась горечь, и Тревор отставил бутылку.

— Дай знать, когда определишься с отъездом. — Дарси накрыла его руку своей. — Я пожелаю тебе счастливого пути и пообещаю с нетерпением ждать твоего возвращения.


У него было полно работы, но он сидел за столом в крохотном кабинетике и хмуро таращился в окно на грозовое небо. Эта женщина не идет ему навстречу, эта женщина играет не по правилам.

Почему она не попросила отложить поездку на несколько дней? Или на пару недель? Он получил бы прекрасную возможность уступить ей, показать, что готов на любые компромиссы, лишь бы она была счастлива.

Какого черта он не продумал все заранее? Любой идиот сообразил бы, что она не сможет сейчас бросить дом и родных. Еще одно доказательство того, что любовь превращает мужчину в глупца. Жалкое зрелище.

Ослепительная молния, расколовшая небо, лишь ухудшила его и без того скверное настроение.

Почему он не поговорил с ней начистоту? Никто не просил его выворачивать душу наизнанку, но немного честности не повредило бы. Было бы проще и разумнее просто сказать, что он хочет показать ей Нью-Йорк, а делами займется между прочим. Его предложение прозвучало бы совсем иначе. А он поддался порыву и загнал себя в угол, с ходу объявив, что улетает.

Теперь придется лететь без нее или придумывать какое-то оправдание.

Он ненавидел придумывать оправдания.

Раскат грома, похожий на издевательский хохот, утонул в завываниях ветра. По оконному стеклу отчаянно забарабанил дождь.

Невероятно и глупо, но он не знал, как себя вести, а ведь раньше такого с ним не случалось, он всегда без особых усилий находил самый эффективный способ решения любой задачи. Кто знал, что в любви столько преград и непредвиденных поворотов. Но он не отступит. Он никогда не сталкивался с препятствием, которое не смог бы обойти или разрушить, и это как-нибудь преодолеет.

Самый лучший выход — заняться чем-то другим. Нужно просто отвлечься, и решение придет само собой.

Тревор стал разбирать факсы, поступившие за день, отложил уже прочитанный контракт Дарси в отдельную папку. Самое главное — найти правильный подход. Пока ясно одно: Дарси — находка для «Кельтской музыки», и об этой стороне их отношений можно не тревожиться.

Он хотел, чтобы родители услышали, как она поет. А ведь можно и в записи. Почему он не подумал об этом раньше? До отъезда в Нью-Йорк он обязательно запишет ее голос и хоть так познакомит с родными женщину, которую любит.

Ладно. Сейчас он очистит стол, отнесет контракт в паб, просмотрит его вместе с Дарси, ответит на ее вопросы, а они наверняка у нее возникнут. А потом скажет, что ему нужна запись ее голоса.

Успокоившись, Тревор отложил папку и занялся другими документами.

Вскоре он подумал, что не помешало бы выпить кофе, съесть что-нибудь, но есть в одиночестве не хотелось, и он разозлился. Никогда раньше одиночество его не тяготило, а сейчас он мечтал отбросить даже мысли о работе и оказаться в пабе среди людей. Рядом с Дарси.

Буря могла разразиться в любую минуту, и, по-хорошему, следовало бы выключить компьютер, но Тревор открыл электронную почту, чтобы занять себя чем-нибудь, чем угодно, лишь бы не броситься сломя голову в паб.

С каким-то извращенным наслаждением он представлял, как Дарси поглядывает на дверь, гадает, придет ли он, а если придет, то когда.

И плевать, что он сам себе кажется идиотом. Переживет! Дело в чертовом принципе.

Сначала Тревор по привычке просмотрел деловую почту, ответил на вопросы, что-то распечатал, что-то сохранил в памяти компьютера, затем перешел к личным письмам.

Одно письмо было от мамы, и он улыбнулся впервые за много часов.


Ты не звонишь и не пишешь. Во всяком случае, нечасто. Кажется, я убедила твоего отца в том, что нам необходимо отправиться наконец в чудесное путешествие в Ирландию. Если честно, не так уж долго пришлось его убеждать. Он скучает по тебе не меньше меня, и я думаю, хочет принять хоть малое участие в твоем театральном проекте. Надеюсь, нет, я уверена, что у тебя все идет так, как ты мечтал.

Папа уже начал расчищать дела и высвобождать время, хотя не подозревает, что мне это известно. Если все пойдет по плану, мы приедем в следующем месяце. Как только все прояснится, я сразу же тебе сообщу.

Раз ты не жалуешься, я думаю, что у тебя все в порядке и тебе некогда скучать, как всегда. Надеюсь, ты выкраиваешь время для отдыха. До отъезда ты слишком много работал, наказывал себя за Сильвию.

Ладно, ладно, я больше не буду об этом. Я как наяву вижу твой раздраженный взгляд: Нет, я солгала. Я скажу только еще одно. Тревор, дай себе передышку. Никто, даже ты сам, не может соответствовать твоим высоким требованиям.

На этом я заканчиваю. Я люблю тебя. Готовься к нашему вторжению.

Мама


Интересно, у него и в самом деле раздраженный взгляд? Тревор всмотрелся в тусклое отражение своей физиономии в оконном стекле и решил, что мама, похоже, права. Это и успокаивало, и тревожило, но не удивляло.

Он подвел курсор к окошку «Ответ» и щелкнул мышкой.


Ты все пилишь меня и пилишь.


Это ее точно рассмешит.


Собирайтесь побыстрее, и ты сможешь попилить меня лично, мне этого уже не хватает.

Да, театр строится по графику, хотя сегодня пришлось свернуться пораньше. Надвигается жуткая буря. Сейчас допишу письмо и задраю все окна и двери.

Собирайтесь побыстрее, и ты сможешь попилить меня лично, мне этого уже не хватает.

Да, театр строится по графику, хотя сегодня пришлось свернуться пораньше. Надвигается жуткая буря. Сейчас допишу письмо и задраю все окна и двери.

Думаю, ты обрадуешься, узнав, что я выбрал театру название. Я назову его «Duachais». По-гэльски это означает связь с местом, с его историей, фольклором, традициями. Одна очень умная женщина сформулировала, чего я хочу от этого театра, и оказалась права.

Разумеется, мое название станет кошмаром для рекламного отдела, но не страшно. Я никуда не спешу. Спешить здесь просто невозможно. Стоит только оглядеться по сторонам, и хочется смотреть и смотреть без конца.

Я собираюсь подписать контракт «Кельтской музыки» с Дарси Галлахер. Она невообразимо талантлива. Ты сама убедишься, когда услышишь, как она поет. Дай мне год, и ее голос, ее имя, ее лицо будут повсюду. Потрясающее лицо.

Она честолюбива, талантлива, энергична, импульсивна, умна и обаятельна. Не какая-нибудь застенчивая провинциалка. Она тебе понравится.

Я люблю ее. Обязательно при этом чувствовать себя идиотом?


Тревор замер, уставившись на последнюю строчку. Он не собирался это печатать и, качая головой, начал стирать. Очередная вспышка молнии осветила комнату ярким голубоватым светом. Прокатился оглушительный раскат грома. По оконному стеклу зазмеилась тонкая трещинка. И погас свет.

— Черт, — выругался Тревор, как только удары сердца перестали отдаваться в ушах. Электронное нутро наверняка сгорело. Сам виноват, знал же, что нужно отключить компьютер.

Экран почернел, как и мир вокруг, давая понять, что и батарея разрядилась. Тревор снова выругался, нащупал фонарик, предусмотрительно положенный рядом с ноутбуком, и включил, вернее нажал кнопку. Безрезультатно. Какого черта? Он же проверял батарейки перед тем, как сел работать, и сноп света был устойчивым и ярким. Тревор раздраженно встряхнул фонарик, вскочил, осторожно пробрался к кровати, нащупал на прикроватном столике свечи и спички.

К разрядам молний уже можно было привыкнуть, но при новой вспышке он вздрогнул, рассыпал спички и выругался.

— Возьми себя в руки, — пробормотал он и испугался собственного голоса, прозвучавшего в темноте весьма зловеще. — Не первая буря, не первое отключение электричества.

Однако здесь и сейчас чувствовалось что-то странное. Слишком театрально-трагическими были завывания ветра и потоки ливня, слишком свирепыми. Они как будто бросали ему личный вызов. Господи, какая чушь лезет ему в голову!

Хмыкнув, Тревор чиркнул спичкой, поднес крохотный огонек к фитилю свечи и, вздохнув с облегчением, решил зажечь остальные… Новая вспышка молнии выхватила из мрака Гвен.

— Кэррик гневается.

Тревор дернулся, пламя заметалось. К счастью, он удержал свечу и не поджег коттедж. Гвен улыбнулась:

— Вам нечего стыдиться. Кэррик прекрасно знает, что люди боятся бурь, и не привык сдерживать гнев.

Чуть успокоившись, Тревор поставил свечу на столик.

— По-моему, он слишком разбушевался.

— Он любит производить впечатление, мой Кэррик. И он страдает. Ожидание терзает душу, и чем ближе конец ожидания, тем труднее ему ждать. Вы позволите задать вам один вопрос?

Тревор покачал головой. Разговор с призраком в маленьком коттедже посреди разыгравшейся бури кажется нереальным и в то же время не удивляет его.

— Почему бы и нет?

— Надеюсь, мой вопрос не рассердит вас, но что вас останавливает? Почему вы не открываете свои чувства женщине, которую любите?

— Это нелегко сделать.

— Я знаю, что вы так думаете. — В ее голосе прозвучало нетерпение, хотя сцепленные руки не дрогнули. — Я хочу знать, почему это нелегко.

— Если не заложить фундамент, можно все испортить. Важно, очень важно не наделать ошибок.

— Заложить фундамент? — в замешательстве переспросила Гвен. — И что это значит?

— Я должен показать Дарси, что она получит, какую жизнь сможет вести.

— Вы говорите о богатстве? О роскоши?

— Да, верно. Как только она увидит… — Пол качнулся, и Тревор впервые всерьез встревожился. Гвен подняла руку, не дав ему продолжить.

— Простите. Я тоже не всегда могу сдержать гнев. — Она закрыла глаза, а когда открыла, они были потемневшими и печальными. — Как вы в этом похожи на Кэррика! Он тоже предлагал мне драгоценности, богатства, жизнь во дворце. И неподвластное вам бессмертие. Неужели вы не видите его ошибку, ошибку, которая стоила и мне, и ему трех сотен лет печального одиночества?

— Дарси не такая, как вы.

— Ох, Тревор, посмотрите внимательнее. Как можно быть таким слепым? — Гвен покачала головой. — Ну, вам еще многое предстоит сегодня ночью. Идите в деревню, вы нужны там.

— Дарси? — в панике воскликнул он. — Она в опасности?

— О нет! С ней все хорошо. Но кто-то другой нуждается в вас. Эта ночь — ночь чудес, Тревор Маги. Идите, чудеса ждут вас.

Тревор не колебался ни секунды. Едва Гвен растворилась в воздухе, он схватил свечу, чуть ли не скатился с лестницы и выбежал из дома.

19

Молнии раздирали небо, ревел диким зверем гром. Сильные порывы ветра хлестали по лицу. Дождь впивался в кожу бесчисленными тонкими иголками. Здоровенные градины колотили по голове и спине, прибивали к земле траву, раздирали цветы. Узкая дорожка превратилась в опасное, скользкое месиво.

Тревор промок насквозь, прежде чем добрался до машины.

Разум твердил, что только безумец может покинуть дом в такую ночь, что нужно переждать бурю, а не бросаться в ее оскаленную пасть, но Тревор уже поворачивал ключ в замке зажигания.

Завывания бури казались воплями привидений-плакальщиц, предвещающих смерть. В клубящемся воздухе, как обезумевшая мошкара, кружились вырванные из живых изгородей ветки, цветы и листья. Тревор готов был поклясться, что у ветра есть кулаки, когти и зубы. Свет фар еле пробивался двумя тонкими лучами сквозь стену дождя, лишь подчеркивая ярость стихии. Он с трудом вел машину по размытой канаве, которая еще недавно была проезжей дорогой. Сразу за поворотом его ослепила яркая молния, оглушил мощный раскат грома.

Тревору показалось, что за всем этим адским шумом слышны полные отчаяния женские рыдания.

Он нажал на газ, и машина, скользнув вбок задними колесами, проскочила следующий поворот. Впереди замелькали огни Ардмора, похоже, это были зажженные свечи и масляные лампы.

У кого-то наверняка есть генераторы, в пабе уж точно есть. Дарси в безопасности, в сухом и теплом доме, незачем мчаться сломя голову, ведь с ней, несомненно, все в порядке.Но что-то подгоняло его. Не покидало ощущение, что надо спешить. Вцепившись в руль, Тревор обогнул Тауэр-хилл, и вдруг машина встала как вкопанная.

— Какого черта? — Тревор в ярости крутил ключ в замке зажигания, нетерпеливо давил на газ, но в ответ слышал лишь слабые щелчки.

Не переставая чертыхаться, он вынул из бардачка фонарик, который всегда держал там, и испытал минутное удовлетворение, когда вспыхнул снопик света.

Тревор выбрался из машины. Сильнейший порыв ветра чуть не сбил его с ног и, явно расстроенный неудачей, призвал на помощь ливень и град. Пригибаясь, Тревор с трудом стал карабкаться вверх по холму, чтобы сократить путь.

Он чувствовал, что должен бежать, но ноги увязали в раскисшей земле. Стлавшийся только здесь туман достигал колен, и древние надгробья торчали из него, как зубы огромного монстра.

«Это все Кэррик, — со злостью подумал Тревор. — Чертов любитель театральных эффектов!» И тут вспышка молнии осветила могилу давно умершего Джона Маги.

— Цветы? — Тревор остановился и, переведя дыхание, изумленно уставился на разноцветный ковер, похожий на радугу. Ветер, безжалостно хлеставший человека, лишь нежно покачивал хрупкие лепестки, а холодные клубы тумана осторожно огибали цветущие растения.

С вершины холма Тревор оглянулся на разбушевавшееся море, на высокие, с белыми гребнями волны. Магия не всегда бывает доброй, сегодня она кипела от ярости.

Тревор очнулся и двинулся дальше. Побежал? Он спотыкался, скользил и в конце концов врезался в мощное дерево, возникшее перед ним словно из ниоткуда. Боль в плече запульсировала в такт с ударами сердца. Несколько раз он чуть не скатился с каменистого склона, но в последний момент восстанавливал равновесие. Позже он осознал, что это было чудом.

Преодолев спуск, Тревор побежал по размокшей тропинке и наконец увидел манящие теплым светом окна паба.

Задыхаясь, он бросился вперед, но то ли шепот, то ли плач, еле различимый за воем ветра, заставил его оглянуться. В верхнем окне дома Галлахеров он увидел белокурую женщину, пристально смотревшую на него.

Не успел Тревор подумать, что у него галлюцинации, как женщина исчезла. Осталось лишь слабо освещенное окно, за которым не было никакого движения.

Что-то случилось, что-то неправильное было в этом слабом, словно застывшем свете. Тревор повернул назад и стал пробиваться к дому сквозь обезумевшую стихию. Добравшись наконец до порога, он распахнул дверь и ворвался в дом вместе с дождем и ветром. И даже не успел крикнуть, есть ли здесь кто-нибудь, как увидел на верхней площадке лестницы Джуд. Ее лицо побелело, как мел, волосы спутались, ночная сорочка была влажной от пота.

— Слава богу! Я не могу спуститься. — Джуд судорожно вздохнула и схватилась за живот. — Ребенок. Я рожаю.

Тревор постарался справиться с приступом паники и, перескакивая через две ступеньки, бросился к Джуд и протянул ей руку. Джуд сжала его пальцы с такой силой, что Тревор сморщился от боли.

— Дыши! Вдох, выдох. Смотри на меня и дыши.

— Да, хорошо, да. — Дикая боль скрутила ее. — Боже, боже, как больно!

— Я знаю, Джуд, знаю. Успокойся и дыши, сейчас станет легче.

— Да, уже проходит, но я и не представляла… Все случилось так внезапно. — Схватка закончилась, боль отпустила. Джуд вздохнула с облегчением, даже поправила дрожащей рукой волосы. — Я пила чай, потом позвонила Эйдану, сказала, что ложусь спать. А потом погас свет, и сразу же начались схватки.

— Не волнуйся. Мы отвезем тебя в больницу.

— Поздно, Тревор, слишком поздно. Я не доеду.

Он увидел страх в ее глазах и поспешил успокоить:

— Это не бывает так быстро. Какой интервал между схватками?

— Последние я не считала. И телефон отключился, я не успела позвонить ни в паб, ни врачу. Я подумала, что, если смогу спуститься… но не смогла. Сначала было две минуты, а сейчас все чаще и сильнее.

Господи!

— Воды отошли?

— Да. Почему так быстро? Не должно быть так быстро. На занятиях говорили, и во всех книжках написано, что это занимает часы. Приведи Эйдана, умоляю, приведи… Ой, ой! Боже, опять начинается! Тревор помог ей перенести боль, успокаивая, поддерживая, произнося какие-то слова, но в голове крутилось: схватки повторяются слишком часто. Он трижды присутствовал при родах сестры и понимал, что Джуд права: до больницы она не доберется.

— Надо уложить тебя в постель. Обними меня за шею. Вот так.

— Эйдан, мне нужен Эйдан, — продолжала твердить Джуд.

— Я знаю, я схожу за ним. Ты только не волнуйся. Держись. — Тревор довел ее до спальни, уложил в постель, быстро огляделся. Джуд успела зажечь несколько свечей. Ладно, пока хватит. — Когда снова накатит, глубоко и ровно дыши. Я скоро вернусь.

— Я справлюсь. — Джуд откинула голову на взбитые им подушки, уговаривая себя не паниковать. Она даже сумела выдавить робкую улыбку. — Женщины сплошь и рядом рожают без врачей и больниц, но я не думала, что и мне придется. Умоляю, Тревор, скорее!

Он боялся даже подумать, сколько схваток ей придется перенести в одиночестве, какой маленькой, испуганной и беспомощной выглядит она в этой широкой кровати, освещенная трепетным пламенем.

Тревор выскочил из дома. Теперь ветер дул ему в спину и подталкивал, подгонял, будто пытался помочь, и все равно казалось, что пришлось пробежать мили, прежде чем он схватился за дверную ручку «Паба Галлахеров» и ворвался в тепло, музыку и смех.

Дарси обернулась и ослепительно улыбнулась ему.

— Вы только взгляните, кто к нам пожаловал. — В следующее мгновение она заметила его встревоженный взгляд. — Что случилось? Ты ранен?

Тревор затряс головой, сжал ее плечо, повернулся к Эйдану.

— Джуд.

— Джуд? — Тревор никогда раньше не видел, чтобы кровь так мгновенно отхлынула от лица. — Что с ней? — Эйдан стремительно откинул доску, выскочил из-за стойки.

— Она рожает. Сейчас.

— Дарси, звони врачу! — крикнул Эйдан и буквально вылетел из бара.

— Она рожает сейчас, — повторил Тревор остолбеневшей Дарси. — Прямо сейчас. Врач не успеет, и связь все равно не работает.

— Матерь Божья! — Дарси среагировала немедленно: — Тогда бежим! Джек, Джек Бреннан, иди за стойку. Кто-нибудь, скажите Шону и Бренне. Тим Райли, пожалуйста, сходи за Молли О'Тул, да побыстрее. Она знает, что делать.

Схватив с крючка куртку, Дарси поспешила на улицу.

— Как ты нашел ее? — Она кричала, но сквозь завывания ветра и грохот волн Тревор еле слышал ее голос.

— Я шел сюда, дом был темным. Я подумал, что-то случилось.

— Нет, нет. Я имела в виду, как она? Как она держится?
 Я шел сюда, дом был темным. Я подумал, что-то случилось.

— Нет, нет. Я имела в виду, как она? Как она держится?

— Она была одна. — Тревор подумал, что никогда не забудет, как она выглядела, не забудет, что пришлось ее оставить. — Ей было страшно. И больно.

— Она крепкая, наша Джуд Фрэнсис. Она справится. Как и мы. Только надо сообразить, что делать. — Усилием воли отогнав подкрадывающийся страх, Дарси вбежала в дом, отбросила облепившие лицо волосы. — Тебе не обязательно быть рядом. Мужчинам тяжело на это смотреть.

— Я с тобой.

Джуд сидела в постели, вцепившись в руку мужа, и тяжело дышала. Взгляд Эйдана был испуганным, но голос звучал успокаивающе:

— Вот так, дорогая. Все хорошо. Все уже почти закончилось. Почти закончилось.

Джуд рухнула на подушки. По ее лицу струился пот.

— Схватки все сильнее.

Эйдан вскочил на ноги, но руку Джуд не выпустил.

— Она рожает. Она говорит, что родит здесь. Здесь нельзя. Я говорил ей. Но она не слушает.

— Дурачок, она прекрасно родит здесь! — бодро воскликнула Дарси. Она знала, что, если и Эйдан запаникует, отчаянное положение станет безнадежным. — Чем здесь плохо? Очень даже уютно. Ну и ночку ты выбрала, Джуд Фрэнсис, чтобы привести в мир нового Галлахера.

Дарси подошла к кровати, уголком простыни вытерла лицо Джуд. Что же делать? Господи, что она должна делать? Мысли разбегались. Нет, она должна думать.

— Ты же посещала занятия. Расскажи-ка нам, милая, с чего мы должны начать?

— Я не знаю. Это не предусматривалось. Господи, как же я хочу пить.

— Я принесу тебе воды.

— Лед. — Тревор шагнул вперед. — Она может сосать кусочки льда. Эйдан, ей будет удобнее, если ты сядешь на кровати позади нее и будешь поддерживать ее спину. Джуд, сядь повыше. Я был с сестрой во время всех ее трех родов.

Правда, тогда это все было иначе. Все происходило в идеально чистой родильной палате, главным помощником был муж сестры, а руководили процессом врач и акушерка.

Дарси улыбнулась:

— Ну вот. У нас тут опытный акушер. Как раз то, что нам сейчас нужно. Милая, я принесу влажное полотенце и лед.

Джуд судорожно вздохнула, замахала рукой и вцепилась в локоть Дарси.

— Вот. Он выходит!

— Нет, еще нет. — «Спокойствие, мужество», — приказал себе Тревор и, собравшись с духом, откинул простыню. — Показалась головка. — Он целиком включился в процесс. — Джуд, пока не тужься, передохни, дыши! Эйдан!

— Давай, дорогая, дыши. — Эйдан обнял жену одной рукой, другой стал гладить круговыми движениями ее напрягшийся живот. — Не торопись! Дыши глубоко и проскользнешь над болью.

— Ха! Как же! — Схватки достигли пика. Джуд вскинула руку, схватила Эйдана за волосы, тот едва не вскрикнул от боли. — Что ты в этом понимаешь, черт побери? Откуда тебе знать, придурок!

— Давай, давай, детка, не упускай момент, — подбодрила ее Дарси, осторожно пытаясь высвободить руку из пальцев Джуд.

— Идиот, болван, кретин! — выкрикнула Джуд на пике боли.

— Точно, и даже больше, дорогая, — прошептал Эйдан, поглаживая ее живот. — Ну, ну, уже легче, правда? А теперь ты не могла бы отпустить мои волосы и оставить мне те, что еще не выдернула с корнем?

— Хватит трепаться! — «Пора, — подумал Тревор, — время истекает». Он услышал хлопок парадной двери, топот на лестнице и с благодарностью подумал о лишних руках.

— Шон, — приказал Тревор, как только Бренна и Шон влетели в спальню. — Разожги камин. Нам нужно тепло. Бренна, иди вниз и принеси лед и покроши его. А еще найди острые ножницы и веревку. Дарси, чистые простыни и полотенца.

Когда помощники отправились выполнять его поручения, Тревор взглянул на Джуд.

— Я должен вымыть руки. Моей сестре нравилось рожать под музыку, говорила, что это ее успокаивает.

— Мы тоже так собирались.

Тревор кивнул и, выходя из комнаты, приказал Эйдану:

— Пой.

Бригада у них оказалась ловкая и дружная. Через десять минут в камине пылал огонь, наполняя комнату теплом и светом. Снаружи бесновалась буря, но здесь звучала песня.

Джуд прижалась спиной к Эйдану, пытаясь надышаться перед схватками. Всю свою волю, все свои силы она сосредоточила на ребенке, стремившемся на свет божий. Сейчас ей было не до скромности или стыдливости. Она чувствовала лишь благодарность к Тревору, стоявшему на коленях у ее ног.

— Я должна толкать, да?

— Подожди минутку. — Ему необходима была эта минутка, чтобы собраться с духом. — Остановишься, когда я скажу, чтобы я смог повернуть ребенка. — «Я же видел это, — напомнил он себе. — Я справлюсь». — Хорошо. При следующей схватке толкай, а когда я скажу «стоп», дыши. — Тревор смахнул пот со лба.

— Начинается. Я должна…

— Толкай! — услышала Джуд как раз в тот момент, когда от боли искры посыпались из глаз, и, к изумлению Тревора, младенец оказался в его руках и сразу же закричал.

— Вот это да! Торопыга. — Тревор глупо уставился на младенца в своих руках. — Девочка, — выдавил он, подняв голову, и встретился взглядом с Дарси. И в третий раз увидел, как она плачет от счастья.

— Джуд. — Покачиваясь, Эйдан прижался щекой к волосам жены. — Ты только посмотри на нее. Посмотри. Она красавица.

— Я хочу… — Слова застряли в горле, Джуд протянула руки и рассмеялась, когда Тревор положил ребенка на ее живот, когда она впервые дотронулась до своей девочки. — Она — чудо! У нее уже есть волосики. Посмотрите. Какие чудесные темные волосики.

— И голос не подкачал. — Шон обошел кровать, наклонился и поцеловал Джуд в щеку. — У нее твой нос, Джуд Фрэнсис.

— Правда? Да, кажется, ты прав. — Джуд обернулась и поцеловала Эйдана в губы. — Спасибо тебе!

Счастливый, он опустил голову на ее плечо.

— Как мы ее назовем? — спросила Дарси, промокая влажной салфеткой лицо Джуд и еле сдерживаясь, чтобы не дать волю своим чувствам. Ей хотелось и смеяться, и плакать одновременно. Нет, пока еще рано, предостерегла она себя, еще не время. — Какое имя вы, в конце концов, выбрали для нее?

— Эйлиш. — Джуд перестала считать пальчики дочки, такие крошечные, такие чудесные, и перевела взгляд на Тревора: — Тревор, как зовут твою маму?

— Что? — Он так и не пошевелился с того момента, как заглянул в глаза Дарси. — Мою маму? Кэролин.

— Ее имя Эйлиш Кэролин Галлахер. И вы все будете ее крестными папами и мамами.

Они и не заметили, что буря за окном стихла.


Еле переставляя дрожащие ноги, Тревор вышел из спальни. Очень странное ощущение, ведь он чувствовал себя таким бодрым и легким, что, казалось, смог бы пробежать, не запыхавшись, десять миль, если бы не подгибались ноги.Бренна и Шон, уже хлопотавшие на кухне, налили ему виски. Тревор молча взял стакан и залпом выпил до дна.

— Молодец, — похвалила Бренна, — но придется выпить еще один. — Щедрой рукой она плеснула в его стакан еще виски. — За Эйлиш Кэролин Галлахер.

Зазвенели стаканы, и Тревор выпил снова, расчувствовавшись и забыв об обычной осмотрительности.

— Ну и ночка выдалась!

— Не говори. — Шон хлопнул его по спине. — Благослови тебя бог, Тревор. Ты настоящий герой.

— Не обижайся, Трев, но я первый приз вручила бы Джуд. Надеюсь, я хоть наполовину буду такой же отважной, когда придет мой черед.

Тревор поднял стакан и перехватил взгляд, которым обменялись Шон и Бренна.

— Ты беременна?

— Мы только что объявили об этом в пабе. Вот почему у меня в стакане чай, а не виски. Не волнуйся, мне рожать в феврале, а к тому времени в театре только останется завершить отделку.

— Мы тоже будем рожать дома, — заявил Шон. — Мне понравилось.

— Хорошо. Если ты научишься принимать роды.

— В любом случае поздравляю. — Тревор чокнулся с ними. — Только сделай мне одолжение, постарайся не спешить, как Джуд. Она уложилась в два часа, я чуть не умер от страха.

— Но отлично справился.

— Да, хорошая работа, — согласился Шон. — Я думаю, мы должны вернуться в паб и объявить всем. Если у тебя еще остались силы, идем с нами, отпразднуем. И обещаю, тебе никогда не придется платить Галлахерам за выпивку. — Шон схватил Тревора за плечи и с энтузиазмом поцеловал. — Да хранит тебя бог! Идем, Бренна.

Оправившись от шока, Тревор расхохотался.

— Счастливая ночь, — заметила Дарси, входя в кухню.

— Шон меня поцеловал. Прямо в губы.

— Ах так? Я не позволю даже родному брату перещеголять меня. — Дарси прыгнула на Тревора — он еле удержался на ногах — и целовала долго и пылко. — Ну вот, думаю, теперь хватит. — Посерьезнев, она отстранилась, нежно погладила его по щеке. — Ты герой. Нет, не качай головой. Мы бы без тебя не справились, но я даже не хочу об этом думать.

— Ты тоже не подкачала.

— Мне от страха хотелось завизжать и удрать.

— Мне тоже.

Дарси заморгала, спрыгнула с него.

— Правда? Ты казался таким опытным, таким спокойным. Командовал, будто прием родов по субботам твое хобби.

— Я, признаться, был в ужасе.

— Тогда ты еще больше чем герой.

— Это был не героизм, а дикий ужас. — Теперь уже он мог в этом признаться. — С моей сестрой и не сравнить. Там я просто держал ее за руку, слушал, как она проклинает мужа, ну, может, дышал вместе с ней. И там были врачи, мониторы и… прочее. — Ему стало полегче. — А это… Боже, это было так первобытно.

Тревор допил виски.

— Буря, разгул стихии, рожающая Джуд. Все наперекосяк и тем не менее совершенно правильно, как будто так и должно быть.

— И все мы вместе в этом доме. — Дарси коснулась его руки. — Да, все это очень правильно. Это какое-то чудо, и оно касается и меня. Ребенок, наша Эйлиш, по-моему, она здоровенькая, да?

— На вид абсолютно. Не волнуйся.

— Ты прав, конечно. Закричала, еще не вырвавшись на волю, и уже сосет грудь. Джуд просто сияет. Давай выпьем за наше идеальное маленькое чудо.

Тревор покосился на бутылку.

— Я уже выпил дважды с Бренной и Шоном.

— И что ты хочешь этим сказать? — Дарси достала стаканы, налила виски Тревору и себе.

— Ничего. Я не знаю. Ну, за наше маленькое чудо. За новорожденную Галлахер.

— За ее здоровье! — Дарси поднесла свой стакан к губам, закинула голову и выпила виски залпом. Тревор почувствовал себя обязанным сделать то же самое. — Я отнесу мамочке чай и приберусь. Ты будешь в пабе?

— Я подожду тебя здесь.

— Отлично. — Дарси повернулась, чтобы поставить чайник на плиту, заметила под стеганым чехольчиком заварочный чайник. — Шон не только с поцелуями меня опередил. Посиди, успокойся, — предложила она, расставляя на подносе чашки. — Чудеса чудесами, а рожать детей дело, оказывается, непростое.

— Ты мне рассказываешь!

Когда Дарси вышла, он хотел присесть, но почувствовал себя виноватым. Надо подняться и посмотреть, все ли у них в порядке. Да и не мог он сидеть, его переполняла какая-то волшебная энергия.

Тревор услышал, как открылась дверь, как Дарси радостно встретила Молли О'Тул.

Слава тебе, господи! Впервые в жизни Тревор был счастлив передать бразды правления в чужие руки. Он обошел кухню, вгляделся в темноту за окном и уже собирался сварить себе кофе, если найдет его, когда в кухню влетел Эйдан.

— А вот и герой дня!

На этот раз Тревор подготовился и все равно не смог уклониться от пылкого поцелуя.

— Три — ноль в пользу Галлахеров, — пробормотал он. — Я уже начинаю привыкать. Как Джуд?

— Вся светится. Сидит в кровати, хорошенькая, как картинка, и пьет чай, а Дарси баюкает ребенка.

— Дарси?

— Вышибла меня из комнаты. — Эйдан достал себе стакан. — Сказала, что свежеиспеченный отец, должен спуститься сюда и выпить виски, а она воспользуется привилегией тетушки и начнет баловать ребенка.

— Тетушка? — Как ни пытался, Тревор так и не смог представить Дарси тетушкой.

— Молли О'Тул с ними. Говорит, что останется на ночь. Они уже нарядили Эйлиш в рубашонку с кружавчиками. Она такая…

Эйдан осекся, наклонившись, уперся руками в рабочий стол.

— Господи. Как это все меняет! Клянусь тебе, у меня душа дрожит. Никогда не думал, что можно чувствовать что-то так сильно, что я могу полюбить в одно мгновение. Ей нет еще и часа, а я мог бы убить за нее, умереть за нее. Когда я думаю, что мог потерять их, если бы судьба не подарила мне шанс…

Тревор молчал. Ему нечего было сказать.

— Я на всю жизнь перед тобой в долгу.

— Ничего подобного.

— Не возражай. Когда бог вознаградит тебя ребенком, ты поймешь, как велик мой долг. — Эйдан опомнился, обернулся. Еще немного, и он смутит парня до смерти. — Мы, ирландцы, сентиментальный народ. Давай выпьем, а то меня ноги не держат.

Тревор подумал, что если тосты будут продолжаться в том же темпе, то — какие там ноги! — он просто рухнет на пол и разобьет физиономию. Но он поднял стакан и выпил с Эйданом за молодую мать, а потом за новорожденную.

К тому времени, как Эйдан удалился наверх, а Дарси вернулась на кухню, Тревор наблюдал за вращающейся дверью сквозь янтарную пелену «Джеймисона» и прекрасно себя при этом чувствовал.

Чтобы понять это, Дарси хватило одного взгляда на его лицо, на глупую, но довольную мальчишескую улыбку, на взъерошенные волосы и отяжелевшее тело.

Она подошла к нему, похлопала по щеке. Так хотелось прижать его к груди и убаюкать, как только что убаюкивала она новорожденную племянницу.
— Милый, да ты совсем пьяный!

— Я никогда не пью больше двух стаканов. Не концентрирую внимание.

— Еще бы! Но в такую ночь просто невозможно соблюдать твои прекрасные, достойные уважения правила.

— Нельзя не выпить за ребенка.

— Непростительно.

— Мы опять пьем за ребенка? — Его вопрос прозвучал так трогательно, что Дарси хихикнула.

— Я думаю, пора вернуться в паб, а там посмотрим. Давай встанем на ножки. Можешь на меня опереться.

Смутно почувствовав себя оскорбленным, Тревор оттолкнулся от стола.

— Я вполне могу стоять сам. — Но, как только он выпрямился, комната плавно повернулась вокруг него. Ему даже понравилось. — Ого! — Он выставил руку. — Я в порядке. Вот только найду равновесие.

— Ну, дай мне знать, когда найдешь. — Дарси поморщилась, увидев почти пустую бутылку и только сейчас поняв, сколько виски они влили в парня. — Ты вел себя как герой, а мы так жестоко с тобой обошлись. Сейчас доберемся до паба и покормим тебя. Держу пари, тебе понравится что-нибудь горячее в животе.

— Ты. Ты уже у меня в животе, и в голове, и везде, черт побери. Эйдан меня поцеловал, теперь твоя очередь.

— И до этого доберемся в свое время. — Дарси положила руку ему на талию, он дружески обнял ее за плечи, и, спотыкаясь, они добрели до прихожей.

— Давай взглянем на ребенка. Я с, ума схожу по детям. — Тревор попытался двинуться в сторону спальни, но Дарси решительно повела его к двери.

— Ты что, шутишь? Малышка сейчас спит, как ангелочек, и Джуд нуждается в отдыхе, а утром мы их обязательно навестим.

Дарси открыла дверь, и волна свежего воздуха чуть не сбила Тревора с ног.

— Ах, какая ночь!

— Предупреждаю, если ты вырубишься, я тебя поднимать не стану. — Несмотря на угрозу, она ухватила его покрепче.

— Не собираюсь я вырубаться. Я прекрасно себя чувствую.

Небо очистилось и мерцало тысячами звезд, как будто и не было никакой бури.

— Послушай, музыка. Из паба. — Тревор остановился, прижал Дарси к себе. — Что это за песня? О, я ее знаю. — Он сосредоточился, его взгляд прояснился, и вдруг, к изумлению Дарси, он запел, и она начала подпевать ему. Их голоса зазвучали в удивительной гармонии и друг с другом, и с этим звездным небом, и с долетавшим с моря прохладным ветром.


Глаза ее сияют, как бриллианты,
И бархатная лента в волосах,
Что ласковой волной легли на плечи.
«Она же королева», — сказал себе я так.


Тревор ухмыльнулся и, повернувшись, крепко сжал Дарси в объятиях.

— Я всегда думаю о тебе, когда ее слышу.

— Пожалуй, я приму это за комплимент. А я не знала, что ты умеешь петь, Тревор Маги. У тебя красивый и сильный голос. Что еще ты утаиваешь от меня?

— И до этого доберемся в свое время. Дарси рассмеялась, высвободившись из его объятий, и повела дальше.

— Я на это рассчитываю.

Нора  Робертс