В высоких мартовских снегах

В высоких мартовских снегах
пятьдесят второго года
она приехала рожать в санях
и не могла пройти к роддому.
Тулуп овчинный вместе с ней
мужчины бережно несли
и постучали у дверей:
–Да, где ж вы там?
Скорей-скорей!
К утру нас стало двое:
мать любовалась на меня,
а я к груди её припала,
и мы не ведали тогда,
какая впереди
судьба нас ожидала...
Потоки шумные весны
остатки снега унесли,
и вот уже бушует май.
Народ встречает Первомай.
На площади центральной ¬
трибуна, памятник вождю
и храм до времени забытый.
Звучат торжественные речи
             с пьедестала,
а в это время в Храме я
       рабою Божьей стала,
при всем народе тайно крещена
дыханью ангелов внимала.
Гремел оркестр, но я спала,–
во мне другая музыка звучала.
Прошло не так уж много лет…
Я – малолетнее дитя
проспала ужасы пожара,
душа ранимая моя
    во снах младенческих витала.
Проснулась я, когда стихии шквал
был усмирен, уже всё стихло,–
лишь запах гари волновал
врожденное тревоги чувство.
Не раз меня спасала мама
                молитвою своей.
От скольких бед она
         своей любовью укрывала!
Мы так похожи друг на друга:
походка, голос, нрав и стан;
нам много слов не нужно было,–
без них один другого понимал.
И тем тревожнее для мамы
обмана, клеветы капканы,
в которые не раз
                я попадала
по прямоте, наивности своей.
Всё сердце материнское снесло.
Теперь, когда она так далеко,
не оградит и не согреет,
я душу облегчить её должна:
счастливой быть сумею.