***
В далёкой тихой гавани на поселковый вид,
Душа моя ровесница в берёзовом, осиновом,
Кралась на колоколенный церковный строгий быт.
Не соглашаясь к малому смиренному молению,
Охрипшая, озябшая, забытая собой,
Она, сродни святого грядущего спасения,
Молчала и всё куталась в густой нагар свечной.
Так, повинуясь пламени, тревожному служению,
Она искала праведных, прибившихся своих.
И тосковалось одному бездушному велению,
Что лучшего себя отдал за мёртвых и живых.
Свидетельство о публикации №124022507550