Иоганн Габриэль Зайдль. Намерение

Намерение

Вернётся же, недаром снится,
в цветах и зелени весна-
зарок даю навеселиться
и осчастливиться сполна,

не то что в прошлом, не ценивший
её даримого добра:
грести прельстительные лишки-
и наверстать что не добрал.

Те горы– что соборы Вены,
и холмы, тоже хороши,
меня дождутся непременно
и примут гостя от души.

Едва в дороге изнемогши
средь бела солнечного дня
паду в цветы на мягком ложе,
лужок порадует меня.

Мой шёпот о былом и давнем
сольётся с лепетом ручья-
и встречей станут расставанья,
и песне счастья век звучать.

и, славя с радостным задором
весну как нашу, так свою,
велеголосым архихором
нам птахи звонко подпоют.

Я предвкушал её явленье,
гадал не раз вперёд и вдаль,
копил в душе медок томленья–
и та пришла, когда не ждал:

и расцвели-зазеленели,
поля, луга, роскошный лес,
и птахи звонкие запели,
а я в каморке ждал чудес,

и не дождавшись, разнесчастный,
взглянул в окно, осенне сед–
весна ушла, не попрощавшись,
и я в тоске смотрел ей вслед.

перевод с немецкого Терджимана Кырымлы
илл.от нейросети, прим



Vorsatz
 
So oft der Lenz zurueckgekommen
Mit Bluetenduft und Sonnenschein,
Hab' ich mir immer vorgenommen,
Recht munter und recht froh zu sein.

»Du wusstest nie den Lenz zu schaetzen« –
So warf ich jedesmal mir vor, –
»Doch diesmal will ich's ihm ersetzen,
Einbringen, was ich je verlor.

Und alle Berge, die da stehen
Im gruenen, saft'gen Fruehlingsgruen,
Sie sollen mich als Pilger sehen
Nach ihren goldnen Gipfeln ziehn.

Und alle Wiesen, die, bedecket
Von junger Halme Schmelz sich blsehn,
Sie sollen mich dahingestrecket
Auf ihren samtnen Teppich sehn.

Und alle Quellen, die da rauschen,
Wie Lob des Mais aus Bergesbrust,
Sie sollen fluesternd mich belauschen
In meiner stillen Lebenslust.

Und alle Vorgel, unverdrossen,
Die ihren Wettgesang erneun,
Sie sollen sich des Liedsgenossen,
Der's ihnen nachtun will, erfreun!«

Das hab' ich stets mir vorgenommen,
Ergriffen tief und wundersam,
Eh' noch der Lenz zurueckgekommen,
Es kaum erwartend, bis er kam.

Und wenn er kam, die Berge gluehten,
Die Voegel sangen um und um,
Die Quelle rann, die Wiesen bluehten,
So sass ich in der Kammer stumm.

Und Stunden wechselten mit Stunden,
Die Wiesen wurden blumenarm,
Der liebe Lenz war laengst entschwunden, –
Ich sah ihm nach mit stillem Harm.

Johann Gabriel Seidl