молебен

Февраль, середина. От высохшей ёлки
по стёртому полу повсюду иголки,
мети – не мети.

Запахло весной. Гололёд, мешанина.
Закрылся каток без особой причины.
Куда нам идти?

По мокрому парку распрыгались белки.
Их шубки черны, как озябшие ветки,
И серы, как лёд.

И мир отсыревший, как лист акварельный,
затих в ожиданьи и недоуменьи:
чем пишется год?

Цветными молитвами свяжемся с Буддой:
пусть все мы здоровы и радостны будем!
Спаси – сохрани.

А их, обогнавших, – Алёшу, Наташу –
да сможем сберечь их хоть в памяти нашей
на долгие дни.

А в следующей жизни пусть я буду белкой –
в мехах по сезону и свитере белом,
с чудесным таким хвостом!

Скачу по деревьям – почти что летаю!
Гляжу на все сверху и горя не знаю.
Но, памятью беличьей одарена, я
знаю, о чем забывать не желаю:

Солёную кашу, промокшие ноги,
И капли в лицо на проезжей дороге,
И горсточку риса в ладони несмело,
И гром барабанов до самого неба.
Коньки за плечами ненужные эти.
Как ты произносишь слова на санскрите.
И место неважно, и время без хода,
И странное, детское чувство – свобода...
День первый Китайского Нового Года.
Я вспомню о нём.