Соловьиные ночи

ГЛАВА 32, 33

Кэссиди сладко потянулась под пышным одеялом. Рейли допоздна заработался у себя в кабинете, но она знала, что он придет и ей будет спокойно в его объятиях.

Она стала вспоминать тот день, когда она, молоденькая девушка, убежала в парк, что около тетушкиного дома, и какой-то хулиган хотел столкнуть ее в пруд. Она размышляла о своем спасителе — о блестящем офицере в великолепном красном мундире. О его темных глазах, в которых было столько доброты. Конечно, это был именно Рейли. Теперь она это ясно видела. Удивительно, что она сразу не узнала в нем того рыцаря, в которого влюбилась еще в девичестве.

Конечно, он был тогда гораздо моложе, но и сейчас он все так же красив! Раньше в его глазах была одна только грусть, но теперь они светятся нежностью и заботой. Вероятно, ему довелось немало повидать на войне, когда он смотрел в лицо смерти. Рядом с ним умирали его товарищи. Все это не могло не заставить его взглянуть на жизнь иначе.

У Кэссиди было такое чувство, что в своей жизни Рейли видел очень мало любви и ласки. Его что-то угнетало, и он не мог сделаться по-настоящему счастливым… А может быть, она, Кэссиди, не та женщина, с которой ему суждено испытать счастье?

Кэссиди потрогала свой большой живот, и ее захлестнула любовь к ребенку, которого она носила в себе. Какое счастье, что она родит Рейли малыша! Она уже видела его перед собой — маленького мальчика с большими карими глазами.

Послышались гулкие удары часов, отсчитывающих десять вечера. Кэссиди смежила веки и заснула со счастливой улыбкой на устах.

Когда Кэссиди проснулась, то увидела, что огонь в камине уже погас, и, зябко поежившись, она почувствовала, что Рейли раскрыл ей объятия и прижал к своему горячему телу.

Она дотронулась до его руки, а потом прикоснулась к ней губами. Она любила его так, что останавливалось сердце. Как случилось, что за такой короткий срок Рейли сделался для нее самым важным в жизни?

Его дыхание щекотало ее ухо.

— Прости, что разбудил тебя, Кэссиди, — прошептал он. — Ты замерзла, и я хотел тебя согреть.

Она повернулась и прижалась щекой к его груди.

— Теперь мне тепло, — сказала она.

Рейли осторожно коснулся ладонью ее округлившегося живота, а потом убрал руку.

— Тебе неприятно, когда я тебя там трогаю? — спросил он.
Кэссиди улыбнулась и, взяв его руку, снова положила к себе на живот.

— Вовсе нет! — заверила она.

Его рука нежно гладила Кэссиди. Рейли было удивительно сознавать, что внутри у Кэссиди, свернувшись калачиком, лежит его ребенок. Вдруг он почувствовал под ладонью какое-то биение и изумленно поднял брови.

— Что это такое, Кэссиди? — спросил он, отдергивая руку.

— Это же ребенок! — улыбнулась она.

— Ты хочешь сказать, что я почувствовал, как он шевелится?

— Конечно!

Она приподняла ночную сорочку и положила его ладонь на свой обнаженный живот.

— Так ты лучше почувствуешь. Сегодня ночью он что-то совсем разошелся.

Рейли коснулся ладонью ее шелковистой кожи и снова почувствовал, как шевелится ребенок. Его охватила нежность к этому еще не родившемуся ребенку. Малыш сделался для него таким осязаемым, что у Рейли сладко защемило сердце.

— Это все равно что прикоснуться к бессмертию! — воскликнул Рейли, и его рука скользнула к ее набухшим грудям.

Кэссиди закрыла глаза и закусила дрожащую нижнюю губу. Этой ночью Рейли был какой-то другой. В его ласках не было вожделения и страсти — только любовь и нежность. С ним было так уютно, и она чувствовала себя в полной безопасности. Ее сердце переполняла любовь, но она не знала, как ее выразить словами.

Рейли одернул ее ночную сорочку и снова обнял.

— Тебе тепло? — спросил он.

— Да, — сонно ответила она.

В комнате было совершенно темно, и Рейли обнимал Кэссиди так крепко, что она слышала, как бьется его сердце.

— Спи, маленькая, — прошептал он, сплетая свои пальцы с ее пальцами.

Кэссиди закрыла глаза. Рейли напомнил ей, что он заботится о ней только потому, что она — мать его ребенка, но теперь это не имело большого значения. Теперь она жадно ловила каждое его слово, каждый его жест.

— Метель разыгралась, — пробормотал Рейли. — Если она не прекратится, нас совсем занесет снегом…

Кэссиди подумала, что это было бы очень славно — оказаться занесенной снегом в замке вместе с Рейли.

— Сегодня десятое декабря, — сказала она. — Давай нарядим елку и отпразднуем Рождество так, как я праздновала когда-то в детстве! — с неожиданным жаром попросила Кэссиди.

— Чтобы тебя порадовать Кэссиди, — улыбнулся он — я готов на все!

— У Арриан будет такой чудесный Новый год!

— И у тебя тоже, — пообещал Рейли.

Ярко сияло солнце. Рейли помог Кэссиди сесть в сани, а Аткинс уселся на козлах и взялся за вожжи. Потом Рейли протянул ей Арриан и укутал обоих мягкими мехами. Элизабет поместила у Кэссиди в ногах грелку и попросила беречь себя и не простужаться. Рейли уселся рядом с ними, и сани, запряженные парой белых лошадей, понеслись под звон бубенцов.

Элизабет крикнула им вслед, чтобы Рейли хорошенько приглядывал за Кэссиди.

— Смотрите, чтобы она не раскрывалась, ваша светлость! — кричала она. — И пусть сидит в санях, пока вы пойдете за елкой!

Морозный ветер приятно щипал щеки, и Кэссиди улыбнулась Арриан.

— Это будет чудесный Новый год, малышка. Твоя мама очень любила это время года!

Из-под крошечной меховой шапочки Кэссиди улыбалось ангельское личико племянницы.

— Ну-ка, садись ко мне на колени, дорогая, — сказала Кэссиди.

Но девочка отрицательно покачала головой и протянула ручонки к Рейли.

— Она хочет, чтобы ты ее взял, Рейли!

Тот неуклюже усадил девочку к себе на колени и был награжден широкой улыбкой. Арриан удобно устроилась у него на руках и ни за что не хотела идти к Кэссиди.

— Кажется, ты ей понравился, дядюшка Рейли, — улыбнулась Кэссиди.

Рейли осторожно поправил выбившийся из-под беленькой меховой шапочки Арриан золотой локон.

— У меня всегда проблемы с женщинами, — пошутил он. — Они мне прохода не дают.

Арриан, словно понимая, о чем он говорит, звонко поцеловала его в щеку.

Кэссиди рассмеялась, глядя на растерянное лицо Рейли; она понимала, что тот счастлив до глубины души.

— Она похожа на твою сестру Абигейл? — спросил Рейли.

— И даже очень, — ответила Кэссиди. — Как жалко, что ты не знал мою сестру! Она была очень тихой, и ее все любили. Ты бы никогда с ней не ссорился. Не помню случая, чтобы Абигейл на кого-нибудь рассердилась. Кроме Генри, конечно…

— Не то что ты, — заметил Рейли. Кэссиди слегка приподняла бровь.

— Ты уже успел это заметить? — усмехнулась она. Рейли посмотрел на Арриан.

— Знаешь ли ты, девочка, — сказал он ей, — что у твоей тетушки Кэссиди весьма строптивый характер?

Малышка помахала ему ручкой и что-то залепетала в ответ на своем детском языке.

Когда они подъехали к роще, Рейли взял Арриан на руки и выбрался на заснеженную дорогу.

— Ну-ка, — сказал он, — сделан ручкой тете

Кэссиди! Пока мы с тобой будем развлекаться, ей придется посидеть в санях!

Кэссиди смотрела, как Рейли, усадив малышку себе на плечи, медленно идет через сугробы. Позади шел Аткинс. Кэссиди открыла корзинку, которую собрала для нее в дорогу Элизабет. Она налила себе чашку горячего шоколада и стала ждать возвращения Рейли.

Одна мысль о нем приводила ее в состояние радостного возбуждения. Она не хотела в него влюбляться, но — влюбилась. Жизнь с ним стала для нее настоящей сказкой. Столько раз он выручал ее из беды! Однако, едва она открывала рот, чтобы поблагодарить его за это, он тут же старался сменить тему разговора.

Кэссиди чувствовала, как у нее внутри шевелится ребенок. Малыш был самым великолепным подарком, какой Кэссиди только могла сделать Рейли. Она молила Бога, чтобы это был сын, которого так отчаянно желал муж.

Она вспоминала о том, как он добр с Арриан. Девочке повезло, что рядом с ней человек, который сможет заменить ей отца.

Новогодние праздники быстро миновали, и шла уже вторая неделя нового года.

Кэссиди сидела в гостиной. Едва она прочла письмо от тетушки, как услышала в коридоре мужской голос.

— Не беспокойтесь, Амброуз, — сказал мужчина. — Я сам о себе доложу.

Мужчину, который через мгновение предстал перед Кэссиди, она никогда не видела. Он широко улыбался.

— А, дорогая невестка! — воскликнул он. — Наконец-то мы встретились!

Кэссиди никак не ожидала увидеть перед собой Хью Винтера. Она почувствовала, как задрожали ее руки, а сердце сжалось от страха. Она быстро поднялась, и листки письма от тетушки посыпались на пол.

Когда Хью наклонился и стал собирать их, Кэссиди замерла на месте.

— Мужа нет дома… — пробормотала она.

Ей хотелось закричать в полный голос и вцепиться в это самодовольное красивое лицо. Но сначала спросить, как он мог бросить Абигейл в тот момент, когда она больше всего в нем нуждалась.
Хью вложил листки в ее дрожащие руки, а она шарахнулась от него, словно от зачумленного.

— Кэссиди, у меня такое чувство, что я уже с вами был знаком, — произнес он.

Она посмотрела на дверь, как будто рассчитывая, успеет ли добежать до нее, прежде чем он ее схватит. Может быть, нужно было закричать и позвать Амброуза. Ни этот человек, ни его мать не осмелятся причинить вред ей или ее ребенку, когда вокруг столько слуг. Кэссиди понимала, что не может сейчас рассуждать здраво, но не могла совладать с ужасом, который буквально парализовал ее.

Хью окинул Кэссиди понимающим взглядом и сделал несколько шагов назад.

— Кажется… — начал он, — мне следовало бы дождаться, пока меня вам представит сам Рейли. Я пришел только для того, чтобы взглянуть на мою дочь. Как, кстати, ее зовут? Я ведь даже не знаю ее имени.

— Нет, я никогда не допущу, чтобы вы даже подошли к ней, — произнесла Кэссиди дрожащим голосом. — Пожалуйста, уходите. Если захотите прийти еще раз, то выберите время, когда дома будет Рейли.

Хью увидел, что она едва держится на ногах, и бросился вперед, чтобы поддержать ее.

— Не смейте! — закричала Кэссиди. — Не прикасайтесь ко мне! Я хочу, чтобы вашего духу не было ни рядом с Арриан, ни около ребенка, которого я ношу! После того, что вы сделали с моей сестрой, как вы могли подумать, что я захочу вас видеть?!

Судя по всему, Хью был потрясен. Он никак не ожидал, что его визит будет встречен с такой яростью.

— Уверяю вас, я… — пробормотал он.

— Какого черта, Хью! Что ты здесь делаешь? — закричал подбежавший к Кэссиди Рейли.

Она упала к нему на руки, и Рейли почувствовал, что ее трясет как в лихорадке.

— Ты осмелился побеспокоить мою жену! — гневно проговорил он.

Он вывел Кэссиди из гостиной и помог добраться до ее комнаты.

— Подожди меня в кабинете, — бросил он брату через плечо. — Я должен с тобой поговорить.

Кэссиди не переставала дрожать, и Рейли пришлось подхватить ее на руки, чтобы донести до комнаты.

В спальне уже ждала Элизабет. Увидев, что Кэссиди бледна, как смерть, она испуганно бросилась к хозяйке.

— Побудьте с ней, — сказал Рейли, опуская Кэссиди на кровать. — Я скоро вернусь.

Кэссиди схватила его за руку.

— Не позволяй ему забрать Арриан! Прошу тебя, не допусти этого!

Рейли нежно погладил ее маленькую руку.

— Если ты сама не захочешь, я ему и близко не дам подойти к малышке, — пообещал он. — И уж, конечно, не допущу, чтобы он забрал ее у тебя!

— Но почему он здесь? Его мать пришла вместе с ним?

Рейли взглянул на Элизабет, которая укутывала Кэссиди пледом, нагретым у камина, а затем обратился к жене:

— Нет, Кэссиди, Лавиния никогда не осмелится явиться сюда!

Она зарылась лицом в подушку и затряслась от страха.

— Присмотрите за ней, Элизабет. Попробуйте ее успокоить, — попросил Рейли. — Я отлучусь всего на несколько минут.

Камеристка кивнула.

— Как я поняла, пришел ваш сводный братец, ваша светлость?

— Я не предполагал, что его появление так напугает Кэссиди, — вздохнул Рейли.

Элизабет пристально посмотрела на герцога.

— Это потому, что вы себе и представить не можете, как она из-за него настрадалась!

Рейли перевел взгляд на жену.

— Хью скоро уберется отсюда, Кэссиди, — заверил он. — Я распоряжусь, чтобы Амброуз не пускал его ни под каким видом. Тебе от этого легче, дорогая?

— Они настигнут меня, Рейли! — рыдала Кэсси. — Они найдут меня, куда бы я ни убежала!

Он потрогал ее лоб и обнаружил, что у нее жар.

— Элизабет, пошлите Оливера за доктором Уортингтоном, — обеспокоенно произнес он, обращаясь к камеристке, и быстрыми шагами направился в кабинет, где его дожидался Хью.

— Какого дьявола ты сюда явился, Хью? Ты знал, что я запретил тебе приезжать в замок!

— Клянусь тебе, Рейли, я не хотел напугать твою жену. Еще ни на одну женщину я не производил такого ужасного впечатления, и, надо сказать, мне и самому это весьма неприятно…

— Хоть раз в жизни, Хью, подумай о том, что чувствуют другие, а не заботься о своей персоне! Я могу уничтожить тебя за то, что ты сделал с Кэссиди!

Хью побледнел.

— Все из-за матери, Рейли! — начал оправдываться он. — Я тут ни при чем. Моя вина лишь в том, что я не остановил ее, когда это еще было возможно, — казалось, он говорит совершенно искренне. — Я здесь для того, Рейли, чтобы предупредить тебя, что моя мать совсем помешалась. Даже верная Мэг со страху убежала от нее.

Рейли недоверчиво покачал головой.

— Откуда мне знать, что это не очередной ваш трюк?

— Как мне тебя убедить? — воскликнул Хью. — Клянусь, я говорю правду, Рейли. Мне нужна твоя помощь, иначе мать снова натворит бед, — его глаза возбужденно заблестели. — Ее нужно остановить, Рейли! Моя мать твердит, что нужно уничтожить твоего ребенка до того, как он появится на свет…

— Черта с два, Хью! Неужели ты думаешь, я ее на пушечный выстрел подпущу к жене?

В глазах Хью блеснул страх.

— Ты ее не остановишь, Рейли. Ее никто не остановит! Она не колеблясь уничтожит всякого, кто встанет у нее на пути… А твоя жена и ребенок мешают ей!

Рейли внимательно смотрел на брата, который словно сам помешался от страха.

— Ты даже не представляешь, что она натворила, — бормотал Хью.

— Слушаю тебя, Хью, — спокойно сказал Рейли. — Полагаю, ты мне обо всем расскажешь.

— Это совсем не смешно, Рейли! — воскликнул Хью, хотя Рейли и не думал смеяться. — Когда она узнала, что твоя жена забеременела, то наговорила ужасных вещей. Если бы я знал, на что она способна, то, может быть, попытался ее остановить…

— Продолжай, Хью, — мрачно кивнул Рейли.

— То, что случилось с Джоном, ее рук дело… — дрожа, сказал Хью. — Я не знал, что в ней сидит такой бес. Мне всегда казалось, что она просто слишком самолюбива, но мне и в голову не могло прийти, что она способна на убийство.

Слушая признания Хью, Рейли чувствовал, что у него начинает кружиться голова. Он едва не задохнулся от ярости, когда узнал, что Лавиния наняла братьев Бейль, чтобы те убили кузена Джона.

— Где сейчас Лавиния? — спросил Рейли. — Самое время положить конец ее злодействам.

Хью покачал головой.

— Не представляю, где ее искать. Но я чувствую, что она где-то неподалеку от замка и только ждет случая, чтобы добраться до тебя и твоей жены. Ты должен охранять Кэссиди днем и ночью.

— А как ты убережешься от этой сумасшедшей, Хью? — поинтересовался Рейли. — Она ведь может оказаться где угодно!

— Не знаю, Рейли. Но моим долгом было предупредить тебя, — Хью с горению посмотрел на брата. — И мне действительно искренне жаль, что я напугал твою жену. Мне так хотелось познакомиться с ней. Абигейл так ее любила! А еще мне хотелось взглянуть на мою дочь…
— Я этого заслуживаю. Если ты даже не поверил тому, что я рассказал, то все-таки имей в виду, что моя мать очень опасна.

— Лучше тебе уйти. Я обещал Кзссиди, что ты не задержишься в замке.

— Я уйду, но останусь там, в деревне. Ты будешь стеречь мою мать в замке, а я снаружи. Уверен, мы сможем ее обнаружить!

У Кэссиди снова началась лихорадка. Рейли не отходил от нее ни днем, ни ночью, опасаясь, что болезнь может повредить ребенку.

К вечеру третьего дня жар начал спадать. Почувствовав себя лучше, Кэссиди устыдилась того, что так эмоционально отреагировала на приход брата Рейли. Но она не жалела, что Рейли прогнал его. Она бы никогда не позволила ему приблизиться к Арриан.

Джон Филдинг, начальник полиции, со вниманием слушал, как помощник зачитывает письмо от герцога Равенуорта:

«..И в заключение, господин Филдинг, — читал помощник, — хочется выразить надежду, что вы найдете улики, свидетельствующие о том, что братья Бейль замешаны в убийстве моего кузена, лорда Джона Винтера. Когда я приеду в Лондон, то смогу предоставить вам более полную информацию по этому делу…»

Джон Филдинг покачал головой.

— По этой парочке веревка плачет, — задумчиво произнес он. — Я давно знал, что за ними водится много грехов, но, пока герцог Равенуорт не согласился выступить свидетелем, у меня ничего против них не было.

— Интересно, почему герцогу так не терпится нам помочь?

— Он помог нам засадить их в Ньюгейт. Теперь он поможет нам послать их на виселицу. Какая нам разница, зачем ему все это? Главное, эти парни получат свое!

ГЛАВА 33

Пронизывающие мартовские ветры отступили перед теплым дыханием апреля. Кэссиди и Арриан часто бывали на конюшнях и псарне. Арриан обожала возиться со щенками, которые лизали ее прямо в щеки, прыгали на колени и любили брать из ее рук пищу.

У Кэссиди появилось такое чувство, что за ней установили неусыпный надзор. Вернее, приставили к ней постоянную охрану. Если Кэссиди находилась в замке, то от нее ни на шаг не отходили Элизабет или миссис Фитцвильямс. Если же она отправлялась на конюшню, то за ней следовали Аткинс и Оливер.

В конце концов, она решила поговорить с Рейли открыто и потребовать, чтобы он объяснил ей, почему ее не оставляют одну.

Вечером, когда Кэссиди была уже в постели, вошел Рейли и повесил на спинку стула свою куртку.

— Оливер уехал в Лондон, — сказал он, — и я остался без слуги. Теперь мне придется раздеваться самому.

— Уже третий раз на неделе Оливер отправляется в Лондон, — заметила Кэссиди. — Я не ребенок и прекрасно вижу, что вокруг меня что-то происходит. С какой стати Оливер и Аткинс так зачастили в Лондон? И почему Элизабет приказано спать в моей комнате, когда ты задерживаешься?

— Ты ведь и сама знаешь. Ты нездорова, а кроме того, приближается время родов, помощь может понадобиться тебе в любую минуту, — уклончиво сказал Рейли.

— Ты меня не убедил, Рейли, — сказала Кэссиди. — Я знаю, что ты от меня что-то скрываешь, и я хочу знать, что именно.

Он изобразил удивление.

— Что это тебе пришло в голову?

— Не отпирайся! — настаивала Кэссиди. — Я не потерплю никаких тайн! Всем вокруг все известно — кроме меня!

Рейли попытался отшутиться.

— Этот прелестный ротик не должен произносить таких серьезных речей! — улыбнулся он.

Кэссиди поежилась под одеялом и поудобнее устроилась на подушках.

— Я, наконец, разозлюсь на тебя, Рейли! — пригрозила она. — Неужели ты не понимаешь, что я буду лишь сильнее волноваться из-за этой таинственности и воображать себе Бог знает какие ужасы. Будет лучше, если ты мне все расскажешь.

Он присел на край кровати, и та жалобно скрипнула. Потом Рейли задул свечу, и комната озарялась лишь огнем, пылающим в камине.

— Я действительно кое-что скрывал от тебя, Кэссиди. Я боялся, что это тебя расстроит.

— Теперь расскажи мне об этом, — потребовала она.

Он немного помедлил, не зная, что именно ей следует рассказать, а о чем лучше умолчать.

— Я так хочу спать, Кэссиди, — пробормотал он. — Давай поговорим обо всем завтра?

— Нет, — сказала она. — Расскажи мне все сейчас.

— Ты что, хочешь превратиться в сварливую жену?

— Не уклоняйся от ответа!

Рейли слегка коснулся кончиком пальца ее губ.

— Ты и правда рассердилась на меня?

— Да нет… пока еще не очень!

Он приподнялся, и его глаза насмешливо заблестели.

— Теперь, когда я это знаю, я могу спокойно уснуть!

— Я не дам тебе спать, Рейли! — воскликнула Кэссиди. — Я хочу знать, почему меня никогда не оставляют без присмотра!

Он нетерпеливо вздохнул.

— Ну хорошо, Кэссиди, — проговорил он и привлек ее к себе, словно хотел этим смягчить дурные новости. — Ты помнишь, Хью приходил повидаться со мной?

— Еще бы, конечно, помню!

— Он приходил предупредить меня о Лавинии. Она помешалась.

— Это не все! — сказала Кэссиди.

— Лавиния вбила себе в голову, что герцогом должен быть не я, а Хью.

Кэссиди задрожала. Ей было известно, какими бесами одержима мачеха Рейли.

— И ты веришь Хью? — спросила она.

— Нельзя сказать, что я ему верю во всем, но тут он, кажется, был правдив, — сказал Рейли. — Он и сам выглядел испуганным.

— Насколько я смогла заметить, приняты все меры, чтобы защитить меня от нее. А как насчет тебя, Рейли?

— Мне ничто не угрожает.

Вдруг глаза Кэссиди расширились от ужаса, и она инстинктивно закрыла ладонями живот.

— Она охотится за нашим ребенком! — прошептала Кэссиди. — Она решила, что должна его…

Тут она умолкла, не в силах продолжать. Рейли крепко обнял Кэссиди.

— Клянусь, я не допущу, чтобы она навредила тебе! — заверил он. — Неужели ты мне не веришь?

— Я тебе верю, Рейли, — прошептала она. — Ты сделаешь все, что в твоих силах, чтобы защитить меня… Но я боюсь за нашего ребенка!

Она уткнулась лицом в его плечо, изо всех сил стараясь не расплакаться. Она должна быть сильной. Должна! Наконец, Кэссиди подняла голову и взглянула на мужа.

— Я скорее умру, чем позволю ей навредить ребенку!

— Приняты все меры, чтобы разыскать ее, — сказал Рейли.

Он взял Кэссиди за подбородок и пристально посмотрел ей в глаза.

— Обещай мне, что, выходя из замка, всегда будешь очень осторожна! Никуда не отлучайся без Элизабет, Аткинса или Оливера.

— Обещаю, Рейли…

Он погладил ее волосы.

— Прежде чем добраться до тебя, Кэссиди, ей придется иметь дело со мной! — сказал он. — Даже если бы она была самим дьяволом, ей со мной не сладить!

— Обещаю, Рейли…

Он погладил ее волосы.

— Прежде чем добраться до тебя, Кэссиди, ей придется иметь дело со мной! — сказал он. — Даже если бы она была самим дьяволом, ей со мной не сладить!

Изменив свою внешность до неузнаваемости, Лавиния снова появилась в деревне Равенуорт. На ней было простое домотканое платье, грубые чулки и тяжелые, неудобные башмаки, какие носят крестьянки. Ее волосы были спрятаны под рваным платком. Никто не подозревал, кто она такая, и Лавиния смогла без труда смешаться с местными жителями.

Чтобы добраться до жены Рейли, она решила использовать фермера Томаса Крига. Томас Криг был крестьянином, который по субботам возил в замок сливки и масло. Ей легко удалось убедить простофилю в том, что перед ним бедная вдовушка по имени Бетти Дэниэлз, впавшая в отчаянную нужду. За еду и ночлег она нанялась к нему в работницы.

Лавиния не страшилась никакой тяжелой работы. Ради того, чтобы добиться своего, она была готова на любые жертвы. Она стирала и шила. Она скребла полы и готовила пищу, а также присматривала за крестьянскими детьми и за женой фермера, которая была беременна шестым ребенком.

Руки Лавинии покрылись кровоточащими мозолями, но она была готова стерпеть и не такое. Она решила пойти на все, чтобы осуществить свой план.

Когда она воцарится в замке, слуги будут ползать перед ней на коленях. Придет день, и она сделается там полновластной хозяйкой.

Лавиния смотрела на замок из чердачного окошка, и из ее горла вырывался безумный смех.

— Тебе никогда не найти меня здесь, Рейли! — говорила она, и ее глаза сверкали сумасшедшим блеском.

Когда Габриэлла Канде вылезла из кареты перед воротами Равенуортского замка, ее сердце взволнованно забилось. Она уже смирилась с тем, что никогда в жизни не увидит Рейли, как вдруг от него пришло письмо, в котором он умолял ее немедленно приехать в замок и рассыпался в заверениях своей любви и преданности.

Габриэлла чувствовала себя на седьмом небе от счастья и сгорала от желания поскорее выяснить, что побудило Рейли пригласить ее в свое родовое гнездо. При этом она даже не вспомнила о его жене. Он позвал ее, и Габриэлла немедленно откликнулась на его призыв.

Дворецкий, открывший ей дверь, был вежлив, но очень сдержан.

— Прошу прощения, мисс, — сказал он, — но его светлость не поставил меня в известность, что ждет гостей. Если вы подождете здесь, я доложу ему о вашем приезде…

И он пригласил Габриэллу в гостиную.

Габриэлла огляделась. Комната была декорирована в солнечно-желтых тонах. Все здесь дышало стариной и благородством.

Неужели Рейли предложит ей стать частью этого мира? От этой счастливой мысли у нее перехватило дыхание. Она была уверена, что он больше никогда ее не бросит. Может быть, Рейли попросит, чтобы она оставила сцену и принадлежала только ему, и Габриэлла, конечно, с радостью согласится.

Рейли удивленно смотрел на Амброуза, решив, что, наверное, ослышался.

— Как имя этой женщины? — пробормотал он.

— Эта леди назвалась Габриэллой Канде, — ответил дворецкий, в растерянности разводя руками.

Рейли порывисто прошел мимо него.

— Если это чья-то шутка, то очень неудачная! — гневно бросил он через плечо.

Когда Рейли вошел в гостиную, Габриэлла бросилась к нему с распростертыми объятьями.

— Рейли! — воскликнула она. — Я спешила, как только могла! Я так счастлива, что ты скучал обо мне, ведь я тоже по тебе скучала!

Он схватил ее за плечи и встряхнул.

— Что это за чушь, Габриэлла? Зачем ты здесь? Она задрожала, и у нее на глазах заблестели слезы.

— Но твое письмо… — пробормотала Габриэлла. — Я думала, что ты…

Рейли отвернулся.

— Я не посылал тебе никакого письма! Габриэлла схватила свою шубку и торопливо направилась к двери.

— Наверное, я ошиблась, — проговорила она, смахивая слезы. — Больше я не стану тебе докучать!

Рейли удержал ее за руку. Его сердце сжалось от жалости к этой женщине, над которой так жестоко посмеялась Лавиния.

— Подожди немного, Габриэлла, — сказал он. — Расскажи мне об этом письме, и я попытаюсь объяснить тебе, что произошло.

Она лишь замотала головой, готовая провалиться сквозь землю от стыда и унижения.

— Уже по твоему лицу я поняла, что ты не посылал никакого письма, — прошептала она. — Но кому понадобилось так шутить надо мной?

Рейли подвел ее к камину, снял с нее шубку и положил на стул.

— Одна сумасшедшая женщина решила использовать тебя, чтобы досадить мне, — сказал он.

— Твоя мачеха? — воскликнула Габриэлла.

— Как ты догадалась, что это она? — удивился Рейли.

— Потому что миссис Винтер приходила ко мне сразу после твоей свадьбы. Судя по всему, она пылала ненавистью к тебе, и я почувствовала, что она хочет, чтобы я помогла ей разделаться с тобой.

— Но ты отказалась?

— Конечно, Рейли! Я бы никогда не пошла на такое. Несмотря на то, что в тот момент сама была готова тебя растерзать.

Рейли чувствовал, что повинен в унижении Габриэллы.

— Как твои финансовые дела, Габриэлла? — спросил он.

Она подняла на него заплаканные глаза.

— Неважно, Рейли, — призналась Габриэлла, горько улыбнувшись. Ей не хотелось, чтобы он заметил, как она страдает от разлуки с ним. — Теперь я не могу работать. Я съехала из дома и сняла квартирку в пригороде Лондона. Наверное, я вернусь во Францию…

Рейли отвел глаза. Он обязан ей помочь. Было очевидно, что она сидела без денег, а теперь еще и Лавиния так ее унизила.

Возвращаясь из конюшни, Кэссиди увидела у ворот замка незнакомую карету. «Кто бы это мог быть?» — недоумевала она. Элизабет распахнула перед ней дверь, и, войдя в прихожую и отдав шапку дворецкому, Кэссиди поинтересовалась:

— У нас гости, Амброуз?

— Да, ваша светлость, — сказал тот, не подозревая о том, что говорит лишнее. — Приехала мисс Габриэлла Канде. Она в гостиной с его светлостью.

Кэссиди в ярости бросилась по направлению к гостиной. Как любовница Рейли осмелилась явиться в Равенуортский замок?!

С порога Кэссиди увидела, что Рейли обнимает актрису. А когда она услышала, что он говорит ей что-то мягким голосом, у нее похолодело сердце.

— Я отдам все необходимые распоряжения, чтобы ты могла вернуться в дом на Экшн-стрит, — сказал Рейли. — Я хочу, чтобы все устроилось, как ты пожелаешь. Пришли мне свои счета, и я прослежу, чтобы по ним заплатили.

— Ах, Рейли, — воскликнула Габриэлла, — ты такой добрый!

Кэссиди слушала их и не могла пошевелиться. Потом она оглянулась и жалобно посмотрела на Элизабет. Ирландка молча помогла ей подняться по лестнице.

— Не говори моему мужу, что я застала его с этой женщиной, — сказала Кэссиди.

— А кто она? — недоуменно спросила Элизабет. Кэссиди вошла в спальню и присела на край кровати.

— Это актриса Габриэлла Канде. Она любовница Рейли. Я думала, что он давным-давно с ней порвал. Кажется, я ошибалась…

Элизабет была уверена, что герцог никогда бы не решился привести любовницу в замок, — ведь он так искренне заботился о здоровье Кэссиди. Что-то здесь было не так.

— Я успела проникнуться уважением к его светлости, — сказала она, — и он ни за что бы не пригласил любовницу к себе в дом. Да еще при беременной жене! Этому должна быть какая-то причина.

Кэссиди прилегла на кровать и стала смотреть в потолок. Она чувствовала себя преданной и уничтоженной. Пусть Рейли ее не любил — она это знала, — но он должен был ее, по крайней мере, уважать! Что бы ни случилось, честный человек не стал бы поступать так, как поступил сегодня ее муж.

— Ты ведь сама видела, что он обнимал ее, Элизабет! — сказала Кэссиди.

Элизабет кивнула, чувствуя боль Кэссиди, как свою собственную.

— Это правда, ваша честь… — пробормотала она.

— Ты слышала, что он обещал вернуть ей дом и оплатить ее счета.

— Да, я это слышала…

— О чем же тут говорить?

— Вы должны объясниться с его светлостью! Я уверена, у него были причины позвать сюда эту женщину. Может быть, он вообще не знал, что она сюда явится!

Кэссиди села на постели и пристально посмотрела на Элизабет.

— Тогда почему он ее обнимал? — спросила она.

— Вы знаете, ваша светлость… — пробормотала Элизабет и замолчала, не находя слов, чтобы объяснить поступок герцога.

— Вот видишь! — прошептала Кэссиди, чувствуя, что ее сердце разрывается от боли и тоски.

Когда Рейли вошел, в спальне было совсем темно. Думая, что Кэссиди уже заснула, он осторожно подошел к кровати. Он думал застать жену у себя в спальне, но Элизабет сказала ему, что мадам пошла спать к себе. Рейли пришлось также ужинать в одиночестве, поскольку Кэссиди велела передать ему, что ляжет спать пораньше.

— Рейли, — сказала Кэссиди, услышав, что он подошел к кровати, — я всю неделю очень плохо спала. Я так устала, что подумала, будет лучше, если я проведу эту ночь в своей спальне.

Она радовалась тому, что в комнате темно и он не заметит ее слез.

Но Рейли не спешил уходить.

— А если вернутся ночные кошмары? — поинтересовался он.

— Я уже давно забыла о них, так что могу спать и одна.

Рейли заметил в ее голосе холодок и сразу понял, в чем его причина.

— Ты видела Габриэллу, Кэссиди? — спросил он. Он сел на кровать и взял ее за руку. Но она тут же отдернула руку.

— Это совсем не то, что ты подумала, Кэссиди, — сказал Рейли. — Я понимаю, ты решила, что…

— Мне абсолютно безразличны твои отношения с любовницей, Рейли, — заявила Кэссиди. — Единственное, о чем я прошу, это то, чтобы ты назначал ей свидания в каком-нибудь другом месте. Ее появление в замке слишком унизительно для меня.

Он поднялся и беспомощно развел руками.

— Черт возьми, Кэссиди, ты глубоко ошибаешься! Позволь все тебе объяснить…

Она отвернулась, и ее голос задрожал.

— Пожалуйста, оставь меня, Рейли! Я очень устала.

Чтобы она опомнилась, ему захотелось взять ее за плечи и встряхнуть, но он не решился утомлять ее еще больше. Будет лучше, если он расскажет ей о письме обо всем завтра — когда она немножко остынет.

— Я оставлю дверь открытой, — сказал Рейли, — чтобы услышать, если тебе что-нибудь понадобится.

Она ничего не ответила, и Рейли пошел к себе. Без Кэссиди его спальня была такой холодной и пустой! Он снял рубашку и брюки и прилег на постель. Кэссиди успела сделаться для него необходимой. Он взял ее подушку и, положив себе под голову, вдыхал ее чудесный аромат.

Рейли невольно улыбнулся. Он и сам не заметил, как всем сердцем привязался к Кэссиди и уже не мыслил без нее своей жизни. Она превратила его в своего мужа, между тем как эта роль была для него всегда так ненавистна — он терпеть не мог мужчин, попавших жене под каблук.

Ему вспомнилось, как он убеждал Кэссиди, что никогда не полюбит ее. Однако он любил ее — глубоко и сильно. Это чувство не покидало его ни днем, ни ночью.

Даже его желание иметь сына тускнело по сравнению с любовью к Кэссиди. Даже если она не подарит ему наследника, его любовь не станет от этого меньше. «Да, — уверенно подумал Рейли, — завтра утром все объясню Кэссиди».

Констанс О`Бэньон