Глава 2 прод 3

Шерифа слово беспорочно.
Поэт рифмует денно-ночно
Наказ Аировский не впрок:
Писать "в указку" он не мог.
К чему возвышенные ямбы
И панегирика «калямбы»!
Блаженны оды ко дворцу
Создать не каждому писцу!
И он в страданиях любовных
Терзает ум, переполнЯ
Наплывом прелестей "нескромных"
В порыве страсти и огня.
Зухры, - негаданно-нежданно
Он стал рабом полуспонтанно.
Он знал - любить её нельзя:
Она минует, ускользя,
Его признаний изощрённых;
Чувств преподаст его влюблённых -
Пустой затее, - без замин!
Поэт останется ранИм.
Но всё-же пишет он в надежде,
Что может свойственно невежде -
Своим талантом зацепить
Её душевной жилки нить.
Буть может чуточку затронуть
В ней затаЕнные места,
В которых сердцу не иссохнуть,
В которых муза - не пустА,
А пОлна утренним сияньем
В порыве чувств, и обаяньем.
Зежёг свечу он у окна;
А ночь вся звёздами полна,
И ветерок так мягко дышит.
Поэт в задумчивости пишет,
Почти взлетая на духУ!
Но сочиняя чепуху:

«Любовь моя, ты непокорна.
В своих причувствиях притворна.
Зачем с улыбкой на устах
Ты предстаёшь в моих глазах?
Обманут я. А был ли повод?
Я красотой в безумстве тронут.
Несчастный пленник твоих уст,
Я не величествен, - а пуст!
В величье - радость предвкушенья,
В котооом есть моё сомненье;
Во мне парят мои мечты,
В них лишь фантазии, и ты.
Но почему на этом свете
Меня привёл к тебе Аллах,
Чтоб я любовь свою заметил
В биенье сердца и в слезах!
И стал больным одной тобою.
Своей злодейкою судьбою
Я огорчён! Боле того -
Несчастен я  . . .»  И тут его
Какой-то страх одолевает!
Поэт окошко закрывает
И гасит тусклую свечу…
Я здесь прервусь, и помолчу.