Доктор Сьюз. Слон Хортон высиживает яйцо

В гнезде на яйце ленивая  Мэйзи - птица вздыхала тяжко:
«Мне скучно, как я устала, бедняжка.
Сижу и сижу здесь все дни напролёт.
Я ненавижу такую работу!
Душа моя рвётся и рвётся в полёт!
Я в отпуск хочу улететь от заботы.
Если б кого-то найти я сумела
В гнезде посидеть, я б давно улетела…»

Слон Хортон под деревом шёл, не спеша.
У птицы ленивой запела душа.
«Ты, Хортон, я вижу, совсем не у дел.
А мне нужен отдых. В гнездо б не присел?»

Усмехнулся слон. Вещи глупее не слыхивал он.
«Нет перьев на мне. Да и крыльев нет.
Меня на яйцо? Что за дикий бред?!
Яйцо так мало, я ж – огромный предмет!»

«Ты, я знаю, не очень мал.
Но ты справишься с этим. Ты не нахал.
Ты добрый и нежный. Присядь-ка слегка.
Будь другом. Сидеть здесь не надо века».
«Я не могу! - ответил слон.

«Я умоляю! – услышал он стон, -
Я совсем ненадолго. Я скоро вернусь.

Я слово даю. В полчаса обернусь».
«Ну, хорошо, ты меня убедила.
Ты отпуска хочешь. Лети, набирайся силы.
Я сяду в гнездо, буду я осторожен.
И предан. Это несложно».

«Ура!»  Птица Мэйзи исчезла так быстро, как только возможно.
«Хм…С чего бы начать?» - слон бормотал монотонно.
«Что же прибить?
Прежде всего надо ствол укрепить,
Ведь я вешу, должно быть, тонну!»

Затем осторожно,
И нежно,
И мягко
Забрался к яйцу, где птенчик посапывал сладко.
Затем улыбнулся. «Теперь я у дел…»
Он тихо присел
И сидел,
И сидел…

Он день просидел,
Он яйцо согревал.
Он ночью не встал,
Хотя шторм бушевал,
Сквозь ливень и молнию
Гром грохотал.
«Невесело это», - он тяжко вздыхал.
«О Боже, скорей бы вернулась она!
Продрог я и вымок.
Забыть про птенца она не должна!»

Но птица ленивая не тосковала,
На пляжах Палм Бич она загорала.
И там, развлекаясь вдали от гнезда,
Решила остаться она навсегда!

А Хортон сидел ночь и день, день и ночь.
И осень пришла, унесла листья прочь.
Зима наступила...И холод, и вьюга!
Сосульки повисли на хоботе друга.

Но Хортон сидел, он сипел, и чихал.
«Яйцо не замёрзнет!»- сквозь ветер шептал.
«Я слово давал. Ему верит она.
Честному слову
Большого слона!»

Всю зиму бедный Хортон сидел. Держал обет.
Пришла весна, а с нею десятки новых бед!
Друзья подтянулись. А с ними шум и гам.
«Смотрите! Слон Хортон на дереве! Там!»
Они усмехались, они издевались.
Кричали: «Ты, Хортон, глупец!
Послушай нас, Хортон, ведь ты не птенец!»
От смеха они животы надорвали.
А всласть посмеявшись, они убежали.
А Хортон остался. Играть он хотел.
Но снова присел на яйцо и сидел.
«Я слово давал,
Ему верит она.
Честному слову большого слона!»

Неважно, что будет.
А важно – как быть?
Крошку в скорлупке надо любить.


Однако все знают: пришла коль беда,
Придётся тебе отворять ворота.
Пока слон сидел,
Такой честный и добрый,
Охотника три подползли,
Словно кобры.
Он услышал шаги!
Он назад посмотрел!
Три ружейных ствола
Он заметить успел!
Дёру дал?
Вот уж нет!

Он яйцу улыбнулся.
Плечи расправил.
Кругом повернулся
И гордо охотникам бросил в лицо:
«Стреляйте в меня!
Я не брошу яйцо!
Я слово давал,
Ему верит она.
Честному слову большого слона!»

Но они не стреляли!
Хортон был удивлён,
Но охотники ружья свои побросали
И застыли в молчанье.
Потом закричали: «Слон!
Ты такое видал,
Чтоб на дереве слон восседал??»
«Он смешной. Изумительный!
Я не видел такого!
Стрелять мы не будем.
Мы схватим живого!
Он ужасно забавный.
Удивительный слон!
В цирк его продадим.
Выступает пусть он!»

Они не ленились. Построили клетку.
Верёвку, колёса приделали метко.
Охотники дерево быстро подрыли
И в клетку его со слоном поместили.
Довольные люди тянули вагон
В котором несчастный печалился слон.

Вон из джунглей! И вверх, к облакам!
Тысячи вёрст через горы, к холмам!
И вниз по холмам
До самого моря
С телегой, слоном,
Яйцом и гнездом…
Затем из телеги – и на теплоход!
По морям – океанам
Слона он везёт.
Качаясь на гребне волны, через стон
Бормочет и шепчет измученный слон:
«Я слово давал,
Ему верит она –
Честному слову
Большого слона!»

Болтаясь неделями, как поплавок,
Добрался корабль до столицы Нью –Йорк.
«На берег! Выходим!» - они закричали.
К доске деревянной слона привязали,
И вниз осторожно, накреняясь, доска
Полетела к земле, понесла ездока.
Бац!
И слон на причале.
И продан уже. Без забот и печали.

Он стал цирковым. Потянулись недели.
За 10 копеек артисты потели.
Возили в Чикаго слона. А потом
В Монтану, Нью-Джерси, Канзас, Вашингтон.
И в Бостон, Огайо, Сант Пол, Минесоту,
В Нью Гэмпшир и даже в Северную Дакоту.
Тысячи зрителей были везде.
Смеялись над Хортоном, что на гнезде.

Но под жарким и шумным шатром
Бормотал, стиснув зубы, измотанный слон:
«Я слово давал!
Ему верит она –
Честному слову
Большого слона!»

Но как-то раз
Пришлось артистам выступать
На юге жарком, где опять,
В который раз парила птица,
Готовая всегда повеселиться.
Отдыхать и лениться она не устала.
Бездельница Мэйзи над цирком летала!
Заприметив палатки и флаг шапито,
Пропела она: «Это именно то!»

Камнем к цирку она скользнула
И в открытую дверь прошмыгнула.
«Боже мой!» - прошептала она.
«Я этого видела раньше слона!»

Бедный Хортон увидел её, помертвел.
Бедный Хортон так много сказать ей хотел…
Но услышали все оглушительный скрип
И взволнованный, радостный Хортона всхлип:
«Смотрите! Смотрите!
Это треск от яйца!
Сейчас мы увидим живого птенца!»

«Но он мой! – завизжала ленивая птица,
(Сама захотела трудом насладиться). –
Мой!» - верещала, шумела, аж спала с лица.
«Убирайся с гнезда, руки прочь от птенца!»


С тяжёлым сердцем Хортон
С дерева спустился.
И в это же мгновенье детёныш появился.
Хортон глазам не поверил. Чтобы
У птицы был хвостик, и уши, и хобот!

А люди столпились, а люди кричали:
«Такое вы где-то когда-то встречали?!»
Они веселились, они изумлялись,
Невиданной птице они удивлялись.
«Мама миа! Боюсь ошибиться,
Но это нечто новое, но это…СЛОНОПТИЦА!»
Не могло быть у сказки другого конца.
Верным сторожем слон просидел у яйца.
Он слово давал,
И он слово сдержал!

А Мэйзи…Пусть локти кусает она!
Домой отпустили большого слона!