Любимый галстук. Глава 1

    1.   

    Гильчи был дорогим столичным адвокатом и загадочной фигурой, именно поэтому многие искали с ним встречи. Чаще всего ими были те, кто любил неожиданные повороты сюжета и кого тяготила обыденность. Такие люди умеют обрядить будничное в яркие одежды и сыграть в гусарскую рулетку, поставив пять против одного.
    Но, так или иначе, им интересовались все: и мужчины, и женщины, и работники прокуратуры. Вокруг Гильчи витал ореол таинственности, причем, таинственности со знаком минус. За Гильчи водилась дурная слава: было замечено, что женщины, с которыми тот провел много времени, умирали. Причем, самыми разными, подчас экзотическими способами: травились, выпрыгивали из окна, топились, резали себе вены и глотали таблетки.
    И все же женщины без конца влюблялись в него. Гильчи был для них притягательнее, чем магнит для металлических опилок. Они бродили за ним табунами, липли к нему как мухи, ссорились и даже дрались из-за него между собой. Ему достаточно было лишь повернуть в сторону прекрасной незнакомки голову, окинуть ее быстрым взглядом, сделать ничего не значащий жест - и та готова была следовать за ним хоть на край света. И следовала, часто не возвращаясь обратно. Но это, странным образом, не предостерегало остальных, а, скорее, подстегивало. Была в этом какая то патологическая притягательность, как сила темной неизведанной стороны Луны.
    В лице Гильчи было что  то демоническое, жесткое и тугое, как натянутая до звона тетива. Длинные, спадающие до плеч черные волосы отливали фиолетовым блеском, маленькие острые усики и глаза, как два укола кинжалом. Он был высок и строен, во всех его движениях угадывалась стремительность сжатой до предела пружины. Гильчи имел безукоризненные манеры и был патологическим модником. И больше всего на свете он обожал галстуки, их у него было великое множество. Тот, кто был коротко знаком с Гильчи (и остался жив!) рассказывали, что у него дома для галстуков отведен специальный шкаф. А одна женщина уверяла и клялась, что в нем все время, даже ночью, горит свет. Милицейские протоколы, составляемые дотошными следователями, эту странность подтверждали, но от объяснений по данному поводу Гильчи, пожав плечами, вежливо уклонялся.
    Немногие оставшиеся в живых самоубийцы, как это ни странно, не могли объяснить причины своего поступка и невразумительно говорили только о белой рубашке и узком галстуке темных расцветок, именно того фасона, который, в основном,  носил Гильчи. Впрочем, Гильчи надевал и галстуки ярких расцветок, вот только это случалось крайне редко. В такие дни он становился сумрачным и раздражительным, как посаженная на цепь собака, ни с кем старался не разговаривать, а на ненужные расспросы отвечал, что у него болит голова. В остальное же время, характер его был ровен, язык остёр, как вызревший стручковый красный перец, а голос бархатист и звучен.
    И все же была в его поведении одна неизъяснимая странность. Все дело в том, что Гильчи, франт Гильчи, тот самый, который никогда не позволял себе хоть раз надеть несвежую рубашку, или не сделать себе прическу, или выйти из дому в не чищенных до блеска ботинках, каждую осень надевал длинные резиновые сапоги, потертую (всегда одну и ту же!) кожаную коричневую куртку и уезжал на несколько дней в дальние леса на болота собирать клюкву. Он уезжал всегда рано утром, на переполненной не выспавшимися дачниками и грибниками электричке, хотя у него была собственная машина. В такие поездки Гильчи ездил всегда один, и на любые просьбы взять с собой отвечал решительным отказом. Он уезжал далеко, никогда не привозя из этих поездок ни видео, ни рассказов. Окружающим эти поездки казались сущей нелепостью, так как денег у Гильчи было много, и он при желании мог бы накупить себе любое количество спелой болотной ягоды. Но самое главное было в то, что он не любил клюкву и никогда сам ее не ел. Собранную же кислую, полную целебных витаминов ягоду, перетирал с сахаром, заполнял ею множество банок, а потом угощал клюквой всех своих знакомых. Скрытность и тайна, тайна и скрытность - вот чем были такие поездки. И это создавало ещё более густой шлейф тайны вокруг его личности.

             ***

               Картинка из Интернета.