Призрак

Она вскочила чуть ли не с криком. Сердце бешено колотилось в груди, пока сон медленно таял, давая обстановке комнаты выйти на передний план.
– Кошмар приснился?
– Ага, словно призрака из прошлого увидела, – ответила девушка.
– Ну хоть не из будущего! А ведь тут такая тонкая грань... Стоит только поверить, что это может стать реальным, как...
Но она уже не слушала его. Перед её взором развернулась сцена, увиденная во сне.

Это был вечер пятницы. Людской муравейник на улицах города. Разноцветными огнями мелькали окна домов, вывески питейных заведений, подошвы новомодных кроссовок. Звуки музыки разносились на несколько кварталов от баров и кафе. Радостные возгласы, смех, пьяные завывания. Такой хороший вечер!... На холодном асфальте растекалась до сих пор тёплая кровь, ручейками прокладывая путь среди трещин и выбоин. У стеклянной многоэтажки топтались зеваки, разнося дальше потёртыми подошвами эту историю. Ещё один отчаянный. Быстро сменяющиеся вспышки на машине скорой помощи озаряли клочок земли, что не оставит в своей памяти этот этюд. Как кусок мяса, дрессированный тигр, для людей - очередное представление. Остров, окружённый багровыми реками. Мгновение и блевотное месиво посреди дороги.
В глазах новоиспечённого уже неживого призрака застыло нечто. Пустота когда-то живого призрака теперь была наполнена спектром эмоций, взрывая этот вакуум радужной палитрой чувств. Тогда, стоя на крыше, живой призрак решался. Он смотрел на мир, не находясь в нём и находясь в каждом его углублении одновременно. Вопросы заполняли и без того заполненную голову, что аж мозги вскипали. А внутри всё равно зияла пустота. Всё, чем довольствовался живой призрак, это какие-то капли бытия, дающие о себе знать лишь периодичным постукиванием в груди. Пока он решался, раскаленные струйки солёных слёз уносил ветер. Живой призрак слишком отчаялся. Живой призрак решился. Шаг. Теперь, он словно птица. Птица, окутанная южными ветрами и незамедлительно летевшая в бездну. Миг длинною в жизнь. А может жизнь длинною в миг. Встречая землю широкими объятиями, мир оглушило звуком ломающихся костей и душевным возгласом неимоверного блаженства. Тело наполнилось болью. Каждая клеточка давала знать о себе, каждая отзывалась, умирая. Вспыхивала, оставляя за собой неуловимый отпечаток. Все вместе они кричали, что были живы всё это время. Выплёвывая сгустки крови уже не совсем живой призрак горько улыбнулся. На секунду он понял. Понял, что жил. Всё это время. Секунда длинною в бесконечность. А может бесконечность, длящаяся всего секунду. Когда случайные зрители начали образовывать хоровод вокруг острова этой трагедии, его сердце уже перестало биться. Бытие потихоньку растворялось в пространстве так и не реализовавшись. Всего на миг, такой короткий, что его даже больше, чем просто недостаточно, он почувствовал это. То, что однажды эта самая жизнь могла раскрыться для него всеми теми красками, какими она раскрыла себя сейчас, но иначе. Теперь же надежда утекала из тела вместе со всем остальным. И ничего нельзя было вернуть. И не на что было больше надеяться. Это был выбор, стоящий слишком дорого. Риск, который не оправдывал себя. Чувства, доставшиеся не тем способом. Приобретенные силой и показавшиеся лишь для того, чтобы в последний раз дать понять их носителю истину... В глазах новоиспечённого уже неживого призрака застыло нечто. И это нечто было сожалением.

– Так что за сон то? – его встревоженный долгим молчанием голос вывел её из оцепенения.
– Уже не столь важно, – ответила она, – а знаешь, пожалуй, ты прав. Когда-то я действительно верила, что всё будет именно так, даже жаждала этого, но...
– Но?
– Но кое-что изменилось.
– Кое-что?
– Больше я не верю и не желаю такого, поэтому оно не может стать реальным.
– А во что веришь?
– Скорее в кого, – она посмотрела на него, загадочно улыбаясь и продолжила, – и он более реальный, чем любой плохой сон.