Разговоры с собой. О любви

Они вошли в парк одновременно. И одновременно увидели, как бродячая собака неспеша пьет из лужи закатное солнце. Они были разные. Совсем разные. И все же, внимательный прохожий, увидев их рядом, остолбенел от удивления: так разительно они были похожи. Но они всегда старались не быть рядом подолгу…

Одна из них, легкая той неповторимой легкостью, которая кружится в воздухе в середине апреля, казалась значительно моложе своей спутницы и все время пути старалась придать своему лицу задумчиво-грустное выражение, но ее глаза, зеленые, как березовый листок, просвеченный солнечным лучом, выдавали ее. Она сердилась и смешно морщила курносый носик.

Другая.… Да, она была другая. Очень похожая, но совсем другая. Она шла по парку уверенной походкой, глядя прямо перед собой, и только легкий изгиб безупречных губ выдавал ее волнение. Широкополая шляпа скрывала почти половину ее лица, но любой, кого бы ни спросили, всегда безошибочно определял цвет ее глаз. Они были цвета грозового облака. Они просто не могли быть другого цвета.

В вечернем парке сложно найти уединенное место, но им повезло: старая ива над парковой скамейкой по-дружески поманила их, и они остановились.
- Здравствуй.
- Здравствуй.
В тонких пальцах возникла тонкая сигарета и, когда на кончике серебряной зажигалки забился осколок огня, стало видно, что пальцы дрожат.
- Ты его любишь.
- Да, ты же знаешь…
- Знаю. Я хочу уберечь тебя.
- Нельзя уберечь от любви.
- Это не любовь.
- Не говори так! Ты ничего не знаешь о нем!
- Но и ты не знаешь ничего.
- Я знаю, что люблю его. Этого достаточно. Я люблю, понимаешь? Если бы я могла быть с ним рядом.… Сейчас, завтра, каждую минуту моей жизни! Просто смотреть. Как он просыпается утром, как сердится и как смеется, слышать его голос.… У него очень красивый голос. Знаешь, он много курит и потому все время слегка охрипший, но это не портит его. И когда он тихо говорит мне, что любит, что скучает, и… Я все время смотрю на него и жду. Жду прикосновения его рук, жду, чтобы его дыхание коснулось моей щеки.  Я хочу быть с ним.
- Ты просто хочешь его. Он красивый мальчик, это вполне объяснимо.
- Не смей!
Слезы брызнули так неожиданно и так отчаянно - по-детски, что напугали даже старую иву. И она, бессильная в своей неподвижности, беспокойно зашелестела, пытаясь найти немые слова утешения.
- Не смей так думать! Если бы ты слышала, о чем он говорит…
- Я слышала. Ты все время забываешь об этом.
Изящный носовой платочек возник в полумраке, похожий на огромного кружевного мотылька.
- Я знаю, что он говорит. Он врет. Причем врет бессовестно. Он просто использует тебя. Я надеюсь, ты понимаешь, что ты не единственная, кто слышит от него нежные признания. Это всего лишь развлечение. Жестокая, низкая игра.
- Но я…
- Ты просто устала быть одна.

Слезы медленно капали с пушистых ресниц, стекали по побледневшим щекам и, падая к ногам старой ивы, превращались в крапинки незабудок….
Она подняла глаза на несколько секунд и, встретив непреклонный взгляд цвета грозовых облаков, медленно пошла прочь. Пройдя несколько шагов, она обернулась.
- Прощай, Гордость. Ты, как и прежде, холодна.
- Прощай, Надежда. Ты, по-прежнему, безрассудна…

Москва, 2011