Нет страшнее женщин на войне

Нет страшнее женщин на войне
На почве злобы и убийств с ума сошедших
Мужчинам фору те дадут вполне
Вот например Одесса дней ушедших
Шел 1918. Там красная была Гребенюкова Вера.
Кратко Дора
Казнила всех. Те старые дела
Полны ужасных пыток и террора
Она бывало отрывала всё
И резала в такие вот моменты
А если был допрос ни то ни сё
Вывертывала скулы инструментом
Два месяца служила там она
Семьсот врагов сама убила лично
Вокруг лишь кровь, жестокость и война
И это было для неё привычно
Спустя лишь год, работая в чк
С больницы забирая на допросы
С хлыстом ходила. В коже. В сапогах
Всегда дымила свежей папиросой
С больницы забирали навсегда
Она всегда сама к ним приходила
Ее боялись и бывало так
Что выли по звериному, страх -сила
Она их била. Прямо там. Хлыстом
Гнала словно собак на плаху
И после их пытала. Всех. Потом.
По локоть закатав рубаху
А ведь ей было только 22
Молоденькая. Ломаная бурей
Её лишь революции слова
Из мертвых воскресили.
Да, в натуре!
В Одессе-же была латышка. Мопс.
Звероподобное лицо и сила
Пятьдесят двух казнила просто. Хлопс!
Короткие штаны всегда носила
За пояс два нагана закладет
И бьёт. И бьёт.
И бьёт всех смертным боем
Дел у нее всегда невпроворот
А вот уж дело есть совсем другое
Год уже мирный шёл. Двадцать второй
Следовательша. Киев
Фамилией Ремовер. Признана больной
Восемьдесят казней было
Убила всех и даже персонал
Свидетелей на месте расстреляла
И врач потом лечил её, сказал
На почве половой. Мужчин желала
От казней и с ума сошла
Психика женщины хрупка и сложна
Среди войны, убийств, наверняка
Сломалась и поправить невозможно
Нет страшнее женщин на войне
На почве ярости, убийств, с ума сошедших
И горестнее тем вдвойне -
Зло в мире множащих и
Долго к злобе шедших
И нынче. Нынче много их
В Одессе, Киеве изломанных войною
И много среди них больных
Зло множащих. Зовущих к крови. К бою
***