Доктор Сьюз Лоракс

На окраине города
Растёт Грикл – трава.
И ветер сюда не доносит слова.
Здесь стоит тишина.
Здесь нет птичьего ора,
А есть тихая улица
Унесённая Лоракс.
Там, где-то в зарослях Грикл – травы
Приметное место увидите вы.
Там Лоракс стоял дни и ночи.

Но кто-то унёс его. Тихо очень.
Кем был этот Лоракс, что стоял, как утёс?
За что его кто-то куда-то унёс?
Спроси Летописца. Он там и живёт,
На улице старой, где Грикл растёт.
Ты его не увидишь.
Не стучись в его дом.
На самом верху вечно прячется он.
Под крышей чердачной приляжет
И тёплые варежки вяжет.

И только в промозглую летнюю ночь
Неохотно отложит вязание прочь,
И тогда он расскажет, быть может,
Как Лоракс исчез. Если сможешь
Ему заплатить, он поможет.

На верёвке он спустит ведро для монет.
«Хватит центов 15?» «Нет!
От пра-прадеда деда улитки
Нужен ноготь и панциря плитки.
Поднимет ведро. Сосчитает монеты.
Всё ли ты дал, будет думать при этом.

Затем это спрячет надёжно в Овчатке 
Сквозь секретную щель в гравулёзной перчатке.
Затем пробурчит: «Жди звонка.
Это мой Шептофон.
Секрет, что я знаю,
Для тебя только он».
Плюх!

Плюхнет тебе Шептофон свой послушать.
Рассказ Летописца спустится в уши
По длинному проводу с треском и писком,
Как будто бы рядом мяукает киска.
«А теперь я тебе расскажу,- мрачно вымолвит он,-
Как Лоракс исчез. И что было потом.

Это было давно. Зеленела трава.
В пруду на лугу журчала вода.
Пушистые плыли над ним облака.
Было пение птиц, и вокруг синева…
Я утром однажды приехал туда.
Увидел деревьев волшебные кроны
Красного цвета и цвета лимона.
Деревья цветные листвой шелестели,
А птицы блаженно по небу летели.

Под тенью деревьев Бар-Ба-Луты играли,
В Бар-Ба-Лутских костюмах шумели, скакали,
И весело фрукты всей толпой поедали.
Поющие рыбки плескались в пруду.
В гармонии жили друг с другом. В ладу.

Но, Боже, деревья!
Деревьев таких
Я больше не видел.
Искал всюду их –
Деревьев пушистые кисти,
Хлопок цветной, а не листья,
И вкусные труфалутики
Для маленьких бар-ба-лутиков.

Я почувствовал радость. Я решил здесь остаться.
Магазин я построил, и стал одеваться.
Из хлопка связал я штучку,
Нужную всем Нахлобучку.
Без всяких раздумий я взял топор,
Построил из дерева новый забор.

Как только последний я колышек вбил,
Звук «Дзынь-га!» меня за окном удивил.
Я выглянул.
Радостный солнечный день,
И Нечто вскарабкалось прямо на пень.
Нечто косматое. Странное очень.
Усатое. Мелкое. Важное, впрочем.
 «Мистер!»– чихнул он.
Опилки взлетели.
«Я – Лоракс. И если б деревья общаться умели,
Они бы спросили: «Что сделали, мистер,
Вы из пуха цветного хлопковых листьев?
Этой Штуковиной всех только смешить».

Он очень печалился. Очень злился.
Кричал. Топал ножкой.
Сказать торопился.
«Послушайте, Лоракс! Деревьев ведь много.
Срубил я одно – построить берлогу.
Из хлопка же Штучку связал. Нахлобучку.
Любой нахлобучил и гордо пошёл.

Она может шапкой быть. Шарфом для внучки,
Рубашкой. Носками. Для гитары чехол –
Тоже идея. Ковры и подушки!
Простынки и шторы! Перчатки! Игрушки!»
«Сэр, Вы, могу я сказать,
Потеряли рассудок!
От жадности Вашей
Не стало б Вам худо!»

Но в эту минуту человек появился.
Нахлобучку увидел. В неё нарядился.
Понравилась очень ему Нахлобучка.
За три с чем-то доллара купил мою Штучку.

Засмеялся я. «Лоракс, наивный мой друг,
Купить они могут…самый странный сюртук».
«О деревьях подумай!» - Лоракс вскричал.
«Занят я. Уходи.» - я ему отвечал.
Я бросился к ящику. Вот болтики. Провод вон.
Ещё две секунды – готов телефон.
Позвонил я сестре, маме, папе и деду,
Дяде, тёте – пусть все приедут.
«На нашу семью свалилась удача!
Мы купим машину, квартиру и дачу!
Скорей приезжайте на Северный Нитч,
Направо свернув по дороге на Ститч.»
И вот уже дружно
Семья Летописцев
На фабрике новой
Стучит спицей о спицу.

С утра и до ночи
Вяжут, как пчёлки,
Под стук топоров и плач перепёлки.
Затем… О мой Бог!
Мой бизнес достиг предела,
Когда рубить одно дерево
Стало не дело.

Я живо придумал Супер-Мега-Топор,
Который за час вырубал целый бор.
Мы больше вязали. Таял наш лес.
А Лоракс где?
Лоракс исчез…

Однако дней через пять или шесть
Он стоял на пороге
Офиса нового на новой дороге.
Он начал речь торжественно и грустно:
«Я, Лоракс, от лица деревьев говорю.
Их губите вы. Я с  болью смотрю
На место, где лес был. Там пусто…

А было время, там резвились Бар-Ба-Лутики,
В тени деревьев поедая Труфалутики.
Из-за тебя и твоих современных изделий
Нет труфалутиков.
И деревьев, на которых они висели.

Бедным Бар-Ба-Лутикам голодно
Без деревьев и фруктов. И холодно.
Им нравилось здесь.
Это место они любили.
Деревья спилив, вы их погубили.
Уходят они.
Пока вы и их не убили».

У меня, летописца, болела душа,
Когда шли они мимо меня не спеша.
Но…
Бизнес есть бизнес. И бизнес суров.
Он должен расти.
Даже тогда, когда ты не здоров.
Я не хотел навредить. Честно-честно.
Я просто хотел процветать повсеместно.

Я расширил дороги. Заводы. Мосты.
Построил дворец неземной красоты.
Утроил поставки моих  Нахлобучек,
Из хлопка цветного связанных Штучек.
На север, на запад, на юг их отправил.
Я грёб миллионы. А кто бы не грёб, если б правил?

Но однажды он снова вернулся.
Я возился с трубой,
Когда надоедливый Лоракс возник предо мной.

«Я – Лоракс», - откашлялся он. Попыхтел.
Чихнул он. Принюхался. Он посопел.
«Ты слышишь меня?»- прокаркать он смог.
«Ты воздух испортил.
Вокруг только смог.
И лебеди-птицы петь больше не могут.
Да и кто ж запоёт,
Коль дышит он дымом и смогом!
Жить здесь они больше с тобою не будут.
Надолго дорогу сюда позабудут.
Их прочь отсылаю. На год или два.
Прислушайтесь, мистер, к этим словам.

Весь этот шум, этот Глапити-Глап,
Этот Склопити – Склоп,
Который завод производит нон - стоп,
Житья не дают. И потом. Это липкое что-то,
Отходы от ваших заводов. Их уберёт кто-то?
Вы спускаете липкую дрянь прямо в пруд,
Где весело рыбки-колибри живут.
Верней, не живут больше. Жили.
Я отсылаю их прочь.
На своих плавниках больные колибри
Отправятся в ночь
За чистой водой. Здесь никто им не может помочь».

Вот тогда я взбесился.
Я так разозлился.
Я орал, я кричал: «Послушай-ка, Дед!
Всё, что ты делаешь, это «нет» говоришь.
НЕТ! НЕТ! НЕТ!
Но у меня, бизнесмена, есть тоже права.
И я говорю «ДА!»
ДА!ДА!ДА!
До сведенья Вашего я довожу,
Что программу ещё я одну завожу.
Свободу заводам!
СВОБОДУ! СВОБОДУ!
Деревья вот эти, вот эти, и эти кучки
Уйдут на любимые всей страной НАХЛОБУЧКИ!»

В этот момент мы услышали шум,
Он прилетел к нам из дальнего поля,
И шёл от последнего дерева. Бум!
И не осталось их больше на воле.

Нет больше деревьев. И Штучек нет.
Работы нет. Дяди и тёти сказали: «Привет!»,
Уселись в машины и ринулись прочь
В туманную, дымную, звёздную ночь.
Всё, что осталось с тех пор – колея,
Пустые заводы, Лоракс … и я.

Лоракс молчал. Посмотрел на меня.
Печально вздохнул. Взял за шкурку себя,
Поднял. Чистого неба увидел кусочек
И улетел. Торопился очень.
Он улетел, не оставив следа.
Но взгляд его мне не забыть никогда.

На месте, где раньше лежала трава,
Осталась лишь куча камней. И слова:
«Если только…»
И смысл их мне не понятен нисколько.

Много воды с тех пор утекло.
Рушились стены. Билось стекло.
Гибли дома. Часы убывали.
Мне же покоя слова не давали.
Что Лоракс пытался мне передать
Перед тем, как уйти. Что хотел он сказать?

И только сегодня, увидев тебя,
Я понял. Подумал ещё. Про себя.
Да, точно!
Лучше здесь станет только тогда,
Когда кто-то появится. Вроде тебя. Да!

«ИТАК…, - произнёс Летописец, -
Лови! Вот оно -
Последнее дерева Хлопка зерно.
Ты его посади. Поливай. И корми.
Ему нужен воздух. Чистый, прозрачный.
Вырасти сад.
Кому нужен мир невзрачный?
Деревьям нужна будет также вода.
Забота. Любовь.
И, быть может, тогда
Лоракс с друзьями
Вернутся сюда. НАВСЕГДА!»