Ей много музыки звучало...

Ей много музыки звучало –
Труба, валторна, саксофон.
Она смотрела и молчала.
Опять влюблён. Опять – не он.

Пускай ей это льстило очень,
Пускай она одна жила,
Однако страсть, богиню ночи,
Она бы им не отдала.

Её лицо бывало всюду -
Партер, галёрка, зимний сад…
Наверно, он внушил остуду,
Хотя театр ей очень рад.

Она смеялась и терзалась,
Что одиночество её
От доброй матери досталось –
Как это самое жильё.

Другого - нет на этом свете,
На том - её пока не ждут.
Но вечерами на концерте
Две скрипки в честь неё поют.

Потом вступали в строй валторны,
К ним льнул вертлявый саксофон…
Где было музыке просторно,
Там музыкант бывал влюблён.

Она купалась в звуках Баха,
Ходила слушать и дышать,
Но музыканты в чёрных фраках
Спускались ручки целовать.

Моя! Красавица! Богиня!
Теряли ноты и смычки.
Она страдала, и отныне
Ушла за тёмные очки.

Купила десять платьев чёрных,
Что были с фраками дружны…
С печалью маршей похоронных
Она входила в роль жены.