Графоманское

Нету в Рассее поэтов счастливых,
Нету в Рассее богатых поэтов
Средь стихоплётов, закормленных в нивах,
Среди богемы бездарных эстетов.

Самое страшное даже не в этом,
Классики смотрят со стен кабинетов,
Страшная тайна известна поэтам:
Любит Россия лишь мёртвых поэтов.

Пачкает лист графоманская бяка,
Самовосторг полыхается нервно.
Впрочем, лев мёртв, и живая собака
Будет по-всякому лучше, наверно.
 
Может и этот помрёт слишком рано, -
Вдруг его в классики тоже запишут:
"Миром в душе раздраконена рана",
Жаль его станет – и пустят соплищу.

Станут читать его грустные вирши,
Он же как чукча, пел то лишь, что видел:
"Жизнь безысходна, жестокий всевышний,
Критик конфетку не дал, и обидел".

Любит Рассея несчастных и лишних, -
Критиков к стенке, парнасцев – к ответу!
Слава тебе, о жестокий всевышний:
Я не поэт, и печали мне нету.

Жизнь сокращают таланты и нервы,
Лучше не знать и не думать об этом;
Что за блаженство не жаждать быть первым!
Что за несчастье родиться поэтом!

Может, конечно, пополню однажды
Белую стаю, летящую к славе,
Душ их, журавликов этих бумажных,
Этих брильянтов в дешёвой оправе, -

Буду ли гением, или случайно
Мне повезёт, этот тайна, а значит,
Время гадает на листиках чайных, -
Значит, что время опять одурачит.

Кто-то всё понял, и раньше уходит, -
Просто не верит, не просит советов.
Муза читает стихи в переходе,
Плачет Россия, что нету поэтов.