В объятье смерти

Есть в памяти времён  живая рана –
Лихих сороковых кровавый след:
Мильоны жизни скошены Мораной
В жестокой схватке за свободы свет.

А сколько их, ужаленных войною,
Судьбу сложили на алтарь побед!
И в нас горит наследие звездою
Великих подвигов священных лет.
 
В сердцах навек Москва и Севастополь,
Брест, Сталинград и Курская дуга.
Не сломлен Ленинграда гордый профиль
В безлетье вражеском  кольца-замка.

В объятье смерти превратившись в крепость,
Стал на защиту город над Невой.
Как благодать Небес кусочек Хлеба –
И вновь голодный скрежет за спиной.

И стар и млад в надёжной крепкой связке.
Весь день в заботе  часовые крыш:
Тушенье бомб в смертельной песне-пляске
И мысль гвоздём в висок: успеть бы лишь..

И город жил меж дыр-прорех безлюдья,
Глотая в миге сладкий дым надежд.
Симфония лилась  под залп орудий,
Футбольный матч – во вражьем плане брешь.

Обстрел, и вновь пульс сердца-метронома
Кричал по радио: «Победе быть»!
И на пределе чаянья излома
Россией город-ратник  не забыт.

По Ладоге под канонаду смерти
Спасительный проложен путь.
В нечеловечьей битве-круговерти
Сберечь смогли всю человечью суть.

Январь, сорок четвёртый, залп салюта,
Разорвано кольцо страданий, мук.
Слезой течёт молчания минута
Под непрерывный метронома стук.

В безмолвии гранита глас внимая,
Мы вспомним павших в бездорожье лет.
Сквозь гул времён клич журавлиной стаи
Летит и в душах оставляет след.