Федерация Авангарда

I.

Искусство

Красным по белому, красным по синему…
Художественно-грамотный, но искаженный.
Дремотно-возбуждающий взор и чувства.
Чудовищный, но льющийся сквозь дебри снов.
Грубый, но стремительный.
Мягкая, но коварная.
Слабые – сильные…

Первые рифмуют теорему прозы прозорливых фей.
Вторые перебирают кости цивилизаций,
связывая их нитями генетики с новыми открытиями.
Патология любви прольет свет на неидеальное.
Критики раздевают произведение до скелета
и шепчутся по углам собрания:
«Сломанный мозг плавных изгибов…».
Фальшиво льется комплимент.

Далекий Сальвадор Дали,
Грамотный Антонио Гауди,
Вечноцветущая Марина Цветаева,
Мигающий Владимир Маяковский –
четыре выставки с настенными искусствами
в музее предшественников, прощенных потомками.
Интернет запутывает в паутине порядка,
поддающихся провокациям пользователей.

Развалины эпох и золото завтрашних замков.
Ласточка вороньего цвета летит и врезается
с пассажирами в город новостроек.
Безвкусный модник командует
в смокинге от законодателя подиумов.
Гигантские колосья олимпийских достижений
срублены завистью соперников.
Смешной солдат и серьезный клоун
заступили на службу правды.
Расчетливый чулан военной чести
очаровывает взяточничеством.
Черный юмор и белые стихи
хохочут на платформе дня…
Маниакально-депрессивные передачи
частных каналов.

Перо-человек добавил
крошку-точку в многоточие…

II.

Экономика

Лобстеры нам не доступны.
Любовь к морю
и морским изобретениям
для ловли подруг.
Бессовестно смотрящие глаза
производителей корма
для домашних животных масс.
Ресторан доставки красивой
просроченной еды на дом,
в котором пустая голодная комната
ждет своего хозяина,
утопающего в делах мирских на работе.

Чайник свистит гимн английских чаепитий.
Любовь к сладкому…
Черный черствый шоколад,
ядовитое варенье из заморских цветов,
конфеты с седым налетом старости,
золотые заковырки на грязном саване стола,
На нем – бледная сирень
в серебре китайского сосуда.

Вихрь ржавой хурмы
рассыпается по дороге работы.
Жадные глаза оливковых,
темно-карих маслин.
Карамельно-белые глаза яиц некрашеных
глядят розовыми и голубыми зрачками
в душных складах тар на грузчиков.
Бусы товаров ловко с прилавков
рассыпаются в сумки,
проходящих мимо кассы, прохожих.
Изумрудные и бирюзовые хлорные порошки
чистящих средств для ванн и унитазов
многоквартирных домов
– рассыпаются в убытки.
Рынок сломлен текучестью товаров
ненужного потребления…
Импорт экономики с экспортом
имитации натуральных продуктов,
иначе не хватит на сверх натуральные новые вещи
и настольные предметы еды.

Чертик умывается на свалке
дворов домов
довольный.

Жонглеры слов и денег.
 
III.

Жизнь

Принц, вдохнув аромат льда и мяты,
дарит возлюбленной сиреневую карету,
прежде покарав за разговор…Медузы целуются.
Каракатица цвета каракалы, осьминог цвета осы,
кальмар в тон и такт танцующему королю морей…
Нефтяной целлофан расстилается по глазу океана.
Мужчины в черной вьюге пылающих боров.
Сероглазый буран остывающего пепла… застыл навсегда.
Летящее «ладно». Ломающийся бульдозер. Лупа жизни.
Детская люлька мотоцикла влетела в окно,
звонко сломав будильник на сорок дней,
пролетающих как одно затравленное «завтра».
Мягкие звезды растеклись слезами на подушке.

Запреты кредо кладут свое табу на вето.
Пятерня двоек, но купят… кальсоны,
чтобы в них – на открытие ночного клуба.
А утром, проспав пару храма науки – новые планы.
Исковерканная плоть души не душит,
вдыхающих пар табака, уводящего в другие страны.
Богатая чернь из салонов красоты, из салонов автодорог
в снопы, скошенные орудием смерти.
Лай дворовых собак, лярвы во рвах,
клубни дыма из под шапок изб;
улыбающаяся лиса, прикрывающая хвостом стыд.
Черно-белые конопатые березы, обожжённые солнцем сосны,
разваленные наглухо дровяные дома
– странная страна. 

Караван королей на кровавых «Феррари» разбился,
как памятник раскололся от ветра упавшего кедра…
Поминки не помнят…
Чучело Чегивары, фуршеты Фиделя,
флорентийские фантики у лап фламинго,
скромный фарс кукол у серых столбов
магистрального шоссе в культурную столицу;
вон как нахохлили взъерошенные хвосты
кукушки-пересмешницы, болотные бабочки,
червиво-красивые лица милых дам и бездомных,
дающих идеи для войны и мира.

Пласт земли цвета свиного бекона отодвинулся
на размер школьной линейки
от пшеничной платформы бытия.
Шум шатается по большому городу промышленности,
и просачивается в березовый парк,
теряясь под лавками лести молодых людей.
Клоп с монгольскими узорами
сидит на обоях у любовницы, с лилиями.
Изгиб наколотой иссиня-черной брови неподвижен
над норковыми ресницами.
Волосы цвета вишневого ликера
касаются акриловых ногтей оттенка индиго.
Чудовищно-красивый атлас льется и падает
на лимонные босоножки с тракторной подошвой.
Мужские бугры ссутулились от тяжелой речи оратора,
руководящего строительством Дома Культуры.
Бессовестная бессонница бесится в танце со стрессом.
Выспятся!

IV.

Смерть

Зарево снежного утра незаметно
в арктической дымке туманной тишины.
Память по пятам плутает в поле любви.
Часовщик-гробовщик уснул на столе сторожки…
Скрежет древесно-ламинатного пола сверлит сон:
кофейная ночь араба, дизайн жизни элитных масс;
Арарата райское рабство
изрыто рыданьями рысьих глаз;
зеленые козырьки холмов
уводят к серым кронам горных лесов;
рваный крик человеческой природы
раскатами доносится наверх и замирает,
задетый богом безмолвным,
как волны, линяющие от экологии.

Подобное порождает подобное
в утробе требований и противоречий.
Вдохновение вдохнуло и выдохнуло
молчаливым ликом миллионных учреждений.
Спрячемся в адроном калайдере –
если радиоактивная война на планете.
Космос смотрит на нас и смеется
серыми семенами звезд.

Любовь меры – мера любви.
Лямка расстегнулась и ударилась
о банк валютной знати,
знающей, на что тратить, и с кем делиться.
Глухой холодный смех чисел статистов власти,
дегустирующих шампанское…
– Здрасьте!
Гармония мира немирного воображения.
Человек посещает выставку эпохи Модерн.
Под вечер заказывает винный сосуд «Шардоне»
в армянском ресторане… 
Он стал лишним…

2017 год