Ночью, с усилием веки свои подняв

Ночью, с усилием веки свои подняв,
в церковь идет, подвывая: "Ты где, Хома?"
Кто его выдумал, тот уж давно слинял...
Дождь поливает паперть. Стоит зима.

Здешние зимы похожи на что угодно,
только не на себя.
- Брут, ты как брат мне сводный, -
бормочет Вий, -
смысла во мне ни капли, коль нет тебя.
Да и панночку не на кого травить...

- Мама, я понял, что горя чужого нет,-
сна ни в одном глазу, - где-то плачет Вий...
- Спи-засыпай, Хома, это просто бред,
это эмпатии хмель бродит в твоей крови.
Сынку, в шкатулке мел, очерти им круг.
- Мама, шкатулки нет, да и негде взять...
- Это не хмель, Хома, это злой недуг,
Вия не чую, слышу как плачет тьма,
сынку, тебя не вижу... Ты где, Хома?

- Это сейчас он Вий, а когда-то он был Игнат,
был человек и на панночке был женат.
По воскресеньям в Диканьке кипел базар, -
брал черевики для женки, ни клят ни мят, -
там и попал сочинителю на глаза...
Мама, возьмем его вместо пса.

Этот уж точно разбудит, не даст проспать
нам ни войны, ни позора последних дней.
Мама, яд там, в бутылке, и мне налей,-
будешь в аду, там сможешь меня зачать...