Старый бард

Окостеневшее лицо,
Глаза, сидящие глубОко,
На пальце медное кольцо
Мерцает нищенски убого.

Как высохший осенний лист,
Он, скрюченный, стоит в смущенье,
Аскет, а может, морфинист,
Доведший плоть до истощенья.

Но вот он начал говорить,
Как будто выдыхая иней,
О ледяной тоске эриний,
И жестом смог он охватить
Весь окоём морозно-синий.

Он говорил, как царь Эдип
Нарушил смертные законы,
И спрашивал: «А вы смогли б
Спасти голубку Антигону?»

И оживился, что Эзоп,
Который на спор выпил море,
Как парус на морском просторе,
Он волновался, тёр свой лоб
С огнём мечтательным во взоре.

Затем о Ницше страстно речь
Завел – об ужасе и стуже
В душе провидца и кликуши,
Стремясь величием зажечь
И наши молодые души.

Как стал прекрасен старый бард
В час вдохновенья - сильный, гордый,
Поймав свой нерв, игру, азарт,
Пластичный чуткий леопард,
Как в лучшие златые годы.
Он все законы опроверг,
Что маг на цирковой арене,
Так вот, чем славен человек, -
Способностью осилить время.