Чужие интриги

ГЛАВА 41, 42, 43

В кладовке на третьем этаже клиники прорвало водопроводную трубу. Это произвело надлежащий эффект – медсестры и обслуживающий персонал гурьбой бросились туда и столпились у дверей затопленного помещения. Шум стоял адский – все наперебой предлагали способы справиться с проблемой. Одна из медсестер припомнила, что какой-то мужчина в спецовке возился в кладовке за пару минут до того, как там забил гейзер, однако отыскать его, чтобы перекрыть трубу и прочистить засор, почему-то не удалось. Водопроводчик как в воду канул.

Барри понятия не имела, что затеял Грей – он просто велел ей стоять возле лестницы с «деловым видом», а сам куда-то исчез. Спустя пару минут он вернулся, но вместо комбинезона на нем опять был костюм. А тут еще эта таинственная протечка в кладовке – нетрудно было догадаться, чьих это рук дело.

– Пошли, – не вдаваясь в подробности, скомандовал он. Барри послушно потрусила за ним на третий этаж.

Они беспрепятственно пробрались в северное крыло – на втором этаже царила такая суматоха, что их появление осталось незамеченным. Однако едва они свернули за угол, как увидели двух агентов службы безопасности, стоявших у входа в палату под номером 300.

Попались, трусливо подумала Барри. Сейчас пристрелят.

Однако Грей сохранял ледяное спокойствие.

– Добрый вечер, джентльмены, – бросил он, подойдя к ним.

Им не понадобилось много времени, чтобы сообразить, кто перед ними.

– Мистер Бондюран?

– Как дела? – Бондюран улыбнулся уже знакомой Барри кривоватой улыбкой.

– А я думал, вы в отставке, – удивленно протянул один из агентов. – Когда вы…

– С удовольствием вам все расскажу, только потом. Нам нужно срочно перевезти миссис Меррит. В соседнем крыле небольшое происшествие – ничего серьезного, я уверен, но меры предосторожности не помешают. Президент дал указание не рисковать.

Он предостерегающе вскинул руку, словно призывая к молчанию, приложил пальцы к портативному наушнику.

– Там, внизу, уже все готово. Сестра? – Он кивнул на дверь палаты.

– Да, сэр. – Барри попыталась протиснуться мимо агентов.

– Простите, мистер Бондюран, но никому, кроме доктора Аллана…

Молниеносный удар ребром ладони по горлу не дал ему договорить. Затем последовал еще один короткий удар, и агент осел на пол, словно мешок с картошкой. Второй ринулся к Барри, но Грей приемом карате вырубил его ударом сзади в шею, и бедняга вытянулся на полу рядом со своим напарником. Барри поспешно распахнула дверь, и Грей затащил обоих в палату.

На все ушло несколько секунд. Вынув из уха наушник, Грей торопливо заменил его тем, который позаимствовал у одного из агентов спецслужб. Послушав какое-то время, он присел на корточки возле одного из валявшихся на полу бесчувственных тел и невозмутимо проговорил в приколотый к лацкану пиджака микрофон:

– Какой-то инцидент в другом крыле. Ничего серьезного. – он кашлянул, прочищая горло. – Трубу прорвало. – Снова возникла пауза, пока он слушал, что ему говорят. – Нет, все под контролем.

Выключив передатчик, Грей повернулся к Барри.

– На крыше еще один агент, – пояснил он.– Он не заметил, что голос звучит по-другому? – удивилась она.

– Будем надеяться, что нет.

Первым делом Грей снял с одного из агентов передатчик, чтобы знать обо всех передвижениях не только того его напарника, который дежурил на крыше, но и остальных, которые, возможно, были в здании клиники. Потом заклеил обоим агентам рты, стянул им руки за спиной, обмотал ноги скотчем, пока бедняги не стали похожи на индеек, которых собираются посадить на вертел. Теперь о них можно было ненадолго забыть. Но сколько пройдет времени прежде, чем кто-то заметит их отсутствие перед дверями палаты и поднимет тревогу?

Но Барри сейчас было не до этого. Не обращая внимания на стоявший в палате полумрак, Грей уже двинулся к кровати, на которой без движения лежала Ванесса. Ее исхудавшее тело с трудом угадывалось под простынями.

Барри обошла кровать с другой стороны.

– Миссис Меррит?

– Ванесса, ты меня слышишь? – встряхнув женщину за плечо, проговорил Грей.

Ее веки слабо затрепетали. Наконец она с трудом открыла глаза, увидела стоявшего у постели Грея и чуть слышно ахнула:

– Ты пришел?!

– Я вытащу тебя отсюда.

– Грей. – глаза Ванессы снова закрылись, но на губах играла слабая улыбка, словно она была уверена, что теперь ей уже ничто не грозит. Ее до такой степени опоили седативными, что она даже не шелохнулась, когда Грей вытащил иглу у нее из вены, чтобы освободить несчастную от капельницы.

Барри с первого взгляда сообразила, что с Ванессой что-то не так. Глаза у нее ввалились, лицо похудело до такой степени, что смахивало на череп. Губы были совершенно бескровными. Грей легко, словно перышко, подхватил ее на руки – похоже, она весила не больше ребенка.

– Барри, не забудь пистолет, – бросил он через плечо.

Он уронил его на кровать, когда брал Ванессу на руки. Барри опасливо покосилась на оружие – у нее не было ни малейшего желания брать его в руки. Привинченный к стволу глушитель придавал пистолету устрашающий вид. Однако мрачное лицо Грея внушало куда больший страх, чем пистолет, поэтому она без возражений поспешила выполнить приказ.

– Поосторожней с ним, – велел он. – Он может выстрелить в любую минуту. Служебный лифт в конце коридора. Воспользуемся им, чтобы спуститься на первый этаж. – Он покосился на обоих агентов, которые еще не пришли в сознание. – Если вы нормальные агенты, то простите, ребята, – пробормотал он. – А если вы люди Спенса, то так вам и надо.

Барри догнала его уже у самой двери.

– Как насчет камер видеонаблюдения? – напомнила она.

– Я не заметил ни одной, а ты?

Барри покачала головой.

– А если кто-нибудь попытается нас остановить?

– Пристрели его, – будничным тоном велел Грей. Потом кивком головы указал на дверь. – Проверь, нет ли кого-то в коридоре.

Барри осторожно высунула голову из палаты. В коридоре не было ни души, хотя из-за угла, там, где прорвало водопровод, доносился смех и гул голосов. Судя по всему, отсутствия агентов никто не заметил.

– Чисто, – прошептала она. – Бежим к лифту!

В три прыжка преодолев коридор, она поспешно нажала кнопку вызова лифта. Светящееся табло указывало, что он стоит на первом этаже. Дожидаясь, пока он придет, Барри приплясывала от нетерпения – на то, чтобы проехать два этажа, ушла, казалось, целая вечность. Барри все боялась, что кто-нибудь покажется из-за угла, но удача оказалась на их стороне.

Наконец лифт пришел – к счастью, пустой. Юркнув в кабину, Барри придержала дверь. Грей, держа Ванессу на руках, втиснулся вслед за нею, и Барри поспешно нажала кнопку первого этажа.

Ничего не произошло.

Прошло несколько томительно долгих мгновений.

Наконец двери закрылись, и лифт неторопливо пополз вниз.

Барри не отрывала взгляда от щели между створками дверей. Предположим, лифт остановится на первом этаже, а там кто-то стоит, трусливо гадала она. Если спросят, какого черта они делают, нужно ли ей стрелять?

К счастью, судьба оказалась милостива к ней, избавив ее от такой необходимости. На площадке первого этажа было пусто. Выглянув, Барри повертела головой, оглядывая коридор.

– В комнате отдыха для персонала полно народу, – шепотом доложила она. Оттуда доносился гул голосов. – Должно быть, обеденный перерыв.

– Пойдем другим путем, – прошипел он. – Не может же быть, чтобы не было другого выхода. Выйдем через другую дверь и обойдем здание с другой стороны.

– Кажется, я заметила в солярии французское окно.

Они торопливо миновали путаницу коридоров. Стеклянные раздвижные двери в солярии оказались закрыты, но с внутренней стороны Барри заметила задвижку.

– Они могут быть подсоединены к охранной системе, – заколебалась она.

– Рискнем.

Отодвинув задвижку, Барри налегла на дверь. Та с душераздирающим скрипом поехала в сторону. От неожиданности Барри обернулась и выстрелила в ту сторону, откуда слышался звук. Какая-то тропическая птица в белой клетке испуганно заорала и захлопала крыльями. К счастью, пуля угодила в густые заросли папоротника. Птица продолжала хлопать крыльями и истерически верещать, как будто ее резали.

– Проклятье! – выругалась Барри.

Судя по всему, персонал клиники давным-давно привык к этому, потому что на вопль никто не явился, однако Барри с Греем предпочли покинуть здание на цыпочках. Стараясь держаться в тени кустов, они миновали просматриваемый со всех сторон двор и облегченно перевели дух, когда добрались до парковки.

– Постой, – окликнул ее Грей.

Барри, хватая воздух пересохшими губами, обернулась. Грудь ее ходила ходуном, она с трудом переводила дыхание. А Грей, похоже, даже не запыхался. Поправив наушник, он какое-то время слушал, потом щелкнул клавишей, переключившись на передачу.

– Какие-то проблемы на служебной парковке? – негромко осведомился он.

Агент спецслужб сообщает что-то важное коллегам, сообразила Барри.

Ее взгляд метнулся к крыше, но она никого не заметила. Грей кивнул, давая понять, что можно двигаться дальше. Барри послушно повернулась и бросилась бежать. Грей держался позади, однако она слышала, как он сказал: – Нет, она в порядке, по-прежнему спит. – В голосе его слышалось легкое недоумение. – Проклятье! – вдруг закричал он. – Похоже, нас засекли!

Барри во весь дух бросилась к пикапу. Подбежав, она распахнула дверь, проворно запрыгнула внутрь, после чего помогла Грею затащить Ванессу и уложить ее на скамью.

– Держись! – коротко бросил Грей, спрыгнув на землю и с грохотом захлопнув за собой дверь. Мгновением позже двигатель пикапа взревел, и машина рывком тронулась с места. А еще через секунду оглушительный вой сирены потряс окрестности клиники Тэйбор-Хаус.

* * *
– Пирог просто замечательный, Аманда. Спасибо, – улыбнулся Дэвид. Забрав у него тарелку, Аманда поставила ее на поднос.

– Тебе спасибо, Дэвид. Рада, что тебе понравилось. Хочешь еще?

– Нет, спасибо. – он благодушно похлопал себя по животу. – У меня каждая калория на счету. Иначе не влезу в брюки.

Не удостоив его улыбки, Аманда спросила, не хочет ли он еще кофе. Меррит согласился, воспользовавшись случаем незаметно понаблюдать за ней, пока она наливает ему кофе. Покончив с этим, она прихватила поднос и ушла, оставив их с доктором в удобной гостиной.

– Аманда с самого начала меня невзлюбила, верно? – подмигнул он.

– Налить вам чего-нибудь? – Джордж открыл бар, вынул бутылку бренди и щедро плеснул в чашку с кофе.

– Нет, спасибо.

Президент сам напросился к Алланам на ужин. Сыновья доктора пришли в благоговейный восторг, тем более что президент попросил их показать домашнюю работу и даже написал каждому по записке, чтобы они могли на следующий день похвастаться в школе приятелям.

Уведя мальчиков в спальню, Аманда предложила мужу с Дэвидом перейти в гостиную и предложила им кофе с домашним пирогом. Она держалась с плохо скрываемой враждебностью, однако Дэвид привык к холодному приему. Как и прежде, он притворился, что ничего не замечает, и только посочувствовал бедняге Джорджу, что того угораздило жениться на такой ледышке.

Щедро плеснув себе бренди, Джордж уселся на диван. От острого взгляда Дэвида не ускользнуло, что руки доктора так дрожат, что он с трудом удерживает чашку.

– Ты нервничаешь, Джордж? Не знай я тебя, решил бы, что тебя мучает совесть, – хохотнул он.

– Зачем вы пришли? – с мукой в голосе простонал Джордж.

– Разве мне в этом доме не рады?

– Я этого не говорил.

– Вот и хорошо. Рад это слышать. – Дэвид невозмутимо поболтал ложечкой в чашке. – Теперь, когда мы одни, предлагаю перейти к делу.

– Что…

– Хотелось бы услышать твое мнение касательно последнего законопроекта в области здравоохранения, принятого Конгрессом. Меня интересует мнение специалиста.

Совершенно сбитый с толку, Джордж удивленно уставился на него.– Не знаю… – растерянно промямлил он. – Я ведь знаю об этом лишь в общих чертах.

– Что вполне достаточно, чтобы составить свое мнение. Так что ты об этом думаешь?

Зазвонил телефон, и Джордж, избавленный от необходимости отвечать, схватился за него, как утопающий хватается за соломинку.

– Алло, доктор Аллан. – он умолк. – Да, он здесь. – Повернувшись, он протянул трубку Дэвиду. – Что-то срочное. – он пожал плечами.

– Включи громкую связь.

Джордж удивленно воззрился на него, но не осмелился возразить.

– Президент слушает, – рявкнул Меррит. Он молча выслушал отчет о том, как первую леди забрали из клиники Тэйбор-Хаус.

– Что значит – забрали?!

– Увезли, господин президент. Похитили.

Меррит медленно поднялся на ноги.

– Что?! – с нажимом в голосе спросил он. Его собеседник несчастным голосом пояснил, как это случилось.

– А куда смотрели агенты спецслужб, черт бы их побрал? – прорычал Меррит.

– Их вырубили, мистер президент. Потом вынесли миссис Меррит из палаты, усадили в машину и уехали. Похоже, операция была проработана до мелочей и выполнена вполне профессионально. Охранники у ворот клиники и агенты службы безопасности сделали все возможное, чтобы задержать похитителей на выезде. Стрелять по машине они, естественно, не решились – побоялись попасть в первую леди. На предупредительные выстрелы в воздух похитители не остановились – машина протаранила ограду и, к сожалению, скрылась.

На звук голосов в комнату заглянула Аманда. Дэвид обратил внимание, что она как будто не слишком удивлена, услышав о похищении.

– Кто-нибудь уже взял на себя ответственность за похищение? Какая-нибудь террористическая группа?

– Грей Бондюран и Барри Тревис – их опознали. Сейчас они наши главные подозреваемые.

У Дэвида при этих словах перехватило дыхание.

– Святые угодники! – Он рассеянным жестом пригладил волосы. – Но как Бондюрану удалось пройти через охрану?

– Ну, он просто подошел к агентам, охранявшим палату первой леди, и сделал вид, что действует по вашему приказу.

– Да ничего подобного! – взревел выведенный из себя Меррит. – Он преступник. И обращаться с ним нужно как с обычным преступником! Надеюсь, это ясно?

– Конечно, господин президент. ФБР уже в курсе. Тамошняя полиция засекла их машину. Ее бросили на стоянке для трейлеров в нескольких милях от клиники. О похитителях или о первой леди пока ни слуху ни духу. Вероятно, они пересели в другую машину.

Слушая доклад, Меррит немного пришел в себя.

– Я немедленно возвращаюсь в Белый дом. Будут новости – звоните мне в машину.

– Разумеется, господин президент.

Повесив трубку, Меррит резко повернулся к Джорджу.

– Как ты мог такое допустить?!

– Я тут при чем? – возмутился бедняга доктор. – Меня там даже не было. Это вопрос к спецслужбам. Их недоработка.

– Мягко сказано, – рявкнул Меррит. – Вот что странно – едва я доверяю тебе Ванессу, как тут же происходит какая-нибудь неприятность!

– Если уж тут кто и виноват, так только вы, Дэвид, – бросилась на защиту мужа Аманда.

– Аманда! – всплеснул руками Джордж.

Меррит был бы рад собственными руками придушить эту надменную суку, осмелившуюся говорить с ним подобным тоном, однако он не мог не восхищаться смелостью этой женщины.

– Ладно, забудь об этом, Джордж, – резко бросил он. – Я возвращаюсь в Белый дом. Ты со мной?

– Разумеется.

Мужчины вышли через парадную дверь, окруженные агентами секретной службы, которых, естественно, вызвали по тревоге. У входа дожидался президентский лимузин с двумя машинами сопровождения. Возглавляли кортеж четверо полицейских на мотоциклах.

Пока они на полной скорости мчались в направлении Пенсильвания-авеню, Меррит, проверив, поднято ли стекло, отделяющее их от кабины водителя, повернулся к Джорджу. И вдруг начал хохотать.

– Я же говорил, что они это сделают! Разве я не говорил, что Грей до такой степени благороден – или, вернее, глуп, – чтобы устроить весь это идиотский спектакль с похищением?

Джордж Аллан тупо уставился в пространство.

– Да, Дэвид. Именно это ты и говорил.

– Я с самого начала знал, что он попытается похитить ее из клиники. А когда люди Спенса сообщили, что этот старый осел Уэлш с самого утра пытается водить нас за нос, я тут же догадался, что они приступили к операции.

– Похоже, вы с самого начала были правы. Во всем.

– Ты сделал, как я сказал?

– Да. Как раз перед тем, как уйти.

– И это сработало?

– Сработает. Она умрет от передозировки лития.

Естественно, именно эту причину укажут в свидетельстве о смерти. Но ни президента, ни доктора не смогут заподозрить – ведь в то время, когда первая леди оказалась в лапах Бондюрана и Барри Тревис, они мирно угощались домашним пирогом, запивая его кофе. А на этих двоих можно будет с легкостью повесить не только похищение, но и убийство.

Будучи близким другом первой леди, Грей просто обязан был знать, что за ее состоянием тщательно следят. Слишком малая доза лития – и у нее вновь начались бы перепады настроения. А слишком большая неминуемо привела бы к удару, коме или смерти, особенно в сочетании с седативными препаратами, которыми ее пичкали в клинике, чтобы держать в полусонном состоянии.

– Они захотят выяснить, где Грею удалось раздобыть лекарство, – заметил Джордж.

– Это при его-то возможностях? – отмахнулся Меррит. – Хорошему прокурору не составит никакого труда убедить присяжных, что он достаточно умен, чтобы раздобыть его и уничтожить все улики.

– А мотив? – настаивал Джордж. – Если они с такими трудностями похитили Ванессу, с какой стати им ее убивать?

Джордж иной раз бывал настолько туп, что Меррит недоумевал, как ему удалось получить медицинскую степень. К тому же у него появилась идиотская и чертовски неприятная привычка все усложнять.

– Грей ведь был ее любовником, а Ванесса его бросила. Вся страна может подтвердить, как он страдал из-за этого. Поначалу он решил уехать из Вашингтона, похоронить себя в глуши и там зализывать раны, нанесенные его самолюбию. Однако затаил обиду. И все это время дожидался удобного случая отомстить. Но он успокоился бы, только увидев ее мертвой.

– А Барри Тревис? Какой у нее мотив?

– Она ведь по уши влюблена в Грея, верно? И обрадовалась возможности устранить соперницу. А уж после того случая в Шинлине эти двое возглавили список врагов народа. Люди с легкостью поверят, что именно они виновны в злодейском убийстве первой леди.

Президент откинулся на спинку сиденья – на лице его сияла довольная улыбка.

– Превосходный план, Джордж. Просто-таки безупречный. Спенс всегда говорит, что чем пытаться уничтожить врага, лучше дать ему возможность сделать это самому. Чертовски жаль, что он этого не видит. Держу пари, ему бы понравилось.

ГЛАВА 42

Сенатор Амбрюстер поджидал Барри с Греем в заранее условленном месте. Лопасти вертолета уже вращались.

– Слава богу, вам удалось это сделать, – выдохнул он, когда Грей выбрался из машины. – Как она?

– Жива.

Сенатор заранее позаботился собрать целую команду врачей, готовых принять все надлежащие меры в случае, если бы во время перелета Ванессе вдруг стало хуже. Ее бережно уложили на носилки и понесли к вертолету – подбежавший врач принялся раздавать указания хлопотавшим вокруг помощникам.

– Милая, что они с тобой сделали? – Сенатор, сжимая ледяные пальцы дочери, бежал рядом с носилками.

Грея оттеснили в сторону. В последнюю минуту он крикнул суетившемуся возле Ванессы доктору:

– Нам как-то слишком уж легко оказалось туда пробраться. Подозрительно легко. Боюсь, они что-то с ней сделали.

Кивнув в знак того, что все понял, доктор не стал дожидаться дальнейших указаний – он запрыгнул в вертолет, и через секунду тот взмыл в воздух, оставив Барри и Грея на продуваемой всеми ветрами парковке.

Барри снимала эту сцену на видео. Хотя качество, естественно, оставляло желать лучшего, однако важность подобных кадров трудно было переоценить. Вертолет набрал высоту и направился в сторону Вашингтона. Барри с Греем молча смотрели ему вслед.

– Что ты имел в виду? – спросила она, сунув видеокамеру в сумку. – Я насчет твоей последней фразы.

– Сильно подозреваю, что те парни в клинике заранее знали, что мы придем.

Барри вытаращила глаза.

– Сама подумай, – продолжал он. – Если не считать те дурацкие предупредительные выстрелы в воздух, получается, что мы просто вошли, а после вышли, прихватив с собой первую леди Соединенных Штатов. – Сжав зубы, он с непроницаемым лицом смотрел в сторону удалявшегося вертолета. Потом лицо его помрачнело. – Остается надеяться, что мы не опоздали.

– Стоять! ФБР!

Кричали откуда-то из темноты у них за спиной. Барри с Бондюраном машинально обернулись. К ним бежали четверо с пистолетами в руках. В следующую минуту по глазам ударил яркий свет фар. Две машины вылетели на парковку и, взвизгнув тормозами, остановились в нескольких шагах от них.– Руки за голову, Бондюран!

Судя по всему, Грей решил, что сопротивляться не имеет смысла. Один из агентов, подойдя к нему, вытащил у него из-за пояса пистолет. Второй, вырвав у Барри сумку, принялся обыскивать ее.

– Я не вооружена.

– Ничего не говори, – предупредил Грей, пока ему надевали наручники и зачитывали его права.

Следуя его примеру, Барри молча подчинилась. Да и какой смысл возмущаться? Ее показания, подкрепленные снятым ею видео, помогут снять с них все подозрения, а заодно отпустят и грехи, совершенные при попытке похитить первую леди. Но говорить об этом сейчас – только попусту сотрясать воздух. Лучше подождать, пока сенатор с Ванессой устроят конференцию, на которой публично обвинят президента в убийстве невинного ребенка и попытках убить собственную жену.

Барри с Греем отвели к разным машинам. Агент молча распахнул перед ней дверцу и подтолкнул, собираясь усадить на заднее сиденье.

Но то, что она увидела внутри, повергло ее в такой ужас, что Барри, закричав не своим голосом, уцепилась за дверцу и попыталась вырваться.

– Грей! – Агент поспешно затолкал ее в машину.

В окне другой машины появилось лицо Грея. Он услышал ее крик, почувствовал ее страх и понял, что что-то происходит. Он отбивался от агентов, пытаясь вырваться, но со скованными руками это было не так-то просто. В конце концов его запихнули в кабину – хлопнули дверцы, пронзительно взвизгнули шины, и обе машины рванули с места.

Скорчившись на заднем сиденье серого седана, Барри давилась рыданиями – ее соседка таращилась на нее пустыми глазами. Съехавший набок растрепанный парик, откровенно бессмысленное выражение лица…

Долли.

* * *
Джордж Аллан смотрел на спящих сыновей, чьи головки едва виднелись из-под вороха смятых простыней. Младший из мальчишек, спавший на нижнем ярусе – обаятельный сорванец, спортсмен, будущий покоритель женских сердец – таким людям в жизни обычно легко.

Старший унаследовал серьезность матери. Даже сейчас, во сне, он казался чем-то озабочен. Более умный, чем младший брат, он всегда был трудягой, который не ищет легких путей. С его умом, упорством и самодисциплиной он наверняка добьется успеха на любом поприще. В глубине души Джордж надеялся, что старший сын пойдет по его стопам.

С нежностью поцеловав обоих сыновей, Джордж на цыпочках вышел из детской. Дверь в супружескую спальню была открыта. Аманда, как обычно, оставила включенным ночник. Несмотря на бурные ссоры, на холодную отчужденность, они по-прежнему спали вместе. Слабый свет ночника словно говорил ему: я жду тебя. Ты можешь вернуться, если захочешь.

Взгляд доктора задержался на лице спящей жены. Пряди шелковистых волос разметались по подушке, ровное, спокойное дыхание. Сейчас, во сне, она выглядела очаровательно. Ему вдруг мучительно захотелось дотронуться до нее, коснуться поцелуем губ, но он боялся ее разбудить.

Он попятился, на цыпочках вышел из комнаты, спустился по лестнице в кабинет и бесшумно прикрыл за собой дверь. Во рту пересохло. Джордж налил себе выпить, поставил стакан на стол и со вздохом опустился в кресло.

Ночь выдалась мучительно долгой. Вместе с Дэвидом они ждали, пока им не сообщили, что с Ванессой все в порядке – сенатор отвез ее в больницу.

Джордж безумно устал. Он маленькими глотками потягивал виски, наслаждаясь разливающимся по телу теплом. Все было бы хорошо, – если бы не мучившие его мысли. О том, что Дэвид приказал ему сделать…и о том, как он ослушался его приказа.

Допив все, что было в стакане, Джордж отпер нижний ящик стола. Револьвер был малого калибра, но если выстрелить в рот, быстрая и безболезненная смерть гарантирована. Джордж прокрутил барабан, проверив, все ли патроны на месте, вернул его на место и положил револьвер на стол перед собой.

Потом сунул руку в нагрудный карман и вынул оттуда небольшую пластиковую бутылочку. Она так и осталась нераспечатанной – литий по-прежнему был внутри, а не тек по венам Ванессы, как надеялся Дэвид.

Последний раунд остался за Джорджем – он вышел из этой схватки победителем, помешав Дэвиду совершить хладнокровное убийство. Оставалось только надеяться, что Аманда это поймет. Может, эта его лебединая песня сможет искупить годы преступной слабости. Возможно, она вновь полюбит его. Хотя бы чуть-чуть.

Джордж положил пузырек на стол, взял в руки револьвер и сунул дуло в рот.

* * *
Поездка оказалась долгой. Барри попыталась вытянуть из своих спутников хоть что-то о Дэйли, но все было напрасно. Она пустила в ход все – слезы, мольбы, даже угрозы, однако они упорно молчали. Грей пребывал в таком же неведении, как и она. Наконец машины остановились, их высадили возле неприметного офисного здания в центре Вашингтона, завели в служебный лифт, и через пару минут они оказались на седьмом этаже.

Возможно, потому, что Грей продолжал отчаянно сопротивляться, его первым втолкнули в комнату. Поток ругательств, которыми он разразился, заставил сердце Барри сжаться – судя по всему, ничего хорошего ждать не приходилось.

Больше всего она боялась увидеть избитое, изломанное, окровавленное тело Дэйли. Вместо этого он развалился на диване – усталый, но живой и, похоже, невредимый. Барри так обрадовалась, увидев его, что ринулась к нему через всю комнату и рухнула перед ним на колени, не зная, то ли плакать, то ли смеяться.

– Дэйли, ты в порядке?!

– Уже да, – просипел он. – Теперь, когда убедился, что вас не пристрелили.

– Но у них в машине была Долли. Я боялась…

– Они были настолько любезны, что привезли мне кислородный баллон, так что я жив. По крайней мере, пока. Ну, хватит обо мне. Удалось вам вытащить миссис Меррит?

– Да. Она сейчас в надежных руках, хоть и очень слаба. Мы даже не уверены, выживет ли она.

Один из агентов снял с ее рук наручники и даже помог ей подняться на ноги. Барри обернулась, чтобы рассмотреть хозяина кабинета. И возмущенным жестом сунула ему под нос руки, на которых красовались ссадины от «браслетов».

– Неужели это было так уж необходимо, Билл?

Казалось, министр юстиции Уильям Йенси слегка опешил от такого напора.

– Привет, Барри. Мистер Бондюран. – он слегка кивнул.

Грей не верил собственным ушам.

– Вы знакомы?!

– Еще с колледжа, – буркнул Йенси. – Барри работала репортером на радиостанции у нас в кампусе. А я был президентом студенческого общества. В те дни она частенько приходила ко мне клянчить материал для своих репортажей.

– И сейчас иногда прихожу. Это и есть мой информатор в министерстве юстиции.

– Министр Йенси – твой информатор?!

– Я никогда не разглашал конфиденциальную информацию, – поспешил вмешаться Йенси. – Просто соглашался подтвердить или опровергнуть сведения, которые она получала из других источников. И старался помешать ей делать глупости, что порой бывало нелегко, – добавил он, покосившись на Барри.

– Ну так что, Билл, это действительно было так уж необходимо? – повторила Барри.

– Мы обязаны были официально вас арестовать. Ты и мистер Бондюран разыскивались по подозрению в похищении. – Он покосился на Дэйли. – Мистер Уэлш уже сознался, что является вашим сообщником.

– Да, Дэйли нам помогал. Но в похищении он не участвовал. И потом, причем тут похищение? Мы не похитили Ванессу Меррит – мы ее спасли!

– От кого или от чего?

– От собственного мужа.

Йенси смерил мрачным взглядом сначала Барри, потом Бондюрана.

– Честно говоря, я с самого начала боялся, что именно это вы и скажете.

– Непохоже, чтобы ты был очень удивлен, – бросила Барри.

– Просто сегодня вечером было несколько странных звонков. Сначала позвонил сенатор Амбрюстер, а сразу же после него – президент. Похоже, ваше возвращение в Вашингтон, мистер Бондюран, поставило всех на уши. Сначала меня просят объявить вас в розыск, потом мне выкручивают руки, чтобы я отменил собственный приказ и оставил вас в покое. А потом вдруг выясняется, что с Бондюраном водит дружбу – угадай, кто? Правильно, ты, Барри. Кстати, – вдруг сухо добавил он, – могу тебя поздравить. Ты здорово заморочила голову моим парням на похоронах Хови Фриппа. Даже вспоминать не хочется, как они пересказывали мне твои байки насчет орального секса за рулем.

– Насчет чего? – Грей слегка обалдел.

– Долгая история, – смущенно пробормотала Барри. Потом покосилась на Йенси: – Извини, пришлось пудрить им мозги – откуда мне было знать, что это не плохие парни?

– Они ведь представились, как агенты ФБР.

– Знаю, знаю, – отмахнулась Барри. – Но они ведь вполне могли оказаться… – Она осеклась. Потом скосила глаза на Грея, не зная, можно ли быть откровенной с Йенси.

От необходимости принять трудное решение ее избавил Дэйли.

– Она решила, что эти парни работают на Спенсера Мартина, – все еще полулежа на диване, объяснил он.

– На Спенсера Мартина, значит… – задумчиво протянул Йенси. – А вы в курсе, что за вами следил кто-то еще? Мои парни пару раз сообщали, что за вами «хвост». Мы все гадали, кто бы это мог быть.– Приказ исходил от Спенса, – угрюмо бросил Грей.

Йенси обернулся к нему:

– Уж не думаете ли вы, что я поверю вам на слово?

– Я думаю, что раз вы являетесь руководителем судебного ведомства, то защищать людей от плохих парней – ваша прямая обязанность! – отрезал Грей.

– А еще я обязан защищать права этих самых парней, которых некоторые люди неизвестно почему вдруг стали считать плохими, – парировал Йенси.

Почувствовав нарастающую враждебность, Барри решила, что пора вмешаться:

– Билл, позволь нам изложить тебе факты. И тогда, я уверена, ты согласишься, что Спенсер Мартин – опасный человек.

– Я весь внимание. О каких фактах речь? А, Барри? С того времени, как вышел твой репортаж о СВДС, твое имя подозрительно часто упоминается рядом с именем первой леди, а потом она вдруг загадочным образом исчезает. Только избавьте меня от необходимости выслушивать ту чепуху, что молол на пресс-конференции Далтон Нили – я ведь все-таки не идиот. Секретная служба молчит, как будто набрав в рот воды. Мы, конечно, догадались, что вы что-то затеяли, когда вы пересели в машину на многоуровневой стоянке. Поэтому мы взяли в оборот старика…

– Эй! – возмутился оскорбленный до глубины души Дэйли.

– …так что смерть от руки тех, кто, по-вашему, работает на Спенсера Мартина, ему не грозит, – невозмутимо продолжал Йенси. Расстегнув пиджак, он сунул пальцы за пояс брюк. – Проклятье, объяснит мне кто-нибудь наконец, что происходит?! Я намерен докопаться до правды. Только поэтому вас привезли сюда вместо того, чтобы прямиком отправить в тюрьму по обвинению в тяжких преступлениях.

– Ценю твое доверие, Билл, – хмыкнула Барри. – Но разве мне не положен адвокат?

– Положен. Позвонить ему? Или ты предпочитаешь просто рассказать мне все, как друг?

– Без протокола?

– Без протокола.

Многие годы он был известен ей, как человек чести. Дружба с Йенси не раз и не два давала ей шанс сделать отличный репортаж. Конечно, она злилась, когда Йенси отказывался дать ей материал, отговариваясь тем, что речь, мол, идет о национальной безопасности. Однако он никогда не обманывал ее. Так что у нее не было причин не доверять ему.

– Ладно, – кивнула Барри. – Но мне так много нужно тебе рассказать… Даже не знаю, с чего начать.

– Начинай со Спенсера Мартина.

– Много ли тебе известно о нем? Он…

– Осторожно, Барри, – вмешался Грей, кивнув на Йенси. – Конечно, он твой однокурсник, а также доверенный и надежный источник, однако прежде, чем раскрыть карты, вспомни, кто назначил его на эту должность и на кого он работает.

– Я помню, кто меня назначил, мистер Бондюран. – Йенси оскорбленно поджал губы. – Однако я работаю не на президента, а во имя интересов народа Соединенных Штатов. И, поверьте, я очень серьезно отношусь и к своей работе, и к той ответственности, которую на меня налагает этот пост. Что касается остального, тут вы правы. Эту должность я действительно получил благодаря Дэвиду Мерриту. Однако и я уже унюхал вонь, которой в последнее время попахивает от Белого дома. Что же до Спенсера Мартина, то мне известно и о его личной армии, и о том, что у него имеются осведомители едва ли не в каждом департаменте федерального правительства, включая, как ни печально, и министерство юстиции.

– Однако, по-моему, влияние, которое он оказывает на президента, куда страшнее. И мне хотелось бы знать, почему президент пляшет под его дудку, и насколько это влияние велико. Сказать по правде, Бондюран, мне не нравилось, что Барри столько времени проводит в вашем обществе. Именно поэтому я поспешил предупредить, что вас видели в Белом доме. Решил, что вы один из подручных Мартина.

– Ошибаетесь, – ледяным тоном отрезал Бондюран.

– Возможно. Вы бы и сейчас торчали в своем Вайоминге, если бы не эта история с миссис Меррит, я угадал?

– Точно, – кивнул Грей. – Из-за нее же я и попал сюда.

Йенси какое-то время вглядывался в его лицо. Потом опять повернулся к Барри:

– А ты заварила всю эту кашу после того репортажа о СВДС?

– На самом деле все началось с того, что Ванесса Меррит позвонила и пригласила меня на кофе. Это долгая история – рассказав ее, я неизбежно обвиню президента в таких преступлениях, от которых кровь стынет в жилах.

– Для этого вас и привезли сюда, – проговорил Йенси. – Мне все равно, сколько времени это займет, и для меня не важно, насколько влиятельные лица в ней замешаны. Я хочу услышать правду.

ГЛАВА 43

– Проклятье! Все пошло прахом! Барри с Греем как в воду канули. Ванесса в какой-то чертовой клинике. В клинике! И это в то время, как до меня должна была дойти печальная весть о ее скоропостижной смерти! А вместо этого меня спешат обрадовать, что она сейчас в клинике при университете Джорджа Вашингтона!

– Успокойся, Дэвид.

Меррит резко обернулся. Взгляд его глаз был холоден и тверд, как алмаз.

– Хватит меня опекать, Спенс! Если я облажался, значит, облажался и ты. Вспомни об этом, когда в следующий раз придет охота с самоуверенным видом сказать очередную банальность.

– Я тебя не опекаю, Дэвид. И мне не до банальностей. Меня это беспокоит не меньше тебя. Но если мы потеряем голову, будет только хуже.

– Куда уж хуже!

– Может быть и хуже.

Дэвид в сердцах стукнул кулаком.

– Как такое могло случиться?

– Не знаю. В Тэйбор-Хаус все шло согласно плану. Мои люди наступили на горло собственной гордости и позволили Бондюрану перехитрить их. Но откуда нам было знать, что всего в паре миль от клиники сенатора будет ждать вертолет?

– А должны были! За это я вам и плачу! Кстати, куда, к дьяволу, провалился Джордж? Он улизнул под шумок, так что сейчас должен уже быть дома. Позвони ему. Выясни, смогут ли доктора в той клинике как-то исправить то, что он сделал.

– Уже звонил. Несколько раз. Телефон все время занят, а на пейджер он не отвечает.

– С ума сойти! Он ведь лечащий врач Ванессы. Как ты думаешь, может, он поехал не домой, а к ней в клинику? – с надеждой в голосе спросил Дэвид.

– Вряд ли. Да сенатор его и на пушечный выстрел не подпустит к Ванессе!

– Господи! Если и это не сработает…

– Тогда мы придумаем что-то другое, – невозмутимо ответил Спенс. – Кстати, не нужно забывать о том, что сейчас Ванесса представляет серьезную опасность для всей администрации. Она, ты и я – единственные, кому известно, что произошло в ту ночь в детской. Джордж наверняка что-то подозревает, но доказательств у него нет. Так или иначе, мы должны позаботиться о том, чтобы Ванесса умолкла навсегда. Тогда никто ничего не узнает.

– Кроме тебя, – пробормотал Меррит, бросив на Спенса многозначительный взгляд, – и меня.

* * *
Рассвет едва занимался, когда президент примчался в клинику, чтобы увидеть жену. Вместо обычной пиджачной пары он напялил первое, что попалось под руку, а сверху натянул ветровку – президент решил, что взъерошенный вид послужит лучшим доказательством его искреннего беспокойства за жену.

Первыми в клинику прибыли агенты службы безопасности. В клинике царил настоящий бедлам. Повсюду толклись репортеры, в прямом эфире живописуя подробности о состоянии здоровья первой леди. Президент, избегая парадного входа, предпочел пробраться внутрь через кухню, потом поднялся на служебном лифте, а оттуда его провели в палату, где лежала первая леди.

Первым, кого он увидел, был сидевший у изголовья постели сенатор.

– Как она, Клит? – с тревогой в голосе спросил президент.

– Почему бы тебе не спросить ее саму?

Ванесса, похоже, спала. Но стоило мужу приблизиться к ее постели, как она открыла глаза.

– Привет, дорогая. Слава богу, с тобой все в порядке.

– Привет, Дэвид. Как мило с твоей стороны прийти, – с насмешкой в голосе пробормотала она.

– Господин президент, это доктор Мерфи.

Меррит едва удостоил доктора взглядом:

– Доктор, что с моей женой?

– По-моему, господин президент, первая леди получала неоправданно большие дозы лития. А учитывая халдол[14] и седативные препараты, которые ей давали, это могло ухудшить ее состояние.

– Я думал, ей регулярно делали анализ крови.

– Доктор Леопольд переслал мне по факсу ее медкарту. – доктор пожал плечами. – Уровень лития в крови в пределах нормы, однако эти показатели не совпадают с теми, которые были получены в нашей лаборатории.

– Но как служащие доктора Декса Леопольда могли допустить подобную небрежность?

Никто не осмелился высказать догадку на этот счет. В палате повисла тишина. На лице доктора Мерфи отразилась растерянность.– И каков прогноз? – спохватился Дэвид.

– Мы поставили вашей жене капельницу, чтобы очистить организм от токсичных веществ. На это потребуется несколько дней. После этого я снижу дозу препаратов до эффективного, но вполне безопасного для здоровья уровня. Мы же не хотим, чтобы она превратилась в зомби, а к нам ее доставили практически в таком состоянии.

– Но она поправится?

– Да, господин президент.

– Слава богу! – Схватив руку Ванессы, президент прижал ее к губам, потом нагнулся и с нежностью поцеловал жену. Однако ее губы были холодны и неподвижны – ему показалось, он поцеловал манекен.

Доктор Мерфи извинился и вышел, оставив их одних. Заметив, что сенатор готов обрушиться на него с обвинениями, Дэвид решительно перехватил инициативу:

– Ну, Декс Леопольд у меня попляшет! – со злостью прошипел он. – Ох, и надеру же я ему задницу!

– Прежде чем кидаться угрозами надрать кому-то задницу, – оборвал его сенатор, – советую подумать, как прикрыть свою.

– Что вы имеете в виду? – сделав удивленное лицо, спросил Дэвид.

В этот момент в дверь постучали. На пороге появился Спенсер Мартин.

Ванесса, разом ожив, со свистом втянула в себя воздух. Сенатор поднял голову.

– Так, так, – протянул он. – Наш плохой мальчик решил наконец объявиться.

Но Спенсер и бровью не повел. Проигнорировав оскорбительное замечание сенатора, он повернулся к Ванессе.

– Рад слышать, что вам уже лучше, – он покосился на президента, – Далтон Нили старается сдерживать журналистов, уверяя, что прогноз состояния первой леди самый благоприятный. Думаю, вам стоит самому поговорить с ними, сэр – успокоить нацию, сообщив, что первая леди скоро вновь приступит к своим обязанностям.

– Хорошая идея, – кивнул Дэвид. – Сенатор, составите мне компанию? Ваше присутствие на пресс-конференции будет лучшим доказательством, что у нас хорошие новости.

Сенатор нагнулся к дочери:

– Ты не возражаешь, милая? Побудешь немного одна?

– Я уже больше не одна, папа, – мягко сказала она.

– Конечно, нет. – он поцеловал ее в лоб. Потом выпрямился и кивнул на дверь: – После вас, господин президент.

Дэвиду почему-то очень не понравилась эта уступчивость сенатора. Как-то все это было подозрительно. Но еще подозрительнее была та откровенная, неприкрытая ненависть, которую он прочел во взгляде жены. Тем не менее он попрощался, снова поцеловал ее руку и покинул палату, пообещав, что очень скоро вернется.

* * *
Дэвид Меррит с самого начала своего президентства никогда не упускал случая продемонстрировать, что готов пообщаться с народом, который избрал его на этот пост. Эта его открытость и дружелюбие привлекали к нему сердца людей, готовых грудью встать на защиту своего президента. Сегодняшний день не стал исключением.

К неудовольствию агентов службы безопасности, импровизированную пресс-конференцию решено было провести тут же, на первом этаже клиники. Толпа репортеров и персонал клиники сгрудились возле нейлонового шнура, который наспех протянули в качестве разделительного барьера.

Взмокший от напряжения Далтон Нили с облегчением юркнул за спину президента, чье появление было встречено с благоговейным восторгом. Журналисты тут же засыпали его вопросами. Когда волнение немного улеглось, президент объявил, что они с сенатором Амбрюстером только что навестили первую леди.

– Нам обоим удалось с ней поговорить. Она хорошо себя чувствует, поправляется, у нее отличное настроение. Мы с сенатором признательны персоналу клиники за ту заботу и внимание, которые ей здесь оказывают – как врачам, так и медсестрам.

Сенатор не переставал удивляться самообладанию Дэвида, его умению держать себя в руках даже в такой патовой ситуации. В глубине души он даже восхищался президентом, которого сам же и создал, как скульптор восхищается своим творением. Однако он не мог не понимать, что создал чудовище. И вот теперь, как и герою романа Мэри Шелли, создателю предстояло уничтожить свое творение.

На коварный вопрос, а где же доктор Аллан, президент уклончиво ответил, что в данное время с доктором пытаются связаться. Его попросили прокомментировать наделавшее столько шуму «похищение» миссис Меррит из клиники Тэйбор-Хаус – президент сказал, что сделает это, когда у него будет больше информации.

– Пока сведения, которыми я располагаю, крайне противоречивые, – добавил он.

После этого он извинился, сказав, что их краткая пресс-конференция окончена, поблагодарил журналистов за понимание и принялся проталкиваться к выходу. Репортеры накинулись на сенатора с вопросами, но он, отказавшись отвечать, попросил Дэвида подвезти его до дома.

Дэвид недовольно поморщился, однако кивнул и сообщил водителю, что по дороге в Белый дом им предстоит сделать незапланированную остановку у дома сенатора.

– Садись в другую, – резко бросил Спенсу сенатор, когда тот попытался вслед за ними усесться в президентский лимузин.

Спенс вопросительно глянул на Меррита, явно ожидая приказаний.

– Пожалуйста, Спенс, – пробормотал тот. Сенатор мог бы поклясться, что Спенсу это не понравилось, однако спорить он не осмелился, стремясь «сохранить лицо».

– И когда же он объявился? – поинтересовался сенатор, когда президентский кортеж выехал с парковки перед клиникой.

– Как раз когда вы сочинили эту смехотворную байку о… как это вы выразились? Деликатное личное дело?

– Что-то вроде этого, – хохотнул сенатор. – Сказать по правде, я даже жалею, что Бондюран не пристрелил этого сукиного сына, когда у него была такая возможность.

– Вы поэтому попросили вас подвезти? Чтобы в очередной раз сообщить, что вы весьма невысокого мнения о моем советнике?

– Нет. Чтобы поговорить кое о чем куда более важном, чем этот мерзавец.

– Хватит об этом, Клит. Мне надоело слушать о том, что я якобы балансирую на краю гибели и только вы можете меня спасти.

– Вообще говоря, ты не так уж далек от истины, Дэвид. Я, так сказать, единственный, кто стоит между тобой и пропастью, полной дерьма – причем, такой глубокой, что тебе нечего и мечтать достать до дна.

– Звучит серьезно! – насмешливо присвистнул Дэвид.

– Все шутишь? Ну, а как тебе это? – Сенатор устремил на него свой немигающий взгляд, от которого Меррита всегда кидало в дрожь. – Ванесса родила ребенка от другого, поэтому ты убил его и пытался убить ее – по меньшей мере дважды.

После этого заявления улыбка Меррита мгновенно исчезла, словно ее стерли тряпкой, но сенатор не удивился – чего-то в этом роде он и ожидал.

– Если это Ванесса вам наболтала, значит, она еще более чокнутая, чем мы думали. Впрочем, мы оба знаем, что она всегда была с приветом.

Сенатор подавил гнев, не желая давать Дэвиду даже самого маленького преимущества.

– Я не собираюсь тратить время на пустые препирательства, Дэвид. Наверняка на каждое мое обвинение у тебя найдется куча лживых возражений, объяснений или доказательств. Я знаю эту твою манеру – ведь это я в свое время учил тебя. Поэтому давай облегчим жизнь нам обоим. Я могу гарантировать тебе то, что тебе нужно позарез.

– Вот как? И что же это?

– Мое молчание. И молчание Ванессы.

– В обмен на что?

– На развод. По взаимному согласию.

В лице Дэвида не дрогнул ни один мускул.

– Вы, должно быть, спятили, сенатор. Или у вас старческий маразм.

– Нет.

– Вы предлагаете мне развестись с Ванессой? Без суда?

– Не предлагаю. Требую. Иначе…

По губам Меррита снова скользнула издевательская ухмылка.

– Иначе что?

Сунув руку в портфель, сенатор достал оттуда большой запечатанный конверт.

– Иначе я немедленно позвоню Биллу Йенси и покажу ему вот это.

Он протянул конверт зятю. Тот небрежно открыл его, вытащил несколько цветных фотографий… и с содроганием отшвырнул их, словно клубок ядовитых змей.

– Тошнотворное зрелище, не так ли? Просто с души воротит. Впрочем, она ведь истекла кровью. Только вот смерть Бекки Стерджис не была несчастным случаем – она вовсе не упала и не ударилась головой об угол стола, как ты сказал мне в ту ночь. Ты просто забил ее до смерти. И эти снимки – лучшее тому доказательство.

Дэвид был потрясен, однако на удивление быстро пришел в себя.

– Вы блефуете, сенатор. Это на вас не похоже. Но ведь меня даже нет на этих снимках! Да и кто докажет, что на них Бекки Стерджис, а не какая-то другая женщина? С таким же успехом вы сами могли забить эту девку до смерти.

– Мог, но я этого не делал. Кстати, в конверте не только снимки.

Дэвид встряхнул конверт. Из него выпала аудиокассета.

– Нет, это ты ее убил, Дэвид. Вспомни, ты ведь тогда сам сознался, когда появился в слезах на пороге моего дома. Помнишь? Ничего, если даже забыл, все здесь, на кассете. Я все записываю, – негромко добавил сенатор. – Потом стираю ненужное, а все, что может пригодиться, храню. Увидев, что ты сделал с той бедняжкой и ее малышом, я решил, что эту пленку стоит сохранить.Он довольно усмехнулся, заметив крупные капли пота, выступившие на лбу зятя.

– Вы не сможете использовать пленку против меня, – прохрипел Меррит. – Вы ведь тоже в этом замешаны.

– Да, не хотелось бы, – кивнул сенатор. – Жизнь, которую я посвятил служению обществу, закончилась бы позором. Вместо этого я бы предпочел послать тебя к черту и провести остаток своих дней на какой-нибудь спокойной должности, рядом с любимой дочерью. А этот прискорбный факт твоего прошлого, – сенатор кивнул на снимки, – может просто бесследно исчезнуть – раз и нет. Все, что от тебя требуется, это отпустить Ванессу без лишнего шума и ненужных откровений в прессе.

– Как, по-вашему, я смогу это сделать?

Сенатор пожал плечами.

– Просто не сошлись характерами. А смерть ребенка окончательно разрушила то, что еще оставалось от вашего брака. Миллионы супружеских пар по всей Америке станут вам сочувствовать. А откровенность, с которой вы объясните причину своего развода, возможно, даже завоюет вам немало голосов избирателей.

Дэвид поскреб подбородок.

– Думаете, я идиот? Развод, да еще накануне выборов – для любого политика это же просто самоубийство! Да моя же собственная партия потребует, чтобы я снял свою кандидатуру.

– Ну, ты ведь этого не знаешь, верно? Развод в конце концов не преступление. В отличие от двойного убийства, которое, кстати, не имеет срока давности. – Сенатор помолчал, давая возможность зятю оценить последствия, которые будет иметь обнародование гнусных подробностей убийства Бекки Стерджис. – Для тебя это выгодная сделка, Дэвид. Подумай об этом. Даже если бы это не касалось меня самого, я и тогда посоветовал бы тебе согласиться.

– Эти снимки ничего не доказывают. И эта ваша чертова запись тоже!

– А это, в сущности, не так уж и важно, – невозмутимо бросил сенатор. – Один лишь намек на подобный громкий скандал – и у тебя, считай, никаких шансов на второй срок. В сущности, ты превратишься в отверженного. И что бы ты ни делал, от этого тебе не отмыться до конца жизни.

Лицо Меррита перекосилось от бешенства, но сенатор понимал, что первый раунд остался за ним. Но ему предстоит выиграть еще немало таких раундов прежде, чем Дэвид запросит о пощаде. Это дело вызовет грандиозный скандал, а ведь ему известно еще и о других темных делишках зятя, и их немало. Он станет одно за другим вытаскивать их на свет божий. Если хорошенько покопаться в грязном белье Меррита, этого хватит на годы. Травля будет продолжаться долго, очень долго – даже после того, как он, сенатор Амбрюстер, отправится на тот свет. Но он умрет счастливым, зная, что Дэвиду Мерриту больше не знать покоя.

А пока он был доволен. Для одного утра вполне достаточно, решил сенатор.

– Оставь себе снимки, Дэвид. У меня имеются копии. Кстати, на тот случай, если ты прикажешь Спенсу подослать ко мне одного из своих головорезов, учти, что негативы и копия записи хранятся у моего адвоката. Вместе с моим распоряжением немедленно отправить все это в средства массовой информации, если обстоятельства моей смерти покажутся ему подозрительными.

Лимузин остановился перед домом сенатора.

Амбрюстер уже взялся за ручку, но Меррит схватил его за рукав.

– Вы пообещали, что будете молчать… А как насчет Барри Тревис и Бондюрана? Разве вы не заодно?

– С этой пустоголовой репортершей и человеком, соблазнившим мою дочь?! – моментально ощетинился сенатор. – Вот еще! Но… Впрочем, предоставь это мне. – он по-отечески похлопал зятя по коленке. – А ты пока подумай над моими словами и приходи. Уверен, мы договоримся.

Саедра Браун