Чужие интриги

ГЛАВА 38, 39, 40

Дэйли сделал знак хиппи, торговавшему на перекрестке розами. Мгновением позже тот уже лежал на полу на заднем сиденье, а еще через минуту перекресток остался далеко позади.

– Лихо проделано, Дэйли, – одобрительно хмыкнул Грей, стаскивая с себя парик вместе с налобной повязкой. – Между нами еще три машины и автобус вдобавок.

– Кажется, я понемногу набил себе руку, – бросил Дэйли. – Как торговля?

– Процветает. Даже бросать жалко. А это кто с тобой? – поинтересовался он, кивнув на фигуру на пассажирском сиденье.

– Я назвал ее Долли.

Долли, надувная кукла с огромными глазами, была одета в куртку Барри. На голове у нее красовался рыжий парик, еще более растрепанный, чем «хипповая» бороденка Грея. Дэйли пристегнул ее ремнем безопасности, чтобы кукла не свалилась на пол.

– Предполагается, что это я, – объявила Барри, свернувшаяся клубочком на заднем сиденье.

Грей, стараясь не высовываться, оглядел куклу.

– Просто как две капли воды, – одобрительно хмыкнул он.

– Рада, что тебе понравилось, – ничуть не обиделась Барри. – Теперь можно не мучиться угрызениями совести, что поливала тебя грязью перед федералами. – Хихикая, она рассказала об их разговоре на кладбище.– Это было до того, как сенатор Амбрюстер понял свою ошибку и принял меры, чтобы удалить твое имя из списка тех, кто находится в розыске. Не знаю, чем ты его припугнул, но это сработало. Это было во всех новостях – сенатор с пеной у рта утверждал, что его, мол, просто неправильно поняли. Ругал на чем свет стоит правительственную связь, свалил все на своих сотрудников, поклялся строго наказать виновных. А вслед за сенатором выступил и президент – заверил избирателей, что Спенсер Мартин жив и просто уехал на какое-то время, чтобы уладить «личные дела».

– Что может подразумевать все, что угодно, от удаления геморроя до государственной измены.

– Совершенно верно. И добавил, что, покончив с этим, мистер Мартин вновь вернется к своим обязанностям в Белом доме. В кулуарах сенатора, конечно, поругивали, однако он принял это вполне благодушно.

– Расскажи ему о том звонке из министерства юстиции. – Дэйли, хоть и пытался избавиться от «хвоста», однако постарался не упустить ни слова из их разговора.

– От твоего информатора?

– Да, – кивнула Барри. – Со мной связался информатор, но вместо того, чтобы рассказать что-то полезное о том, что я, в общем-то, и так уже знала – ну, что ты уже не в розыске, – «источник» заявил, что информация нужна ему самому.

– Какая информация?

– Цитирую: «Что за хрень вообще происходит?» Из-за всей этой неразберихи с сенатором, Йенси и отделом криминальных преступлений ФБР у них там сейчас полный бардак. – Барри лукаво улыбнулась. – Итак, милый, вот и все мои новости. А как прошел твой день?

– Мне удалось отыскать Тэйбор-Хаус.

* * *
На тот случай, если Грею все-таки удастся отыскать клинику, у Барри с Дэйли был уже заранее разработан план.

– Как думаешь, тебе удалось избавиться от «хвоста»? – спросила она Дэйли.

– Еще пять минут назад, – похвастался тот.

– В машине может быть электронное устройство слежения, – предупредил Грей. – Правда, передатчика вроде нет, но это еще ничего не значит. Нужно поторопиться.

Следуя указаниям Грея, Дэйли въехал на многоуровневую парковку, где на втором этаже их поджидал еще один автомобиль, который предусмотрительно оставил там Бондюран. Барри с Греем поспешно выбрались из машины. Дэйли последовал их примеру. На всякий случай они не стали глушить двигатель.

– Вы уж там поосторожнее, – напутствовал он.

– Ты тоже, – бросила Барри. – Баллон проверил? Тебе хватит кислорода до нашего возвращения?

– Да.

– Сделай круг вокруг квартала, потом отправляйся куда-нибудь поужинать – словом, все, как обычно, – напомнил Грей. – Займи их на пару часов, но никакой самодеятельности, понял? Не увлекайся.

– Знаю, знаю, – огрызнулся Дэйли. – Ты мне это уже десять раз говорил. Помню.

– Ты справишься, – кивнул Грей. – Пошли, Барри.

Она оглянулась – Дэйли выглядел таким старым и немощным, что у нее защемило сердце. Все эти игры в «кошки-мышки» были ему явно не под силу. И они до ужаса не вязались с кислородным баллоном, который он повсюду таскал за собой.

– Что бы ни случилось, мы вернемся еще до рассвета, и я обязательно загляну к тебе. Обещай, что будешь осторожен.

– Обещаю.

– И что не станешь обижать Долли.

– Мы с ней поладим. Она-то не станет пилить меня из-за ерунды.

– И если почувствуешь себя плохо, сразу возвращайся домой, обещаешь?

– Обещаю.

– Вот так всегда – обещаешь, а потом никогда не делаешь, – проворчала Барри.

– Барри, – окликнул уже забравшийся в машину Грей. – Поторопись.

– Беги, а то план Грея сорвется, – подтолкнул ее Дэйли.

Он повернулся, чтобы сесть в машину, но Барри порывисто обняла его.

– Дэйли, ты мой самый лучший друг, – шепнула она.

– Да, да, – сердито буркнул он, отпихивая ее. Но Барри не обиделась – за этой напускной грубостью скрывался суеверный страх. Она тоже не любила прощаться. Нехорошее предчувствие сжало ей сердце.

– Дэйли…

– Все будет в порядке. – он уселся за руль.

Кивнув, Барри захлопнула дверцу. Она попыталась на прощанье поймать его взгляд, но Дэйли явно избегал встречаться с ней глазами. Взревел двигатель, и Барри посторонилась, пропуская его. Она еще долго смотрела ему вслед, пока габаритные огни автомобиля не скрылись в темноте.

– Барри!

– Иду. – она поспешно забралась в машину. На переднем сиденье стоял бумажный пакет из магазина. – Это что такое?

– Реквизит. А там у тебя что? – буркнул он, кивнув на ее сумку.

– Видеокамера, – отсутствующим тоном бросила она. – Ты правда уверен, что все будет хорошо, или просто говоришь то, что мы с Дэйли хотим услышать?

Грей повернулся.

– Не стоит тебе ехать со мной, – бросил он. – Оставайся с Дэйли. Позаботься о нем, а я все сделаю сам.

Легкость, с которой он готов был отказаться от ее помощи, подействовала на нее, как пощечина.

– Иди ты к черту, Бондюран!

– Именно туда мы и направляемся.

* * *
Добравшись до пригорода, где обычно селились представители среднего класса, Бондюран отыскал подходящие кусты и припарковался позади них.

– Выгляни, – попросил он Барри, перебираясь на заднее сиденье. – Посторожи, пока я переоденусь.

– Пока ты что? – непонимающе переспросила она.

– Переоденусь.

Стащив с себя обтрепанные джинсы и застиранную футболку, в которых обычно ходили хиппи, Грей вытащил из пакета темно-серый костюм, белоснежную рубашку и темный галстук.

– Ты бы предупредил. – Барри удивленно таращилась на него. – Я бы тоже прихватила с собой что-нибудь приличное.

– Разве мама не учила тебя, что всегда надо одеваться прилично?

– Может, и учила. Я обычно старалась не слушать, – парировала Барри.

Стараясь держаться в тени кустов, они направились к стоявшему на углу дому. За всеми окнами, кроме одного, выходившего на улицу, горел свет. Метавшиеся по стенам голубоватые блики просачивались сквозь щели в опущенных жалюзи – в комнате работал телевизор.

Возле дома на подъездной дорожке стояла машина и небольшой пикап с трейлером. Грей сделал Барри знак укрыться в тени живой изгороди, отделявшей дом от участка соседей. Сунув ей в руки бумажный пакет, он подкрался к трейлеру. Задняя дверь была заперта, но на то, чтобы справиться с замком, потребовалась всего пара секунд, и Грей жестом подозвал к себе Барри. Она поспешно бросилась к нему. Забравшись внутрь, Грей захлопнул дверь и запер ее изнутри.

– Садись. – он кивком головы указал на тянувшуюся вдоль стенки скамью. Потом стащил с себя пиджак, уселся и положил пиджак на колени.

– И что мы будем тут делать? – Барри окинула взглядом трейлер.

– Не хотелось бы вас разочаровывать, капитан Марвел[13], но это явно не Тэйбор-Хаус.

– Парень, который здесь живет, работает в Тэйбор-Хаус. Мне удалось отыскать клинику ранним утром, как раз, когда закончилась ночная смена. Я проследил за ним до самого дома.

– А может, у него сегодня выходной?

– Возможно.

– А если твой план не сработает?

– Возможно.

– И что тогда?

– Попробуем другой вариант. Может, помолчишь для разнообразия? Кто-нибудь может нас услышать. Просто сиди и жди.

Барри послушно сложила руки на коленях и погрузилась в молчание. Обитая чем-то мягким скамья уже не казалась такой удобной. Спустя час терпение Барри лопнуло.

– Знаешь, играть в разведчиков совсем не так весело, как я думала. Я бы даже сказала, скучно.

– Шшш… – Грей приложил палец к губам, приказывая ей замолчать. Раздался слабый скрип. Потом где-то неподалеку негромко хлопнула дверь. И тут Барри услышала голоса, мужской и женский.

– Только не гони, – попросила женщина.

– Ладно.

– У тебя сегодня двойная смена?

– Нет. Вернусь домой около восьми.

– Хорошо, тогда я приготовлю тебе завтрак.

Мужской голос теперь звучал громче – хозяин дома явно направлялся к пикапу.

– Сладких снов!

– Пока.

Они услышали, как заскрипел гравий под чьими-то ногами, что-то лязгнуло – видимо, мужчина отпер дверцу пикапа. Машину слегка качнуло, когда он забрался в кабину. Грей, заметив, что Барри открыла рот, собираясь что-то спросить, сурово покачал головой. Она поняла намек.

Двигатель, пару раз чихнув, бодро заурчал. Они почувствовали слабый толчок, когда трейлер тронулся с места. Не успели они отъехать, как из встроенных динамиков зазвучала мелодия в стиле «кантри».

– Поедем с музыкой, – одобрительно кивнул Грей. – И славненько – по крайней мере теперь нас вряд ли услышат.

– Значит, он работает в Тэйбор-Хаус?

– Судя по рабочему комбинезону, он либо техник, либо уборщик.

– Какая она?

– Ты о клинике? Бывший особняк в георгианском стиле. Много зелени, территория обнесена высокой стеной. Очень уединенное место, до ближайшего шоссе миль десять, не меньше. Не сразу и отыщешь. У ворот дежурит охранник. Один вход, он же выход.

– Стало быть, ты рассчитываешь, что этот тип поможет нам пробраться внутрь, – сообразила Барри.– В этом и состоит мой план.

– А если на входе охранник заглянет в трейлер?

– Вряд ли. На лобовом стекле машин медперсонала имеется специальная наклейка.

– Хороший план.

– Скажешь это, если выберемся отсюда целыми и невредимыми, а не в пластиковых мешках.

Содрогнувшись от одной мысли об этом, Барри поспешила сменить тему.

– Что сказал Амбрюстер?

Грей в двух словах пересказал разговор с сенатором.

– Ты ему веришь? – спросила Барри.

– Понадобится, надавлю на него еще раз. Но пока он держит слово. А я постараюсь сдержать свое.

– Просто не верится, что они купились на эту дурацкую байку о некомпетентности персонала!

– Сенатор кому угодно выкрутит руки.

– И все равно… это несколько странно.

– Отнюдь. Если выкрутить руки не удастся, сенатор просто вырвет их с корнем, такие у него привычки. Послушай, он потолковал с нужными людьми и убедился, что до них дошло, ясно? Он всеми силами пытается вернуть свою дочь – у меня нет причин в этом сомневаться. Ради того, чтобы сохранить Ванессе жизнь, он готов заключить сделку с самим дьяволом – иначе говоря, со мной.

Да, все правильно. А то, что двигает Греем, и так ясно. Любовь. Барри старалась об этом не думать. Впрочем, как и о том, каким образом Ванесса отблагодарит своего верного рыцаря, когда все закончится.

Она даже набросала нечто вроде сценария: Ванесса остается в живых, после чего разводится с Дэвидом Мерритом. Итак, она свободна и может жить долго и счастливо со своим героем, вырвавшим ее из лап кровожадного мужа-убийцы.

А Барри получит то, чего, собственно, и добивалась – эксклюзивное интервью, которое даст новый толчок ее карьере и вознесет ее на вершины, о которых она даже не осмеливалась мечтать. Она ведь именно этого хотела, не так ли?

Почему-то при этой мысли в ней неожиданно вспыхнула злость.

– Держу пари, ты не догадался прихватить с собой карты, чтобы убить время? – сварливо пробормотала она.

– Соскучилась? Может, тогда переоденешься, пока есть время? – Грей кивнул на бумажный пакет. – Там твой наряд для сегодняшней вечеринки.

Внутри пакета обнаружилась униформа медсестры – брюки и рубашка бледно-кораллового цвета, белые мягкие туфли и нечто вроде комбинезона морпеха.

– Медсестры носят форму разных цветов, так что вряд ли ты станешь выделяться.

– А комбинезон для кого?

– Для меня.

Что ж, если Грей так спокоен, стало быть, ей тоже не о чем волноваться. Она постарается держаться так же невозмутимо, как он. Барри стащила кроссовки, потом расстегнула и вытащила из-за пояса джинсов рубашку. Оставалось утешаться тем, что на окнах шторки.

Расстегнув ремень, она стянула с себя джинсы. Аккуратно свернула их и сунула в бумажный пакет. За джинсами последовала блузка, и Барри осталась в одном белье, мысленно поздравив себя с тем, что оно не только совершенно новое, совсем недавно купленное в бутике «Виктория Сикрет», но еще и из одного комплекта.

Жаль, конечно, что она не модель, вздохнула она про себя. И даже не Ванесса Амбрюстер Меррит. Что ж, остается надеяться, что в полумраке разница будет не так уж сильно бросаться в глаза.

Внезапно они с Греем заметили, что машина притормаживает. Грей бросил взгляд на часы.

– Вряд ли мы уже добрались до места. Почему он остановился?

– Может, решил заправиться?

– Не знаю, – буркнул он, осторожно раздвинув шторки. – Ничего не видно.

Какое-то время трейлер катился вперед, потом замер на месте. Радио умолкло – видимо, водитель заглушил двигатель. Послышался звук открываемой дверцы. Трейлер снова качнуло – водитель вышел из кабины.

– Привет, сладенькая, – услышали они мужской голос. – Заждалась меня?

ГЛАВА 39

Дэйли весьма серьезно отнесся к отведенной ему роли подсадной утки.

Вскоре после того, как он высадил Барри с Греем, в глаза ему бросился серый седан, который вот уже несколько минут подряд двигался за ним, держась на безопасном расстоянии. Попетляв по улицам, Дэйли окончательно убедился, что это «хвост».

Возможно, Грей оказался прав, и у него в машине спрятано следящее устройство. А может, этим ублюдкам просто повезло, и они снова его засекли. Или же секретная полиция Меррита работает куда лучше, чем надеялся Грей. От этой мысли Дэйли прошиб холодный пот. Как бы там ни было, вряд ли эти мерзавцы рискнут напасть на старого, больного человека прямо посреди людной улицы, решил он, и ему сразу стало легче на душе.

В течение первого часа эта игра в догонялки еще казалось ему забавной, но потом постепенно приелась. Глаза слипались. Заметив, что зевнул уже в третий раз за последние пять минут, Дэйли включил радио – отыскал канал, по которому крутили рэп, просто потому, что ненавидел его до белых глаз. Если уж это омерзительное завывание не приведет его в чувство, пиши пропало.

В животе заурчало. Заметив Макдоналдс, Дэйли свернул к нему и заказал два бигмака – один себе, другой – Долли. Юнец за окошком, принимавший заказы, конечно, заметил, что на пассажирском сиденье надувная кукла, но благоразумно воздержался от комментариев. А сам Дэйли, естественно, предпочел промолчать. Пусть уж лучше принимает его за извращенца, чем за заговорщика.

Он припарковался прямо перед входом в Макдоналдс и, жуя гамбургер с картошкой, рассеянно наблюдал за остальными посетителями. Есть не особенно хотелось, поэтому второй гамбургер он так и не осилил. Выбрасывая остатки в урну, Дэйли мог бы поклясться, что Долли неодобрительно покосилась на него.

Собираясь с силами, чтобы двинуться дальше, Дэйли сидел, бездумно сложив руки на коленях и разглядывая посетителей в зале. Почему-то его внимание всегда привлекали супружеские пары с детьми. Эти счастливые семьи были живым доказательством того, что за идеалы стоит бороться. Но несмотря на это при виде детей у Дэйли вдруг защемило сердце.

И не в первый раз, мысленно вздохнул он, понимая, что упустил в жизни что-то важное. Жаль, что он в свое время не женился на той хорошенькой учительнице, тем более что она с ума по нему сходила. Впрочем, и он тоже. В первую же встречу, только увидев ее бархатные карие глаза, он мгновенно потерял голову. Одна ее улыбка наполняла его блаженством.

Однако он не ценил своего счастья – обращался с ней, как последняя скотина, допоздна торчал на работе, забывал лишний раз позвонить и то и дело опаздывал на свидания. В его жизни она занимала второе место – после работы. Если приходилось выбирать – пойти с ней в кино или мчаться по горячему следу, – он, не задумываясь, всегда выбирал второе. А она была очень милая и очень терпеливая, – потому что терпела это куда дольше, чем любая на ее месте. Однако он слишком долго испытывал ее терпение. Наконец, она сдалась и вышла замуж за другого, более надежного, более внимательного. За человека, который меньше дорожил работой и независимостью, чем он, Дэйли.

Забавно, что жажда свободы, которой мы так дорожим, когда молоды, в старости оборачивается одиночеством.

С годами он все чаще и чаще вспоминал о ней, жалея о том, что упустил свой шанс. А ведь все могло бы быть по-другому…

Поймав себя на том, что упивается жалостью к самому себе, Дэйли с неудовольствием поморщился. Похоже, с годами я превратился в старого сентиментального осла, промелькнуло у него в голове.

Отогнав грустные мысли, Дэйли завел машину и выехал со стоянки. Неприметный серый седан поджидал его возле закусочной «Тако Белл». Заметив его, машина тронулась с места и на Шестьдесят шестой улице пристроилась следом.

Собираясь выехать из города, Дэйли ехал по ней до ее пересечения с автострадой 495, после чего повернул на северо-запад. Было забавно наблюдать в зеркальце заднего вида, как серый седан отчаянно маневрирует в плотном потоке машин, стараясь не потерять его из виду, но Дэйли не был настолько наивен, чтобы полагать, что за ним пустили всего один «хвост».

Он вернулся в округ Колумбия через Чеви Чейз, штат Мэриленд и снова двинулся в направлении центра. Сделал крюк по Висконсин-авеню, где возбужденные толпы, стремящиеся ощутить вкус ночной жизни Джорджтауна, осаждали рестораны и бары в поисках свободного столика.

Положившись на чутье, Дэйли неторопливо проехал через весь город, пока снова не оказался на окраине. Он вдруг заметил, что безумно устал – глаза закрывались сами собой, а тело затекло от долгого сидения за рулем.

Мысли его незаметно вернулись к той школьной учительнице. Дурак он, что упустил ее. Из нее получилась бы любящая жена. У них были бы дети, а сейчас уже и внуки. И его жизнь на склоне лет не была бы такой одинокой, как сейчас, когда у него нет никого, кроме Барри. Она, конечно, славная малышка, и он любит ее, как собственную дочь, но она ведь ему не жена. Не спутница жизни.

Может, женись он тогда на той милой девушке, он бы сейчас не так боялся смерти.
– А о ней ты подумал? – сердито одернул себя Дэйли. – Что за счастье нянчиться с немощным стариком, который дышит через трубочку?

Собственный голос, прозвучавший неожиданно громко, вернул Дэйли к реальности. Холера… куда это он заехал? Незаметно для себя он оказался в промышленной зоне, где тянулись длинные ряды складских помещений, похожие, словно горошины в стручке. В этот час все они, естественно, были закрыты. На погрузочной площадке выстроились пустые трейлеры, открытые кузовы их смахивали на пасти голодных бегемотов.

Автомобиль Дэйли и преследующий его серый седан оказались единственными машинами, которые двигались вдоль опустевших улиц. С каждым новым поворотом, нервничая все больше, Дэйли углубился в лабиринт бетонных коробок, окончательно заблудился и, наконец, оказался на улице, которая заканчивалась тупиком.

– Холера! – Дэйли бросил затравленный взгляд в зеркальце заднего вида. Седан перекрыл ему пути к отступлению.

Положившись на удачу, Дэйли развернулся и уже было проскочил, когда водитель седана внезапно резко вывернул руль влево. Дэйли ударил по тормозам – и вовремя, иначе он попросту протаранил бы несчастный седан.

А может, так и нужно было, промелькнуло у него в голове. Тогда у него появился бы шанс незаметно смыться с места аварии. А теперь, похоже, не осталось ни одного – трое мужчин, выбравшись из машины, торопливо приближались к нему. И лица у них были очень сердитые.

* * *
– Ты опоздал на десять минут! – услышали они сквозь стенку капризный женский голос.

– Проклятье! – прошипел Грей.

– Что происходит?

– А то, что нас угораздило нарваться на очередного Ромео, таскающего за собой кровать на колесах. А ну, живо!

Подхватив ее туфли, пакет с одеждой и сумку, он зашвырнул их на подвесную койку, которая заканчивалась в кабине пикапа.

– Полезай туда! Быстро!

– Ни за что! Там тесно, как в гробу!

Не тратя времени на препирательства, Грей схватил ее за щиколотки. Другой рукой подхватил пониже спины и закинул ее на койку. Там и впрямь было тесновато – между матрасом и потолком оставалась узкая щель не более фута в высоту. Когда койку не использовали по прямому назначению, то просто запихивали туда ненужные одеяла и подушки. Грей подтянулся на руках и пополз вперед, протискиваясь ужом между свернутых спальников.

– Давай назад, – прошипел он Барри, которая на этот раз даже не попыталась спорить – просто сжалась в комочек и забилась в самый дальний уголок, стараясь занимать как можно меньше места.

Чьи-то шаги приблизились к задней двери. Влюбленная парочка, чертыхнулась Барри.

– Мне уже до смерти надоели все эти глупости, – ныла женщина. – Может, поедем в мотель?

– Зато тут про нас точно никто не узнает.

– Угу. К тому же задарма.

– Да не в деньгах дело. Честно, малышка. В мотеле же всех клиентов записывают. Ты же не хочешь, чтобы моя старуха пронюхала, что у нас роман?

Пока они препирались, Грей, как одержимый, перекладывал спальники и подушки так, чтобы за ними можно было укрыться. Покончив с этим, он затолкал Барри поглубже и в самый последний момент еще успел накрыться одеялом.

– Когда они заберутся сюда, тут будет чертовски тесно, – прошептала она.

– Есть идея получше?

Даже если бы и была, времени на то, чтобы ознакомить с ней Грея, уже не оставалось. Задняя дверь распахнулась, и внутри стало светлее. Трейлер качнулся из стороны в сторону, когда мужчина забрался внутрь.

– Давай, малышка. – Он свистнул. – Ты сегодня просто вся светишься! Это что, новая блузка?

– Нравится?

– Еще как! Хочешь посмотреть, как я тебя из нее вытряхну?

– Ах ты, животное!

Дверца захлопнулась, и внутри снова стало темно. Потом послышался приглушенный смех. Вздохи. Звуки страстных поцелуев. Шорох снимаемой одежды. Позвякивание молнии. И, наконец, низкий, чувственный стон.

– Какой здоровенный, – пробормотала женщина. – Еле в руке умещается…

– И не сомневайся, детка. Сожми-ка покрепче, не бойся…

Снова вздохи и какие-то шлепки.

– Я сейчас взорвусь! – хрипло выдохнул мужчина. – Пошли.

– Неужели обязательно забираться на этот насест? – недовольно застонала женщина. – Ненавижу лазить туда. Все время стукаюсь обо что-то головой.

– Ладно, ладно, не хочешь – не надо. Просто…

– Погоди! – заверещала вдруг она. – Не рви их! Я их просто сниму, если ты, конечно, дашь мне минутку.

Видимо, бедняга был уже не в состоянии ждать. Снизу вновь отчетливо послышались шлепки, как будто чьи-то разгоряченные тела бились о стенку или об пол. Обо что именно, Грей не знал. Да и не хотел знать, потому что его разгулявшееся воображение услужливо подсовывало ему картинку одну живописнее другой. Он старался обуздать его, но все было тщетно. Разом взмокнув, Грей пытался думать о чем угодно, кроме как о том, что сейчас происходит под ними. Он крепко зажмурился, отчаянно жалея, что не может заодно заткнуть и уши, а еще лучше и ответные реакции собственного тела, по крайней мере, одной его части.

Барри лежала тихо как мышь, едва дыша, не в силах пошевелиться. Он знал это, потому что чувствовал ее напрягшееся тело, слышал едва заметное сиплое дыхание, вырывавшееся у нее из груди. Проклятье, он чувствовал все – даже слабый аромат шампуня, исходивший от ее волос, даже легкое прикосновение ее пальцев к своим коленям.

А сцена, которая разыгрывалась сейчас на полу трейлера, казалось, была взята из какой-нибудь порнушки, одной из тех, что обычно смотрят непритязательные мужчины, особенно после пары-другой упаковок пива. Только во всем этом – даже при очень большом желании – невозможно было найти ни грамма того, что принято называть художественной ценностью. Одна, если можно так выразиться, голая фантазия. Это даже нельзя было назвать эротичным, всего лишь примитивная, дикая, нескрываемая…

Будь все проклято! Грей чувствовал, что уже раскалился добела.

К своему ужасу, он вдруг понял, что происходящее внизу возбуждает его далеко не так сильно, как тот факт, что они с Барри оказались стиснутыми, словно сельди в бочке. Тем более что она вдобавок была полураздета – в отличие от него самого. Словом, комментарии излишни. А опасность, что их в любой момент могут застукать, только добавляла остроты. Что-то вроде этого он испытывал, когда шестилетним сорванцом подбил восьмилетнюю дочку старого священника потихоньку пробраться в сад ее отца, чтобы поиграть в Адама и Еву. Матушка-природа подложила мужчине еще одну свинью: чем сильнее он старался справиться с возбуждением, тем больше заводился.

А тот тип, что внизу, вдруг взревел не своим голосом. А потом наступила тишина, от которой звенело в ушах.

– Тебе понравилось, детка? – наконец просипел он.

– Нет, черт побери! Даже не буду делать вид, что понравилось!

– Не расстраивайся, уж я тебя ублажу по полной. Слава богу, резинок у меня полные карманы, а на работу надо ехать только через сорок пять минут!

Сорок пять минут?!

Грей покрылся холодным потом. Сорок пять минут он точно не продержится. Как там Барри? Интересно, на нее это тоже действует? Он чувствовал на щеке ее учащенное дыхание. Но что это – страх? Или возбуждение?

Словно прочитав его мысли, Барри вдруг чуть заметно шевельнулась. Совсем чуть-чуть. Ее колени, до сих пор прижатые к груди, стали распрямляться, но так медленно, что Грей даже решил, что ему почудилось. На мгновение они уперлись в пряжку его ремня, замерли, а потом так же томительно медленно двинулись ниже. У Грея мгновенно пересохло в горле – ее ноги продолжали двигаться, коснулись его возбужденной плоти, и он едва сдержал рвущийся из горла вздох. Ее коленки скользнули по его бедру и выпрямились. Теперь они лежали, плотно прижавшись друг к другу, лицом к лицу, плоть к плоти.

Барри слегка запрокинула голову… и немного отодвинулась. Это не могло быть игрой воображения, потому что теперь ее дыхание обжигало ему губы. И хотя под одеялом было темно, он мог бы поклясться, что она не сводит глаз с его рта.

Остановись, идиот, одернул он себя. Не вздумай, промелькнуло у него в голове за мгновение до того, как он потянулся к Барри. А потом до него вдруг дошло, что он целует ее.

Ее губы приоткрылись, уступая нажиму его губ – чуть заметно, но достаточно, чтобы у него закружилась голова.

Не делай этого, Бондюран!

Это было последнее, о чем он успел подумать. Потому что его язык уже ласкал ее губы – такие сладкие, нежные, податливые. Рука Грея бесшумно скользнула вниз, по ее спине, обхватила ягодицы, и он с силой прижал ее к себе. Теперь только тонкий слой шелка отделял Барри от его напрягшейся плоти, распиравшей тесные брюки. По телу Барри пробежала чуть заметная дрожь, а потом она призывно качнула бедрами.

Сдавленное рычание вырвалось из груди Бондюрана. Барри на мгновение замерла. Замер и он. Прижавшись щекой к ее щеке, Грей старался дышать как можно тише, что было непросто – сердце стучало так, что было больно ребрам.К счастью, никто ничего не услышал. Распаленной парочке явно было не до того – снизу доносилась шумная возня, прерываемая томными вздохами и глупым хихиканьем женщины. Но Грею было все равно.

Он уже ни о чем не думал – просто жадно целовал Барри. Прижав ее к себе, он смял губами ее рот, припал к ней, как умирающий от жажды припадает к живительному источнику. Он не мог оторваться от ее губ – даже для того, чтобы вздохнуть, даже из страха, что их услышат. Барри кончиком языка игриво пощекотала его верхнюю губу. А он не мешал ей дразнить и мучить его, терпел, сколько хватало сил.

Язык Грея скользнул в ее рот. Он еще крепче прижал Барри к себе и замер, мысленно представляя, как войдет в нее. О господи, какое бы это было райское блаженство!

Это были самые долгие, самые острые, самые интимные, самые полные и самые потрясающие сексуальные ощущения, которые он когда-либо испытывал. Единственное, чего он мог желать, это чтобы за сладостной пыткой последовал взрыв, а потом еще и еще, и так бесконечно.

Однако, по горькой иронии судьбы, это счастье было суждено не им, а тем двоим внизу.

Грей очнулся только, когда внизу хлопнула дверь. Трейлер качнуло – мужчина забрался в кабину и снова уселся за руль. Женщина что-то недовольно крикнула ему вслед. Он в ответ ворчливо пообещал, что в следующий раз снимет номер в отеле.

Барри с Греем, невольно оказавшись свидетелями этого нелепого прощания, притихли. Заурчал двигатель, и машина мягко тронулась с места.

Убедившись, что они выехали на дорогу, Грей наконец решился сбросить с головы одеяло. На Барри он старался не смотреть. Теперь, когда все это – что бы это ни было – закончилось, он чувствовал себя точно так же, как в тот момент, когда старый священник застукал их на месте преступления, когда они, устроившись под деревом, углубились в сравнительное исследование двух самых прекрасных творений Господа.

Он осторожно спрыгнул на пол.

– Спускайся, – прошипел он. – Нужно переодеться.

Конечно, Грей понимал, что это прозвучало грубо, но… по-другому он не мог. Эта женщина заставила его забыть обо всем, чему он научился за годы тренировок. Он мог вытерпеть любую пытку, любую физическую боль. Только одному его не смогли научить в морской пехоте – как устоять перед Барри Тревис.

Она спрыгнула вниз, не дожидаясь его помощи. Гремело включенное на полную громкость радио – Гарт Брукс пел о том, как здорово пить виски и пиво в компании друзей, – и Грей мысленно поблагодарил водителя за этот гвалт. По крайней мере, не так неловко было молчать, пока Барри облачалась в форму медсестры. Пока она переодевалась, он снова надел пиджак, поверх костюма натянул комбинезон, застегнул его и нахлобучил на голову кепку.

Переодевшись, Барри молча уселась на скамейку. Грей так же молча сунул ей сумку, которая все это время, оказалось, валялась на койке. Несмотря на царивший полумрак, Грей заметил, что Барри не сводит с него настороженных глаз.

– Это был первый раз, когда ты меня поцеловал.

– И что?

– Может, поговорим об этом?

– Нет.

– Почему?

– Потому что мы с тобой собираемся похитить первую леди Соединенных Штатов. Потому что нужно думать об операции, а не о всякой чепухе.

– Об операции? Я женщина, Грей! А не один из твоих морпехов!

– Ты сама увязалась за мной. Не нравится работать со мной, сиди дома. А мне нужно сосредоточиться на работе, так что…

– Просто ответь мне на один вопрос. Пожалуйста!

– Что ты хочешь знать?

– Тебе понравилось, детка?

Грей с трудом сдержал улыбку, но плечи у него заходили ходуном. Едва слышный смешок сорвался с его губ.

– Замолчи, Барри.

– Я так и подумала. – И она улыбнулась ему той мудрой, довольной, всезнающей улыбкой, которой улыбается женщина, понимая, что добилась всего, чего хотела.

После этого она послушно умолкла. Ни слова больше не было сказано – до той самой минуты, когда они вдруг почувствовали, что пикап снова тормозит. Выключив радио, водитель остановил машину возле ворот, у которых дежурил охранник.

Грей покосился на Барри.

– Ну, что ж, вот мы и на месте.

ГЛАВА 40

Двое из этой троицы подошли к машине Дэйли со стороны водительского сиденья. Третий – с противоположной стороны. Дверцы распахнулись одновременно.

– Мистер Уэлш?

– А вы кто?

Его подхватили под руки и аккуратно извлекли из машины. Потом он услышал хлопок, за которым последовало негромкое шипение выпускаемого воздуха, и Дэйли понял, что Долли пришел конец. Ее убили ударом ножа в грудь.

– Эй! – возмутился он. – Это что, было так необходимо? Да кем вы себя вообразили, черт возьми?! – Сложно казаться крутым, когда и дышать-то проблема. Это вышло настолько жалко, что самому стало смешно.

Однако эти трое и не думали смеяться. Собственно говоря, ему в жизни не доводилось видеть более угрюмые физиономии. Будь их не трое, а четверо, они с легкостью сошли бы за всадников Апокалипсиса.

– Кем? Агентами ФБР. – отработанным жестом они продемонстрировали ему значки.

– Конечно, – саркастически хмыкнул Дэйли, сообразив, что перед ним головорезы Спенсера Мартина.

– Мы следили за вами весь вечер, мистер Уэлш, – бросил один из мужчин. Похоже, он был здесь за главного. – Неужели вы и впрямь решили, что мы купимся на эту вашу дурацкую затею с куклой? Мы же не идиоты, знаете ли. Где вы видели женщину, которая всю дорогу сидит молча?

– Это просто вопрос или наблюдение, основанное на личном опыте? – съехидничал Дэйли.

Видимо, удар пришелся в цель, потому что ему тут же заломили руки за спину, стянув их пластиковым шнуром. А мгновением позже ошарашенный Дэйли услышал, как ему зачитывают его права.

– Я что, арестован? Но за что? Я же ничего не сделал. Или пользоваться надувными куклами теперь запрещено? Что вы от меня хотите, наконец?

– Поговорить о ваших гостях.

– О каких еще гостях?

– Попробуй-ка вытащить трубочку у него из носа, – посоветовал другой агент. – Держу пари, он мигом перестанет кочевряжиться и все нам расскажет.

Дэйли почувствовал, как от первобытного страха пустеет в голове. Если они перекроют доступ кислорода, то через пару минут он будет мертв.

– Не думаю, что это необходимо, – покачал головой главарь. – Пока рано.

От облегчения у Дэйли подогнулись колени, однако следующая фраза доказала, что радоваться пока рано.

– Знаешь, наш босс здорово зол на тебя. И на твоих подельников.

– Мне-то что? У Спенсера Мартина что, кишка тонка самому со мной поговорить? Или он до такой степени боится Бондюрана?

– У Спенсера Мартина? – переспросил тот, сделав вид, что не расслышал. – Так вы что же, не смотрите новости? Мистер Мартин взял краткосрочный отпуск.

– Да, конечно. Видимо, у него совсем уж плохо с кадрами, раз приходится нанимать в команду таких, как вы.

Мужчины переглянулись.

– Что? Удивлены, что мне все известно? – хохотнул Дэйли. – Думали, это тайна?

– Послушай, старик, ты, похоже, не врубаешься, – проникновенно начал главарь. – С твоей стороны было бы умнее сотрудничать с нами. Где Барри Тревис и Бондюран? Что они замышляют?

– Пошел ты, придурок!

Главарь угрожающе шагнул к нему, но второй схватил его за плечо.

– Где они, Уэлш? – прорычал он.

Дэйли понимал, что долго ему не продержаться. Даже если он сломается и расскажет им все, все равно ему конец. Эти парни не допрашивать его явились. Это убийцы.

Его задача – задержать их как можно дольше, выиграть время, чтобы Барри с Греем успели вытащить Ванессу Меррит из клиники. И пока в нем еще теплится жизнь, он сделает все, чтобы им помочь. Конечно, это не совсем то, что пасть смертью храбрых на поле боя, так что в историю он вряд ли войдет, но все же нечто героическое в этом есть.

До сих пор грубость ему не очень помогла, поэтому Дэйли решил сменить тактику, сыграв роль немощного калеки.

– Я что-то неважно себя чувствую, – жалобно прохныкал он.

– Скажи нам, где они, и сможешь отдохнуть.

Ну да, вечный покой, это они имеют в виду.

– Они в каком-то мотеле, – промямлил он.

– В каком мотеле? Где?

– Не знаю.

– Где?!

– Помню только, что в названии было что-то вроде «Вашингтон».

– Да ты знаешь, сколько в округе мотелей, в названии которых есть слово «Вашингтон»?

– Нет. – Дэйли с невинным видом пожал плечами. – А сколько?

Мужчина сгреб его за лацканы пиджака, притянув к себе так, что ноги Дэйли едва доставали до земли.

– Послушай, лучше освежи свою память, если хочешь увидеть мистера Бондюрана и мисс Тревис живыми!

– Это… это куда-то по дороге в Эндрюс, – заикаясь, пролепетал Дэйли. – Я раз заезжал туда вместе с ними. Не помню точно, где это, но узнаю, если увижу.– Ладно, поехали. – Мужчина с такой силой толкнул Дэйли вперед, что у него из носа выскочила трубка.

– Мой кислородный баллон! – ахнул Дэйли. – Я без него не могу. – Он задергался, безуспешно пытаясь вырваться из рук похитителей.

– Успокойтесь, мистер Уэлш. Мы вовсе не намерены доставлять вам какие-то неудобства. Во всяком случае, пока вы не расскажете, что за игру затеяли ваши друзья.

Трубочку снова вставили ему в нос, кислородный баллон подобрали и вместе с Дэйли затолкнули в серый седан. Оказавшийся на заднем сиденье Дэйли повеселел, когда жалкие останки Долли швырнули туда же. Что ж, по крайней мере, он не один.

* * *
– Если тебя кто-то остановит и спросит, кто ты такая, отвечай, что тебя вызвали к больному.

Грей инструктировал Барри уже добрых десять минут – с того самого времени, как водитель-прелюбодей, припарковавшись, отправился заступать на смену. Как Грей и надеялся, охранник даже не подумал заглянуть в трейлер, просто небрежно махнул рукой, чтобы тот проезжал. Итак, им удалось пробраться на территорию – оставалось только проникнуть в клинику.

– Долли Мэдисон? – хмыкнула Барри, прочитав на бейджике имя. – Кстати, о Долли… надеюсь, с ней и с Дэйли все в порядке.

– Он справится. А ты не забывай, что тут повсюду камеры. Поэтому будь осторожна, даже когда рядом ни души. Старайся держаться естественно и…

– Делать озабоченный вид. Знаю, знаю. Ты мне сто раз это говорил.

– Просто не хочу, чтобы нас засекли до того, как мы доберемся до Ванессы.

– Как думаешь, внутри тоже дежурит охрана?

– Не знаю.

– А если дежурит, как думаешь, они вооружены?

– Не исключено. Ведь речь идет об агентах службы безопасности. Но я о них позабочусь.

– Погоди, последний вопрос. Если мы найдем Ванессу, как ты собираешься выбраться отсюда?

– В соответствии с планом А на этом самом пикапе. Вы с Ванессой сядете сзади.

– А что насчет плана Б?

– Черт возьми, понятия не имею!

– Здорово, – пробормотала она. И первой выбралась из пикапа.

Клиника производила даже более экстравагантное впечатление, чем следовало из описания Грея. Трехэтажное здание имело форму подковы, два его крыла широко расходились в разные стороны, а между ними был разбит сад. Миновав впечатляющий парадный вход, они прокрались к боковому входу в клинику, очевидно, предназначенному для персонала, который Грей углядел еще накануне, когда отправился на разведку. Они угодили как раз в пересменку – доктора, медсестры и другой персонал выходили из здания, а прибывшие сменить их торопились отметиться у входа.

– Я пойду первым, – заявил Грей. – Подожди пару минут и иди за мной.

– За тобой? Но куда?

Он пожал плечами.

– Не волнуйся об этом. Я тебя отыщу. – он двинулся к выходу, потом обернулся: – Барри, если со мной что-то случится, плюнь на все и убирайся оттуда. Ясно? Спрячься в чьей-нибудь машине и уезжай тем же путем, что мы приехали. Обещаешь?

Она кивнула.

– Ты ведь все равно не послушаешься. Я угадал?

– Естественно.

Молча выругавшись сквозь зубы, Грей повернулся и скрылся за дверью служебного входа. Стараясь держаться естественно, Барри открыла сумочку и, не вынимая видеокамеру, убедилась, что та работает. Потом проверила, вставила ли она кассету.

Направляясь к входу, она пыталась отогнать нахлынувшие на нее дурные предчувствия. Ясно было только одно: если их план провалится, живой Ванесса Меррит из этого здания не выйдет. Поэтому Барри подняла глаза к висевшему над входом фонарю и двинулась вперед, словно моряк, ведущий свой корабль через предательские рифы, ориентируясь лишь на свет маяка.

Она миновала помещение, служившее, вероятно, прихожей, когда Тэйбор-Хаус еще был частным владением. Из нее можно было попасть в просторное, залитое светом и напичканное разной бытовой техникой помещение, где персонал клиники мог пообедать и отдохнуть во время перерыва. Помимо самых разных автоматов с едой и напитками тут имелась кофемашина, несколько микроволновок, стояли столы и стулья. Две двери, вероятно, вели в комнаты отдыха. Вдоль одной из стен тянулись металлические шкафы. Список персонала с указанием телефонных номеров в виде плаката был достаточно большим, чтобы его было видно из самого дальнего угла комнаты.

Видимо, пересменка закончилась, потому что толпа понемногу рассасывалась. Какой-то мужчина, судя по одежде уборщик, топтался возле микроволновки, явно дожидаясь, пока согреется его ужин. Медсестра болтала с кем-то по телефону-автомату. Еще одна копалась в своем шкафчике. Двое мужчин, одетые в точно такие же комбинезоны, как Грей, сидели за столом, попивая кофе, и толковали о турбинных двигателях.

Никто не обратил на Барри внимания. Приободрившись, она прошла через комнату с таким видом, словно делала это каждый день.

Выйдя из комнаты, она убедилась, что попала совсем в другой мир. После сверкающего чистотой, едва ли не стерильного пищеблока тянулся коридор, где царил жесткий педантизм и где даже голоса звучали приглушенно. Обитые до половины деревянными панелями стены сверху были оклеены тиснеными обоями пастельных тонов. Бронзовые настенные светильники заливали помещение мягким светом. Пол был покрыт ковром. Барри, пройдя по коридору, обнаружила, что его пересекает другой, похожий на него, как две капли воды.

Налево или направо? Налево или направо? Только не топтаться на одном месте! Надо вести себя естественно. Итак, орел или решка? Ладно, была не была, направо!

Коридор, на котором Барри остановила выбор, увел ее в сторону парадного входа. Вдоль него тянулись кабинеты, где сейчас не горел свет, приемная со столом, администрация, она же, видимо, гостиная с большим роялем, за ней – солярий с тропическими растениями и папоротниками, среди которых тут и там виднелись изысканные кресла и диваны из ротанга. Все выглядело настолько изящно, что трудно было поверить, что находишься в больнице.

Парадный вход производил не менее потрясающее впечатление – витая лестница, блистающий чистотой мраморный пол, а над ним, на высоте добрых пятидесяти футов, – стеклянная крыша, сквозь которую можно было любоваться ночным небом. В самом центре зала с куполообразной крышей стоял круглый столик, украшенный неимоверных размеров икебаной. Стебли гладиолусов торчали вверх, словно двухметровые пики.

Тут не было ни души, за исключением рабочего, ковырявшегося отверткой в стенной розетке. Обойдя столик с цветами, Барри направилась к нему.

– При одной мысли, что можно здесь лечиться, просто дух захватывает, – бросила она ему.

– Вряд ли тебе это по карману, – выпрямившись, хмыкнул «электрик». – Да и тут, на первом этаже, особо не полечишься – тут только кабинеты да еще гостиные.

– А регистратура?

– А как же без нее? Только там все заперто, а отмычек у меня нет. И потом, у нас на это просто нет времени.

– Тогда что ты предлагаешь?

– Покопаться в компьютере, – бросил он. – Там наверняка имеется база данных пациентов, которая постоянно обновляется.

– Хорошая идея. Вперед по коридору и наверх?

– Ты на лифте, я по лестнице.

– Ладно. Встречаемся на втором этаже.

Лифт представлял собой этакую железную клетку, создатели которой явно больше думали о красоте, а не о технических качествах. Барри тихо порадовалась, что ей нужно подняться всего на один этаж. Шагнув в лифт, она нос к носу столкнулась с медсестрой, которая, судя по выражению ее лица, удивилась ничуть не меньше Барри.

– Зачем вы полезли в эту штуку? Это же гроб на колесах!

– Ох… видите ли, я новенькая. – Барри с трудом выдавила из себя смешок. – В другой раз поеду поездом. Долли Мэдисон, – представилась она, протягивая руку. – Только умоляю, не нужно шуточек по поводу моего имени. Поверьте, я уже все их слышала, и не раз.

– Линда Арнольд.

– Рада познакомиться.

Краем глаза Барри заметила Грея, одолевшего последний пролет лестницы. Воспользовавшись тем, что его напарница отвлекла внимание на себя, он незаметно прошмыгнул за стол старшей медсестры. Больше тут не было ни души.

– И давно ты тут работаешь? – поинтересовалась медсестра.

– Первый день. Ассистирую доктору Хэдли, – добавила она, внезапно вспомнив одну из фамилий, которую случайно заметила в списке персонала.

– Да ну? А я думала, что доктор Хэдли на полгода в академическом отпуске!

– Да, да, он в отпуске…

– Ты хотела сказать, она.

– Да, я и говорю, она. – доверительным жестом положив руку Линде Арнольд на плечо, Барри нагнулась к ее уху: – Между нами, девочками, все пошло не так, как она планировала. Она собиралась поработать над книгой, но сомневаюсь, что из этого что-нибудь получится.

– Правда? Как странно! Она ведь постоянно печатается.– Верно, верно, – закивала Барри, горя желанием закрыть эту тему, а заодно мысленно посылая к черту и саму злосчастную докторшу. – Но на этот раз у нее что-то не клеится.

– Печально. Она очень одаренный врач. И у нее всегда очень интересные публикации.

– Она очень милая, верно? – выдохнула Барри, не зная, что еще сказать. Краем глаза она наблюдала за Греем, который скорчился за столом старшей медсестры. Интересно, удалось ему что-то отыскать?

– А это у тебя что? – Медсестра с любопытством кивнула на тяжелую сумку на плече Барри.

– Материалы исследований. Собираю их по поручению доктора Хэдли.

– Так много?

– Это… да. И… ммм… видишь ли, я никуда не хожу без своего походного набора. Постоянно таскаю с собой пару банок с содовой, просто на всякий случай. Запасную обувь. У меня жуткие мозоли, понимаешь? Еще журналы. Ну, и всякую ерунду. Муж вечно меня из-за этого дразнит.

– Разве у тебя нет своего шкафчика?

– Есть, конечно, но все эти дурацкие замки… – Барри изобразила, как тыкает пальцами в кнопки. – Никак его не освою. Поэтому пока предпочитаю таскать свое барахло с собой.

Линда Арнольд окинула Барри взглядом.

– По-моему, мы встречались. Только никак не вспомню, где.

Господи… она видела меня на экране!

– А где ты работала до того, как стала ассистенткой доктора Хэдли?

– Да где я только не работала! Как только надоест, тут же фьюить! Только меня и видели! – Бросив взгляд через плечо Линды, Барри увидела, как Грей поднял вверх большие пальцы. – А теперь, извини, мне пора. Нужно найти, куда пристроить это барахло.

– Тебе помочь?

– Нет, нет, я лучше запомню дорогу, если справлюсь сама. – Барри рассмеялась. – К тому же я теперь в курсе, что этой старой развалюхой лучше не пользоваться. – она кивнула на лифт.

– Извините…

Незаметно подошедший Грей дотронулся до плеча Линды Арнольд. Она обернулась.

– Это вы звонили насчет перегоревшей лампочки?

– Нет.

– Вот как? Тогда, должно быть, с третьего этажа, а я решил, что со второго. Простите. – сдвинув кепку на лоб, Грей направился к лестнице.

Когда Линда Арнольд обернулась, ее новой знакомой и след простыл.

* * *
– Их там нет, – доложил главарю один из его подручных, тот самый, от руки которого погибла ни в чем не повинная Долли. У них ушло добрых полтора часа, чтобы отыскать «тот самый» мотель.

– Нет, это он, – с трудом хватая воздух губами, просипел Дэйли. – Я не мог ошибиться. «Вашингтон Инн». Номер двадцать два.

– Там только водитель-дальнобойщик, злой как черт, потому что я поднял его с постели, – проговорил агент, покосившись на Дэйли.

– Ничего не понимаю, – пробормотал тот, беспомощно хлопая глазами. – Она сама мне сказала, что вечером они с Бондюраном договорились встретиться тут.

– Ты ведь высадил их на парковке, верно?

– Ну да… Как вы догадались?

– Куда она отправилась?

– Сюда, в мотель. Во всяком случае, так она сказала. Богом клянусь, это так! А мне велела отвлечь ваше внимание.

– Чушь собачья! – с отвращением плюнул один из агентов. – Он просто морочит нам голову.

– Только не бейте меня, – жалобно захныкал Дэйли, стараясь играть роль как можно убедительнее. – Прошу вас, не надо! Меня заставили! Он меня запугал!

– Кто?

– Бондюран! Сказал, что убьет меня, если я этого не сделаю. Держу пари, ему это раз плюнуть. Вы когда-нибудь заглядывали ему глаза? Жуть… просто мороз по коже! Это же убийца! Если он пронюхает, что это я привел вас сюда, мне не жить!

– Хватит молоть вздор! – рявкнул главарь.

– Прошу вас, отвезите меня домой, – взмолился Дэйли. – Если их тут нет, тогда я не знаю, где они. Возможно, Бондюран мне солгал. Может, он и Барри соврал. Может, он хотел устроить ей ловушку. Вы об этом не подумали? Мне-то откуда знать? Я ведь старый человек.

– Он врет, – прорычал один из агентов.

– Проклятье, конечно, врет, – кивнул главарь. – Ладно, поехали.

Усевшись в машину, главарь вытащил телефон.

– Уэлш соврал насчет мотеля. Их тут не было. – Какое-то время он молча слушал. – Да, сэр. Уверен, что с вами он будет более разговорчивым.

Дэйли это страшно не понравилось. А еще меньше ему нравилось то, что его баллон был почти пуст.

– У меня почти закончился кислород, – осторожно напомнил он, едва агент повесил трубку.

– Твои проблемы.

Другие двое даже не потрудились что-то сказать. Скорчившись на полу, Долли смотрела на них широко раскрытыми, мертвыми глазами.

Дорога в город заняла, казалось, целую вечность. Здание, к которому они подъехали, на первый взгляд выглядело вполне невинно – обычный офис, каких в городе тысячи. Пока его вели к служебному входу, Дэйли, улучив момент, поднял глаза к небу. Звезд он, конечно, не увидел – какие звезды в большом городе. Зато на небе сияла полная луна.

Как красиво!

Воспользовавшись служебным лифтом, они поднялись на седьмой этаж. Стук их каблуков гулко отдавался в пустом коридоре, пока они вели Дэйли к двери в самом его конце. Жалостно поскрипывало колесико тележки с кислородным баллоном. У Дэйли все никак не доходили руки его смазать.

Один из агентов, обогнав их, негромко постучал в дверь. Мужской голос велел им войти. Распахнув дверь, агент посторонился. Неловко переступив через порог, Дэйли вдруг поймал себя на том, что пытается угадать, какая пытка ждет его за этой дверью… и какой смертью ему предстоит умереть.

Лица своего предполагаемого мучителя он не увидел – он стоял так, что свет единственной лампы падал ему на спину. Но Дэйли узнал знакомый силуэт.

– Мистер Уэлш. – это прозвучало вполне дружелюбно. – Вы были так заняты сегодня, что, похоже, даже забыли заправить кислородный баллон.

– Вот дерьмо, – только и успел подумать Дэйли.

Сандра Браун