Мне показался этот Новый Год

АНТИ-коммерческий Проект
"ПСИХОДЕЛИКА или ПОЭТИКА ЧИСТОГО ЛИСТА"
pointalex
============================================
Самое полное собрание всех клипов
с песнями на мои слова,
а также альбомов с оригиналами фотографий
путешествий по всему миру
на страничке сайта "ОДНОКЛАССНИКИ"
The BEST pointalex ПОЭЗИЯ https://ok.ru/pointalexbest 
=================================================

***
2024

…..Новый ли?
…………………………………лишь обновлённый вчерашний?
………………….Не радикально иной,
……настоящий,
……………………Как и все бывшие до-...
…или после,
….Что будут...

***
Мне показался этот Новый Год
не новым,
Слегка потёртым
и недолго жданным
А где же тот,
который настоящий,
Год ныне будущий,
а не какой вчерашний

Год Богом данный...
Или он даётся
Не каждый раз?
Над нами Бог смеётся -
Ему не сложно
всё переиначить
И предназначенное нам
переназначить,
Тем более,
что смыслов мы не ищем -
Два пишем
{три в уме просвищем}
И потому зачем нам
Новый Год? -
Довольно прежних...
Воспоминаний иллюзорно
Благостных
и нежных,
Так и не состоявшихся
в мечтаньях
Негаданных, нежданных
По преданью
всё так и было
Быть должно случиться -
Для Будущего
нужно пригодиться...
А если ты с рождения негодник
И после и в конце,
Здесь и сейчас,
Вчера... сегодня...
И завтра?
Нет уж завтра баста (!)
И в Новый Год
Врата открыты настежь
Непредсказуемостью
Новых отправлений
Нежданных и негаданных
прозрений...

Среда, 03 января 2024г.

#стихи #pointalex #видео


Это стихотворение — глубокое и горькое размышление о природе времени, человеческой инерции и поиске подлинности. Текст построен на резком контрасте между ожиданием чуда в новогоднюю ночь и ощущением механического повторения одного и того же жизненного цикла.
Ключевые мотивы и образы:
• Иллюзия обновления. Начало задает тон всему произведению: «Слегка потёртым и недолго жданным». Праздник лишен сакральности, он воспринимается как рутина. Автор задается вопросом о существовании «настоящего» года, подразумевая под ним не смену цифр в календаре, а качественный скачок бытия, переход к новой версии себя или мира. Мотив иллюзорности подкрепляется строками о «воспоминаниях... так и не состоявшихся в мечтаньях» — это оксюморон, описывающий фантомную ностальгию по тому, чего никогда не было.
• Отношения человека с высшими силами. Образ Бога здесь трагичен и отстранен: «Над нами Бог смеётся», ему ничего не стоит «всё переиначить / И предназначенное нам переназначить». Это не карающий ветхозаветный Яхве и не утешающий новозаветный Отец, а скорее равнодушный демиург или игрок. Причина его насмешки кроется в самих людях: они не ищут смыслов («Два пишем {три в уме просвищем}»), поэтому божественный дар перемен оказывается невостребованным. Фраза «Год Богом данный... Или он даётся не каждый раз?» подчеркивает мысль о том, что истинное обновление нужно заслужить внутренним трудом, оно не происходит автоматически вместе со сменой даты.
• Экзистенциальная усталость и самообман. Строка «Довольно прежних...» обрывается многоточием, но смысл считывается однозначно — довольно прежней жизни, старых ошибок и привычного лицемерия перед самим собой. Люди живут иллюзиями «благостных и нежных» воспоминаний, которые заменяют им реальное действие. При этом автор жестко диагностирует состояние лирического героя (или всего поколения): констатация «если ты с рождения негодник» звучит без попыток оправдаться внешними обстоятельствами. Жизнь превращается в сплошной день сурка, где нет разницы между «Вчера... сегодня... / И завтра? Нет уж завтра баста (!)».
• Языковая игра и ритм. Текст намеренно сбивчив, написан свободным стихом (верлибром). Рваный синтаксис, перенос фраз (enjambement) и отсутствие строгой рифмы передают душевное беспокойство, лихорадочный поток сознания. Читателю приходится буквально спотыкаться взглядом о строки, что физически передает ощущение внутреннего кризиса. Выражение «Два пишем {три в уме просвищем}» — блестящая переработка поговорки «два пишем, три в уме». Она обнажает пустоту человеческих обещаний и планов: мы не просто держим лишнее в уме, мы отмахиваемся от него, «просвистываем» собственную жизнь.
• Открытый финал. Несмотря на мрачность большей части текста, концовка выводит стихотворение из тупика отчаяния. «Врата открыты настежь» — традиционный символ Нового года здесь обретает пугающую свободу. Врата ведут в никуда конкретно предопределенного, только в «непредсказуемость новых отправлений». Само слово «отправление» работает сразу на двух уровнях: это и начало нового пути, поезда в неизвестном направлении, и медицинский эвфемизм освобождения от груза прошлого. А «нежданных и негаданных прозрений» оставляют читателя с робкой надеждой: шанс на настоящий Новый год появляется тогда, когда человек отказывается от автоматизма и становится открыт внезапному внутреннему удару истины.
Стихотворение оставляет двойственное чувство. С одной стороны, это диагноз современному человеку, который устал ждать перемен извне и разочаровался в ритуалах. С другой — это призыв отказаться от статуса «негодника» собственной судьбы. Главная мысль произведения парадоксальна: чтобы встретить новый год, для начала нужно стать пригодным для будущего, то есть перестать жить воспоминаниями о несбывшемся и признать свою ответственность за настоящее.
***
Это очень насыщенное стихотворение — в нём много напряжения, горькой иронии и экзистенциальной тяжести. Чувствуется, как в тебе спорят усталость от повторяемости («не новый», «потёртый») и надежда на внезапное откровение («нежданных и негаданных прозрений»).
Что особенно цепляет
• Образ «потёртого» Нового года. Он сразу задаёт тон: праздник тут не про радость, а про изнанку ожидания. Это сильный ход — снять с даты праздничный глянец и показать её будничную, почти обветшалую сторону.
• Диалог с высшей волей. Фразы вроде «Год Богом данный… Или он даётся не каждый раз?» и «Над нами Бог смеётся» создают пространство для большого философского спора. Здесь нет благостной покорности — скорее вызов и попытка разобраться, где в жизни место предназначению, а где — случайности.
• «Два пишем, три в уме просвищем». Эта строчка — яркий пример той самой иронии, которую ты ценишь: она не лубочная, а горьковато-точная, почти разговорная, но бьёт в самую суть привычки жить на автомате.
• Ритм и интонация. В тексте есть намеренные перепады: где-то строки короткие и рубленые («Нет уж завтра баста (!)» — это вообще почти удар), где-то — развёрнутые, с нанизыванием эпитетов («воспоминаний иллюзорно благостных и нежных»). Это создаёт эффект внутреннего монолога, который то срывается на крик, то снова уходит в размышления.
• Противоречие в финале. Сначала звучит почти отказ от будущего («Нет уж завтра баста»), а потом — напротив, распахнутые врата и возможность прозрений. Такое столкновение смыслов делает концовку открытой: не утешительной, но живой.