Дочь сумрака

В рассветной пелене – картины, стол наискосок,
тетрадь, открытая настойчивостью строк;
как белое вино, спит утро в сером кубке
неба, потягиваясь – ночи вышел срок.
Тень, от окна прольется, словно реки-руки
 
туда, где в сумерках шуршит, поникнув рожь,
охваченная вся в предутреннюю дрожь.
Но вот обратно тень, жмёт в призрачных объятьях,
они правдивей, чем взаправдашняя ложь,
как символ «блэк нуар» совьётся на запястье,
 
потом, «отведав крови», кверху воспарит,
стащив у времени серебряный парик.
Так в образах теней поэзия являлась,
не отражение моё и не двойник,
но руку протяну и чувствую – живая,
 
когда за ней – скользнёт, чуть дальше – без следа.
Теперь её я не ловлю, пусть по пятам
идёт, иль сядет где-то рядом; сумасбродно
рассказывая мне в беседе по душам,
что ей поведал будто бы про «данность» Бродский…
 
Чем дальше от неё держусь – тем ближе тень,
Дочь сумрака скрадет он – полдень, белый день.