Встреча на Эльбе. Почти

Сейчас и не припомню - за каким именно и какого я пришёл тогда в магазин.
Возможно, сам факт его пешей и в шортах досягаемости подвиг деревенского меня парня лишний раз сгонять за несущественной мелочью.
Наслаждаясь возможностью обойтись без необходимости неизбежного в привычной среде обитания втискивания в автомобиль с последующей адаптацией ритма моргания под скорость быстро машущих стеклоочистителей-дворников. И сопутствующей случаю подборкой неприличных слов на 15 минут-десять километров пути.
Естественным образом оказался в алкогольном коридоре. Купить, прицениться - какая разница? Так просто.
Тут и увидел его.
Косолапящий старец, увенчанный бронзовой физиономией под кепкой седого ёжика, брёл галсами, загребая длинными ногами в тёртых джинсах.
При этом нечто малозначащее втирал по-английски своей под стать пожилой спутнице.
Громко.
"Америкос - подумал я. Заденет - или в двух с половиной метровом проходе разминёмся?"
На всякий случай вжался в стойку.
Задел-таки.
Небрежно, отчего-то по-французски, принёс сопутствующие извинения тоном "Хули ты вообще здесь расположился?" и порулил дальше.
"Зачем наглый столь демонстративно? К чему французский pardon на Канарах?" - роились вопросы.
Неожиданно понял - он ведь не гость здесь. Хозяин. И ведёт себя схоже. Абориген не говорит на языке небожителей, он понимает любой иной диалект. Неважно какой - хозяин снизошёл, почтёт за счастье. Догадается и ручку для поцелуя испросит.
Я взял три пива и двинулся в сторону фруктов.
Америкос раскачивался рядом с весами.
"Может по яйцам ему тюкнуть, нечаянно как бы? А потом по-японски извиниться?" - размышлял я.
"Да нахрен, себе дороже выйдет" - вполголоса ответствовал и захохотал, испугав хорошенькую продавщицу из мясного. Ту, что так ловко нарезала jamon.
Расплатился, вышел.
Знакомый бомж приветственно помахал маленькой бутылочкой рома.
Я запрокинул голову и зажмурился.
От щедрот местного солнца.
Soy Canario!