Угол Ленина и Дзержинского - совковые страшилки

Эту историю мне рассказали в 1985 году в г.Томск где я был в командировке. Я тогда много ездил по СССР. Сидим с мужиками, рассказываем  всякие байки под распитие спиртных напитков. Тогда модно было рассказывать политические анекдоты, но  тут повеяло настоящей жутью.

Есть в Томской области городишко Колпашево, бывшая столица Нарымского края. Он расположен на самом берегу Оби. В тридцатых годах в местное отделение НКВД присылали политических с разных мест Союза и их тут уничтожали. Да и сами посудите – городишко небольшой, тюрьма при НКВД тоже не слишком велика – кто же знал,  что будет столько преступников?  Они же прибывали постоянно, каждый день – и, если тюрьму каждую ночь не разгружать, то заключенные бы сидели на улицах…  В общем – ночная жизнь городка просто бурлила, и большая часть чекистов днём просто отсыпались. А ведь кроме этого, был постоянный приток подозрительных местных – из городка и близлежащих селений.  А само здание НКВД и тюрьмы находилось, как водится – в центре города, на углу улиц Ленина и Дзержинского. Я заметил – в каждом городе была улица Дзержинского и почти везде тона пользовалась дурной славой. В нашем городе, например, большое и мрачное здание КГБ (НКВД я не застал) находилось на углу Дзержинского и Кирова. Ну, не важно.

Первомай  в 1979 году выдался тёплым.  Колонны демонстрантов, пройдя праздничной демонстрацией, потом растекались по живописному берегу Оби, любуясь видом.  В одном месте собралась толпа. Она стояла молча и смотрела на размытый водой склон крутого берега.  Вверху находилось здание бывшего НКВД,  практически на склоне подмытого рекой берега.  А из земли   показался край огромного прямоугольного штабеля  трупов. Мужчины и женщины, совсем молодые и старые, раздетые до белья и аккуратно уложенные валетиком.  Край штабеля начал рассыпаться и несколько трупов упали к самой воде. Они очень неплохо сохранились – можно было разглядеть лица и детали  одежды. Трудно сказать, сколько их было, но не меньше нескольких тысяч. Одна женщина вдруг крикнула – «Паша!» и упала. Ей дали воды и она, захлёбываясь водой, рассказала, что её мужа в 38-м вызвали повесткой и назад он не вернулся, а ей всё время отвечали – сведений не имеем.  А он, оказывается – здесь лежал. Вон он – она показывает рукой – в красном исподнем, это я сама ему шила, не было тогда другой материи…

Милиция оцепила это место, к вечеру там уже стоял высокий забор.  Назавтра вышла заметка в местной газете – мол, это могила дезертиров и уголовников, расстрелянных в годы войны…

Потом не писали уже ничего, а шустро и умело заметали следы, как убийца пытается перепрятать случайно обнаруженный труп его жертвы.

Для начала пригнали местные катера и буксиры и приказали им струёй от их винтов размыть окончательно этот участок обрыва. Потом  собрали лодочников и обязали их ловить проплывавшие трупы и уничтожать – разрубать на куски или привязывать железяку и топить.  Обрезки железных прутьев и труб для использования в качестве груза им привезли с областных заводов. За эту работу им на основном месте работы ставили «работа в выходные дни» - по двойному тарифу. Наверное – кто-то и отказывался, но недостатка не было.

  Что интересно – практически в каждой семье там были репрессированные, живые и сгинувшие, но как-то дальше разговоров на кухне это никуда не шло, власть такие вопросы очень не приветствовала.  А ведь любой выловленный труп – это чей-то пропавший родственник… Но никто не хочет ворошить прошлое, железяка на шею – и в воду.  «В целях обеспечения эпидемиологической безопасности».
В общем – уничтожили трупы, убрали забор – и всё спокойно, граждане. Продолжайте спокойно работать.  А кто там лежал? Ну, кто надо, тот и лежал. Ещё вопросы есть?

Когда мне это рассказали, я не поверил. Уж слишком как-то, как детская страшилка. А в перестройку какая-то газета не удержалась, и первой дала об этом случае маленькую заметочку, которая прорвала плотину молчания…

P.S.

А потом выяснилось, что один из соратников Горбачёва, Егор Лигачёв, был в то время 1-м секретарём партии в Томской области, куда относился этот городок. И, естественно, его спросили о том случае. Он рассказал следующее: 
«Как только я узнал о случившимся, я сразу позвонил в Москву, Председателю КГБ. Мне было сказано, что они уже в курсе и принимают меры, а моё дело – не мешать. У меня самого в семье были репрессированные, и я тоже не знал ничего об их судьбе – но это у всех так. Такие вопросы задавать было нельзя.»
Возбудили уголовное дело по этому поводу, и даже кого-то нашли, и допросы были. Но дело закрыли, так как виновных уже не было в живых.

Из рассказов «исполнителей»:
«осуждённых к нам гнали со всей России, народу присылали слишком много и приходилось разгружать тюрьму каждый день. Прямо во дворе тюрьмы вырыли яму, перекинули через неё доску, очередного врага народа загоняли раздетым на эту доску и стреляли в голову. Потом внизу разравнивали слой,  и всё по-новой.  Чтобы снизить расход патронов, применяли удушение намыленной верёвкой.»

«Одежду осуждённых продавали в специальных магазинах.  При этом следили, чтобы вещи местных не попадали в местные магазины, а  отправлялись в другую местность для продажи.»

«Если не хватало для отчёта количества обнаруженных врагов народа, вызывали по повестке кого-то из местных и включали в расстрельный список».

«После поражения путча нас, молодых сотрудников ФСБ, обязали оказать помощь архиву в уничтожении дел по «врагам народа», признанных  не имеющими ценности и назначенных  к уничтожению.  Мы жгли их в огромных кострах прямо во дворе управления. Обычно они состояли из тонкой папочки с протоколом допроса и справкой о приведении приговора в исполнение»

Кто тут говорил о репрессиях? Не было никаких репрессий. А что было? А что надо, то и было.