Обухово. Версия 2

Промзоны подле петербургских меж
глядятся в сны, чей свет почти забыт.
Обухово над пропастью ромашковых надежд
моей кудлатой юности задумчиво висит.
Друзья! Мы расползлись по городам,
забывчиво, как воробьи, остались не у дел,
а кто-то, как Садыг Бабаев, прочно вдавлен в никогда,
как Макс Матковский, в жерле воровской войны сгорел.

Я голове своей давно не люб,
как будто обшмонал мой разум тать.
Зубами горячо, конфетно, щедро я скриплю,
желая Смерть-старуху небрезгливо потоптать.
Отравленный мой крик вразброд целу-
ет холода, хоть лето бледно корчится вдали,
и вскоре мне на непроглядном нескончаемом балу
сболтнут, что нет в моей вселенной девочки и лип.

Я знаю: я однажды замолчу
в обманчивых барханах бытия.
Виновны в том дворцы, заводы, фильмы в сто причуд,
совок, капитализм, но не Ронявка и не я.
Промзоны подле петербургских меж
твердят, что царский гнёт над племенами не зарыт.
Как бред, Обухово над пропастью потрёпанных надежд
моей пугливой юности рассеянно висит.