известный резонёр

Остался дома. В эти вечера
декабрьские, промозглые не выйдешь,
коль нет нужды. Подмёрзло со вчера,
и ветер о своём бурчит на идиш.
А выйти надо, счастье в мелочах -
подарки к Рождеству, хотя и скользко,
я помню, что Кащей над златом чах,
беру, что есть, не спрашивая - сколько
за то, за это... Старый продавец,
не верит в чудо, но дарит улыбкой.
Ему б домой, не спать, считать овец,
и сласти раздавать в бумаге липкой
соседским детям - бог своих не дал.
И он теперь беседует с чужими
о том, что глупо гибнуть за металл,
а ночью пьёт в рождественнском режиме
не крепкое, а сладенький ликёр,
избавившись от ханукальных денег -
он, выпивший, на это дело скор,
потешный, вечно занятый бездельник -
такой пассаж, такой оксюморон...
И я беру орехи, мёд, конфеты,
а свет свечной плывёт со всех сторон,
и чудо есть, и люди верят в это.
Декабрь болтлив - известный резонёр
в толпе людской разводит кривотолки
о вечности в мерцании менор,
что год почти закончился, и только
надежда греет. Чуточку, едва...
О веточки еловые поранясь,
от Хануки до сказки Рождества
качается снежинок шестигранность,
садясь на божий мир, на отчий кров,
пока умом владеет полудрёма,
и люди греют руки у костров,
распятия не помня и погрома.