Фрагмент Стой пока стоишь 5

Необычайные приключения графа с мочалкой.

Некто Симон Катлер (или даже господин Ле Кателье) по прозвищу Кабош продавал колбасу в принадлежавшем матери магазине на Boucherie de I’ile de la Cite – рынок на острове Сите в смысле. Он относился к большой политической «фракции» парижских мясников, носителей белых шаперонов. В иерархии столичных цехов мясники и с ними рестораторы никакого положения не занимали, но были богаты, как «marchandise» — ну то есть менялы. Слово «марчендайзер» слышали, наверное? Так вот, мясники устраивали массовые беспорядки и совершили ряд политических убийств — в частности замочили оного из двух регентов престола герцога Людовика Орлеанского. Кто от этого выиграл? Другой регент, герцог Жан Бургундский. Все считали, что он и есть заказчик этого убийства. Потом мясники сформировали собственную армию, краткое определение которой через много лет даст канцлер королевства Жувенель де Орсин:

«Их было от тысячи шестисот до двух тысяч негодяев, облаченных в кольчуги, жаки и салады».

Короче, это были незаконные вооружённые формирования, которыми руководил Симон Катлер и некто Дени Дедье из Шимона, тоже мясник. Были и другие вожаки из семей богатых торговцев, но они надолго не задерживались. Например, один из них Тома Ле Гуа погиб в столкновении с отрядом дворянской оппозиции, и это обстоятельство послужило одной из причин начала открытого мятежа против законной власти. Мясники устроили массовые беспорядки и убили королевского судью Пьера дез Эссара, после чего осадили дом дофина и с подачи представителей бургундского правительства Жана де Труа и Эллиота де Жаквилля начали требовать от дофина «выдать изменников». Притом дом дофина попробовали поджечь. В этот момент в дело вмешалась группа под руководством Амбруаза де Лоре, другого купеческого эшевена Парижа, и началась драка — пока без оружия. Поджигателям били морду. Но в этот момент в толпе появился список «изменников». Драка мигом прекратилась, поджигателей взяли «под арест» и увели сами же мясники-кабошьяны, а канцлер герцог де Эпернон зачитал список с балкона второго этажа.

Список начинался с его фамилии.

Трудно вообразить даже, сколько чувства юмора ему понадобилось в этот момент. А ещё в этот момент прозвучали воистину серьёзные слова дофина Людовика Гиэньского, обращённые к герцогу Жану Бургундскому:

- Тесть, этот мятеж против меня подняли по вашему наущению. Вы не можете оправдаться, ведь верховодят им люди из вашего дворца. Будьте уверены, что вам придется в этом раскаяться, и вашего изволения на это не потребуется!

Сомнений не могло быть: в толпе работали люди с нашитыми на груди крестами Святого Андрея, а это был знак герцога Бургундии, с геральдической лилией и надписью «Vive le Roi» ... Герцог молча выслушал претензии наследника престола, а потом сказал:

- Мы продолжим этот разговор, когда вы немного остынете ...

В тот раз обошлось убийством судьи, камергера маркиза де Ла Ривьера и ещё пятнадцати человек, но в следующий раз мясники пошли ещё дальше, - они заняли все три королевских дворца и взяли короля в заложники. Им уже никто не помешал. Они надели на психически нездорового Карла Шестого белый шаперон, объявив неадеквата «народным королём» Парижа и начали строчить от его имени всякие указы и приказы ... Мосты в Париже, которых было в то время немного, контролировались боевиками — мост Шарантон держал отряд Симона Катлера, а мост Сен-Клу крепко оседлали боевики Дени из Шимона. Все боялись стихийного вмешательства народных масс или организованной дворянской оппозиции, именуемой «арманьяками». «Арманьяки» были самыми серьёзными противниками «бургиньонов», как теперь называли наиболее наглых сторонников герцога Бургундского.

Потом был составлен (под диктовку этого самого герцога) так называемый «Кабошанский ордонанс» - закон, ограничивавший королевскую власть во Франции. Если король психически нездоров, то зачем ему власть, правильно? А, чтобы власть ограничить уже окончательно, - собрали Генеральные штаты. Прошли выборы депутатов, и в январе 1413 года Штаты приступили к обсуждению самых жизненноважных вопросов королевства, но депутаты принимали такие дикие и неконструктивные решения, что у народа буквально вставали волосы дыбом. Верховный совет Французского королевства разрушал и без того плохо устроенный государственный аппарат центральной власти, притом заседания проходили в условиях непрекращающегося употребления спирта и прочих алкогольных субстанций. В результате снова начались массовые беспорядки — те же самые мясники во главе с Симоном Катлером вышли на улицы и потребовали хоть какого-нибудь порядка. Тут в дело вступил Жан Ювенал де Орсин, зять которого Жан де Олоне, напомним, был недавно назначенным личным оруженосцем Жанны де Арк. Другая его дочь была замужем за бароном Пьером де Бюларом, коллегой интенданта Томаса Бойера по управлению финансами французского государства. А его сын по имени Гильом Ювинал де Орсин (или просто Жувенель де Орсин) был советником дофина в Пуатье, а потом и канцлером королевства — в 1466 году. Он был непосредственным свидетелем и почти участником всех этих событий в Париже. Жанна де Арк хорошо была с ним знакома. Они были в одном списке кандидатов на посвящение в рыцари ... Так вот: купеческий прево Парижа Жан Ювенал де Орсин как-то уцелел в резне, устроенной живодёрами во главе с Симоном Катлером, и ему удалось создать союз между сыном убитого герцога Людовика — Шарлем и лидером дворянской оппозиции (Лига баронов) графом Бернардом де Арманьяком. А союз этот был вполне ожидаемым — герцог Карл Орлеанский был женат на дочери графа де Арманьяка.

5 сентября 1413 года в Париж входят отряды рыцарей и солдаты ополчения из Гаронны, лидеры погромщиков в основном погибают, но герцог Жан Бургундский, которого англичане называли «Дуб без страха», и мясник Кабош скрываются в неизвестном направлении.

Правительство временно возглавил Жак Ювеналь де Орсин.

Он провозглашает «Le droit chemin» - «верный путь» в политике. Трупы Пьера де Эссара, Жака де Ла Ривьера и Колина де Пюизе были сняты с публичной виселицы в Монфоконе и переданы их семьям. Парижане с радостными мордами гуляют по городу, размахивая флагами с надписью «МИР!», из разграбленного дома Жана де Труа с энтузиазмом выносят мебель

Всё понятно, да?

Бойни и торговля колбасой и мясом на острове Сите рядом с церковью Сен-Пьер-о-Бёф и на одноимённой улице навсегда закрыты, в стране установилась временное административное управление во главе с королевой Изабеллой и графом де Арманьяком. Изабелла подписывала свои акты «милостью Божьей, королева Франции, наделенная по безоговорочной милости нашего повелителя короля и его Большого Совета правом управления и руководства этим королевством во время недееспособности нашего господина короля». Совет регентов при психбольном короле ещё существует, но не функционирует. Граф Танги дю Шатель, один из самых активных и жестоких участников подавления беспорядков, становится главным судьёй и коронным приставом Французского королевства — коронным прево. Он ещё в течение года успешно давит, режет и душит всех недовольных.

Но 29 мая 1418 года ситуация снова меняется. В Париж входят войска бургундского герцога. Комендантом Парижа назначен граф Вилье де Лиль-Адан, бывший главный лесничий в администрации психбольного короля, кавалер Ордена Золотое руно и предок замечательного французского поэта. Теперь режут, душат и давят сторонников временной администрации королевы Изабо. Король и королева (давшая официальное «добро» на ввод войск противника) навсегда отстранены от управления, а граф де Арманьяк — погиб. Его мучили четыре дня подряд, потом зарубили мечом — уже из милости. А накануне этого события веселые ребята-«живодёры» (ecorcheurs) изуверски умертвили в тюрьмах Парижа примерно 2000 задержанных в эти дни сограждан. Всех подряд. Их резали, как свиней на бойне — теми же орудиями и теми же методами, и уверенно продолжали искать новые жертвы. Жертвами расправы стали видные сеньоры из Орлеанского дома - Ансар дю Буа, капитан де Сен-Клу из фамилии знатных церковников и гасконский рыцарь Арно де Борд. А ещё раньше не стало шпиона и дипломата Колена де Пюзе, прежде хорошо прятавшегося под видом священника, однако найденного «спецурой» герцога Бургундского, и едва не погиб Реньо де Шартр ... Висел бы он на виселице, если б не выхватил его из толпы епископ Парижа Жерар де Монтегю. А Ювенал де Орсин где-то нашёл лодку и «свалил» по реке, активно работая вёслами. За ним погнались на двух лодках, но он оказался моложе и проворнее. Такие дела! 29 мая 1415 года граф Танги дю Шатель окончательно удостоверился в гибели своего шефа графа де Арманьяка (он увидел его разлагающийся труп в навозной куче у ворот Сен-Мартен), после чего взял на себя руководство дворянской оппозицией. Теперь знамя было в его руках. И граф быстро «отличился», оказавшись героем многих сказок, легенд и мифов: он спас от гибели наследника престола дофина Карла.

Как это было?

Ну, начнём с того, что дофин Карл стал дофином лишь недавно. Дофин, вступивший в конфликт с тестем своим герцогом Бургундским — это был его старший брат Людовик. Это в известном роде спасло Карла («гусёныш», как его называли в семье) от чрезмерного внимания Жана Бесстрашного. В декабре 1415 года Людовик скончался, уступив место — нет, не Карлу, а Жану, герцогу Тюренскому. Вообще, у двух старших братьев «гусёныша» была довольно попугайская внешность и очень плохое здоровье.

Не исключается, впрочем, и коварное злоумышление.

Сразу после захвата королевских резиденций герцог Тюренский скончался (так и хочется сказать - «не приходя в сознание», однако в сознание он и правда не приходил), и только тогда наследником официально объявили Карла. Вот именно Карла и пришлось спасать графу Танги дю Шателю.

Танги в переводе с бретонского - «огненная собака».

Считается, что граф находился на нелегальном положении — он ходил по городу одетый ремесленником (только сапоги оставил дворянские) и пытался выяснить, способны ли оставшиеся в живых сторонники оппозиции продолжить борьбу. Город целиком перешёл на сторону герцога Бургундского. Целыми часами гремел колокольный звон, всюду висели флаги с белыми бургундскими крестами, на стенах появились надписи - «Вся власть народу!», «Есть такая партия!», «Мы пойдём другим путём!», «Юстиция и справедливость!», а на стене питейного заведения был нарисован рыцарь с торчащим из железных штанов огромным красным фаллосом и с надписью «Бургундец — мужик!». Граф Танги дю Шатель ещё раз глотнул пива из бутылки и швырнул в этого «мужика» недоеденной булкой — да чтоб ты сдох, сатана! «Эй, ты чё?» - окликнули графа, одетого, напомню, как ремесленник.

В ответ Танги дю Шатель спустил штаны и похабно растопырился:

- А ты вот это видел?!?

Его «послали» и он «послал». Разошлись по-хорошему.

А что там ярко светит красными фонарями? Это ворота Бюси, предместье Сен-Жермен, улица Сен-Андре-дез-Арт. Тут хороший кабак немца Герхарда с непонятной фамилией — можно зайти и ещё раз купить пива. Через два дома от питейного заведения проживает гражданин по фамилии Ле Клерк, свой человек в лагере сторонников герцога Бургундского. Ле Клерк некогда служил писарем у графа де Барбозана, одного из лидеров оппозиции, а теперь успешно скрывает этот факт от новых своих работодателей. В будущем Жан Ле Клерк, сын английского купца и парижской проститутки, займёт немало должностей при дворе Карла Седьмого, станет богатым и получит приставку «де». А сейчас он успешно «закладывает» бургундцев.

Танги дю Шатель закинул в окно скомканную записку, потом постучал кулаком по железному карнизу:

- Живые есть, твою мать?

Высунулась женщина в белом чепчике с «ушками».

Молча смотрит.

Граф передал ей шитый жемчугом кошель с мелочью — ровно 50 су, что означало «приберись в комнатах», после чего пошёл в кабак к Рейнхарду. На следующий день он снова пришёл к этому дому на улице Сен-Андре-дез-Арт. Снова высунулась женщина в чепчике с «ушками» и передала «ремесленнику» Танги дю Шателю тот же самый кошель. Сказала - «Передай племяннику» и закрыла окно ... Ну, с виду ничего удивительного — с башмачниками и сапожниками, как и с бродячими торговцами, частенько общались через окно, а не через дверь. И товар покупали, и деньги платили тоже через окно ... А что здесь такого особенного?

Ничего. Но в кошельке было ровно 49 су.

Это означало, что записка была передана, кому надо.

Теперь надо было снова пойти в район ворот Сен-Мартен и поинтересоваться свежими граффити на крепостной стене времён Карла Мудрого. Там была как бы доска объявлений, а ещё парижане очень любили писать всякий вздор на стенах. Вот, среди этого вздора надо было найти актуальное сообщение из лагеря оппозиции.

Прекрасно!

По дороге граф зашёл к Рейнхарду, купил пива. Потом, сытно рыгая, направился в район ворот Сен-Мартен и обнаружил на стене свежую надпись:

«Приходи завтра в полдень, знаешь куда. Твоя кошечка Марго».

- Угу, понял!

«Знаешь куда» - это кабак «Деревянная лошадь» в предместье Сен-Жермен.

Там собираются богатые ремесленники.

Туда даже дофин Карл ходил — чтобы знакомиться со своей «партией». Никакой «кошечки Марго» там, само собой, не было, хотя девок было сколько угодно.

В кабаках в то время простых посетителей сажали в ряд за один большой длинный стол, по которому с одного конца до другого катали кружки и тарелки. Кормили, как правило, котлетами. Граф зашёл в кабак, бросил на стол шляпу с длинным «клювом» и молча подсел к сидевшим в ряд весёлым и пьяным ремесленникам.

Поднял кружку с «биструем»:

- За ваше здоровье!

- И ты не болей!

«Биструй» (bistruy) - та самая самогонка, благодаря которой появилось слово «бистро» ... А вы тоже о казаках подумали, да? В то время парижан поили немецким или английским элем (в относительно небольшом средневековом городе проживало не менее 50000 англичан и эмигрантов из Германии), а ещё охотно наливали «сорокоградусной», которую возили в бочках из Нормандии. Если королевский юрист Работе, в то время проживавший в Париже в Латинском квартале, усердно осваивал изготовление коньяка, то в кабаках у всех парижских ворот и застав усердно изобретали едрёную «бормотуху».

За нею всё и решалось — за стаканом. Среди тех, с кем познакомился граф дю Шатель, был Дион Респонде, очень богатый предприниматель из Италии, ныне житель Брюгге. Много лет назад он стоял у основания «бургундской партии» в Париже и даже имел отношение к убийству одного из двух регентов при психбольном короле — с этого события вся смута и началась, в общем-то. Герцог Жан Туреньский по жене был наследником многих земель в Бельгии и Нидерландах. Он тайком перетащил Диона Респонде назад в Париж и попробовал использовать его в своих целях, но вмешались обстоятельства — герцог умер. И теперь ушлый владелец торговых складов и морских кораблей вынужден был действовать абсолютно самостоятельно.

А что ещё делать?!?
 
Где-то через неделю под руководством Танги дю Шателя образовалась некая группа сторонников из числа краснодеревщиков, постоянных посетителей «Деревянной лошади». Ведь краснодеревщики очень завистливы, и традиционно не любили мясников, правильно? Зато краснодеревщики всё на свете знают.

У некоторых из них был свободный вход в резиденции.

Вскоре выяснили место пребывания дофина.

Он находился ... в Бастилии. Ну, как и ожидалось, впрочем.

Бастилию в то время только что построили и крепость была королевским замком на монастырской земле — странная комбинация, не так ли? Но у этой комбинации наблюдался некий практический смысл. В 1477 году в момент расцвета находящегося по соседству Сан-Антуанского предместья в Бастилии находились всевозможные мастерские ремесленников, не подчинявшихся цеховым правилам Парижа, а в году 1413-ом дворянская оппозиция не знала, что с этими ремесленными цехами делать. Дело в том, что была у жителей Парижа такая традиция — они любили устраивать революции: лет 50 назад это было выступление суконщиков под руководством богатого предпринимателя Этьена Марселя, а теперь вместо них выступали мясники Симона Катлера. Но результат - один и тот же: королевская власть свергнута, а король — в Бастилии. Как он там оказался? Резиденция дофина располагалась совсем рядом, на улице Пети-Мюссе, больше всего знаменитой, конечно, питейными заведениями. Поэтому когда толпа из этих самых заведений начала осаждать плохо защищённый дом дофина, - дофин убежал прятаться в Бастилию. Но как в Бастилию пробраться, решал Танги дю Шатель?!?

Ему объяснили — это не проблема. Дофину ничего не угрожает. Дело в том, что он «проявил характер» - ткнул ножом городского депутата Эллиота де Жаквилля, когда тот полез к нему с претензиями. И теперь Его Высочество сидит под замком. Его охраняют вооружённые ремесленники из фракции сундучников — изготовители сундуков и чемоданов. А это — те же краснодеревщики, только ростом пониже:

- Мы им «свистнем» и они вас пропустят …

- А дальше надо хитростью, - подсказал богатый предприниматель Гильом Сирасс, называвший себя «капитаном». «Капитаном» чего он был, выяснилось позже.

Они все чувствовали себя «капитанами».

А Дион Респонде был у них «генералом» - в известном смысле ...

О дальнейших событиях существует интересная легенда, согласно которой Танги дю Шателя охрана тайком пропустила в Бастилию, где граф предложил дофину бежать. Как бежать? А мы сейчас придумаем! У ворот стояла телега с коврами. Какая хорошая телега, правильно? Возчику крепко надавали по башке и заперли в подсобке, потом завернули дофина в лежавший на полу ковёр, положили его в телегу, сверху завалили коврами, подушками и перинами, собранными со всех спален на этаже, водрузили сверху кресло с герольдическими лилиями, потом взялись за вожжи и в таком виде поехали - куда глаза глядят. Правили телегой граф Танги дю Шатель (напомню: одетый ремесленником), а рядом сидел камергер дофина Жан де Кантель, переодевшийся по такому случаю в униформу дворцового лакея. На вопрос охраны «Какого хрена вы тут делаете?» Танги дю Шатель ответил:

- А твоё какое собачье дело?!?

- Да щас тебя ...

- Заткни свою пасть, вонючка!

- А если я подойду?

- А подходи, вонючка. По зубам получишь!
 
Вот так он спас дофина Карла.

По другой версии — ничего такого не было. После стычки с Эллиотом де Жаквиллем охрану из незаконных вооружённых формирований сняли с дежурства, принеся Его Высочеству самые покорнейшие извинения. В Бастилии была своя охрана — 300 арбалетчиков из гарнизона Сен-Дени. Крепость не была заново блокирована кабошьянами, поэтому гарнизон свободно покинул город. Дофин с отрядом солдат и несколькими рыцарями остался в каким-то доме на окраине города, а Танги дю Шатель (совершавший из Бастилии вылазки в костюме то крестьянина, то ремесленника) объединился с маршалом графом Рошфором и попробовал реализовать план силового захвата Парижа. Этот план предложил Дион Респонде. У лидеров оппозиции было в общей сложности около 1000 «сабель» - солдаты и добровольцы. Ожидалась деятельная поддержка со стороны цеха краснодеревщиков. Сначала громким натиском отряд дю Шателя взял ворота Сен-Антуан и вошёл в город. Граф Рошфор должен был одновременно с этим двигаться со своим отрядом через Венсенский лес и занять Венсенский замок (тоже относительно недавно построенный — в 1370 году) ... Но народу было предательски мало. Что такое отряд в 1000 солдат, рыцарей и вооружённых добровольцев?!? Улица Сан-Антуан была перекрыта баррикадами. По ним вели огонь из пушек со стен Бастилии. У артиллерийских орудий стояли расчёты из солдат и дворцовых лакеев.

Людей очень мало, просто беда - нет людей! ...

Первую баррикаду они пробили, а там — вторая. Тем временем, сторонники Кабоша вывели короля из дворца Сен-Поль и потащили психбольного монарха по улицам к Лувру.

Ситуация получилась абсолютно идиотская.

Графу Танги дю Шателю удалось пробиться к воротам Боде (Baudet) в старой городской стене (это совсем недалеко от Сан-Антуана, район моста Луи-Филиппа) и тут они столкнулись с городским ополчением в полном боевом снаряжении. В этот момент граф сильно пожалел, что не пробился к воротам Бордель. Там куда веселее. Вскоре его отряд отступил под защиту пушек Бастилии, потеряв половину личного состава.

Граф Танги дю Шатель, в полном комплекте доспехов, с окровавленным мечом в руке — мокрый, как рыба - бешено ругался. У него спросили:

- Где Рошфор?

Действительно: а где Рошфор, предок Сезара де Рошфора из фильма «Де Артаньян и три мушкертёра»?

Отступил к мосту в Шарантоне! 

А что он мог сделать, имея всего 300 человек?

Разве ж только психлечебницу штурмовать? Но в то время психлечебницы в Шарантоне ещё не было. Она была основана в 1645 году.

- Уходим, - распорядился Танги дю Шатель, - Передайте в Бастилию, чтоб присоединялись. Выхода нет. Пусть всё бросают и уходят в город Мелён. Бегом в Бастилию, - схватил он за ворот ближайшего солдата, - Так и скажи капитану Флавию де Люсу, что хватит вонь разводить из пушек! Встретимся в Мелёне.

Три города — Мей, Корбей и Мелён в 45 километрах от Парижа контролировал видный деятель оппозиции граф Арно Гильом де Барбазан. Мелён бывшая финансовая резиденция королевы Изабо. Там находилось её личное казначейство — хранилища денег, бухгалтерия и монетный двор. Заняв город, дворянские оппозиционеры перекрыли источник поступлений, поэтому временная администрация королевы Изабо перестала существовать даже на бумаге. Зато деньги появились у оппозиции. Наличные возами отправляли в город Бурж, тоже занятый оппозицией. Гарнизон Бастилии и замка Сен-Клу начали эвакуацию. Что могли — вывозили, что не могли — топили в реке или сжигали.

По предместью Сан-Антуан продолжала работать артиллерия Бастилии - бегло ... Дворцовые лакеи прошли неплохую подготовку на случай, если захотят сменить профессию, правильно? Пушки умолкли, только когда стемнело, а в во французском народе с тех пор навсегда сохранилось мнение, что Бастилия — это самая страшная крепость королевского режима. Именно её, тюрьму для совершивших уголовные преступления дворян, пришли громить парижане 14 июля 1789 года. Другие крепости французов не интересовали - вот она, зловещая тюрьма и крепость, из которой стреляют по свободным гражданам Парижа! Вот, откуда наведены на революцию пушки проклятого режима! Вот, где плетутся интриги и заговоры против крестьян и рабочих! Взвейтесь, граждане, орлами! Мы намотаем кишки врагов свободы на фонарные столбы Парижа!

Бедная Бастилия ... Вечно она отдувалась за всех дураков и сумасшедших.

Когда гарнизон Бастилии отступил в район Сан-Антуанских ворот, граф направил ещё одного гонца:

- Скачи в Мелён. Скажи де Барбазону, чтоб оправил дофина в Бурж. Сейчас же!!! Ждать нет времени ...    

В этот момент отряд вооружённых горожан под начальством Амбруаза де Лоре и сундучных дел мастера (huchier) «капитана» Гильома Сирасса ещё обороняет мост Шарантон. У Амбруаза де Лоре есть приказ — если будет возможность, надо вывезти из города короля. Однако спасать психбольного короля или навсегда скомпрометированную королеву было бесполезно. Амбруаз де Лоре и крепко увязший в войне и политике богатый горожанин Гильом Сирасс с оружием в руках покидают город. Отряд сторонников дворянской оппозиции частично растёкся по районам города и перешёл на нелегальное положение (многие бойцы оппозиции остались неузнанными, поэтому были вне подозрений), частично отступил в тот же Мелён.

4 июня в Мелён прискакал Танги дю Шатель.

Тем временем, радостные парижане ворвались в бенедиктинский монастырь Сент-Эли на острове Сите, один из нескольких монастырей в Париже, осуществлявших тюремные функции. Там содержались граждане, которых осудили на церковное покаяние, да и вообще всякие граждане, включая сумасшедших. Тюрьма монастыря охранялась самими же монахами, людьми в основном мирными, и толпа без проблем зарубила топорами всех, кто там нашёлся, кроме престарелого аббата, который забежал в церковь и лёг перед главным алтарем. Священника спал от смерти граф Вилье де Лиль-Адан. Он успел вовремя.

Графу подбили глаз, отобрали оружие ... Если б не солдаты, которые прибежали следом за ним в монастырь, - быть Вилье де Лиль-Адану следующим в списке покойников. А ночью по всему Парижу начались массовые убийства в тюрьмах — почти как это было в Великую французскую революцию. Убивали всех подряд — и чиновников администрации, которых не убили раньше, и проституток, и мелких уголовников. Убили секретаря по дипломатическим делам Готье Колла, родственника того самого герольда Колла де Вьенна, что сопровождал Жанну де Арк на турнир в Нанси.   

Тут уж бургундский граф не везде успевал.

А через некоторое время Париж заняли английские войска под началом герцога Бедфорда, и появилась проблема — вот что делать с королём и королевой? Они уже давно стали чем-то вроде привидений — типа ходят, орут, мешают, и давно уже сдохли ... Кто бы их прирезал, правильно?!? Однако — нельзя! Король и королева — это заложники Симона Катлера и его боевиков. А тут ещё дофин скрылся, и первое время никто не знал, где он находится. Потом — объявился. Где? Где и должен был появиться. В стане дворянской оппозиции. Что касается герцога Жана Бургундского, то он был вскоре убит. Кем? Да тем же графом Танги дю Шателем: герцог предложил лидерам оппозиции приехать на переговоры в город Монтро, но оппозиция к тому моменту уже перестала всерьёз воспринимать Жана Бесстрашного. Как и англичане, впрочем. Он очень сильно заинтриговался. Внутренней политики в стране как бы не стало, поэтому не стало и герцога.

На встрече в Монтро возник спонтанный конфликт, и граф Танги дю Шатель разрубил ему голову секирой ...

Одним сильным противником стало меньше.

Но самое интересное даже не в этом ... Вскоре подписан был брачный договор между королем Англии Генрихом и Екатериной, родной сестрой дофина, мигом переводивший Карла в категорию бастардов. Вот уж и правда — эпоха бастардов! Кроме того, там было сказано:

«Принимая во внимание ужасные и огромные преступления и проступки, совершенные во Французском королевстве Карлом, так называемым дофином Вьеннским ... »

Ну, всё понятно, да?

Преступления ...   

Надо было ещё уголовный суд в Гааге учредить и там расследовать все эти «преступления», но в то время до такого хамства ещё не докатились. На дворе - первая половина века 15-ого, а не век 21-ый, и самым принципиальным рыцарем эпохи был не сонный Джо Робиннет Байден, а Танги дю Шатель. В то время соперников не считали шпаной, а сражаться с мечом в руке - не считалось уголовным преступлением. Вот граф и сражался в силу своих возможностей, иногда весьма успешно. На склоне лет он шутил, что убил в своей жизни больше ста человек — даже точно не помнит, сколько. Предок его был в числе лидеров Первого крестового похожа, а потомки «огненной собаки» - внебрачные, разумеется - были очень красивы и занимали вполне мирные должности. Его основным наследником был сын брата Оливье, тихий учёный юноша, владелец фамильного замка Тремазан 9 века постройки на берегу бухты Портсолл в западной части пролива Ла-Манш. Сейчас там только две достопримечательности -  развалины замка графов дю Шатель и лежащий на дне бухты супертанкер «Амоко Кадис». А ещё на берегу бухты жил и умер в 1937 году старейший француз в истории человечества — Ив Прижан, старшина флота, участник Крымской войны.

И кто сейчас помнит графа по имени «огненная собака»? Уже никто. А тогда это был один из самых ярких бойцов в истории не только Франции, но и всей Европы. Вот только не был он поп-звездой. Ему это было неинтересно. Граф Танги дю Шатель предпочитал войну и политику. Блестящий рыцарь граф Арно Гильом де Барбазан описывал его как импульсивного горячего человека - «homme chaulx, soudain et hatif» — способного на самые решительные поступки. Среди окружавших дофина сторонников Орлеанского дома он не был в полной мере своим человеком, поэтому рано или поздно ему пришлось уступить место ветерану дворцовой службы Артуру де Ришмону. Но он всё равно бешено сражался — «Каналья! Тысяча чертей!» Речные долины южнее Парижа удерживались командирами оппозиции — это были города Мей, Милён и Мо на реке Марна — и с востока командиры оппозиции держали под контролем укреплённые города и замки, включая замок тогда мало известных во Франции герцогов де Гизов и замок Куси, в представлении не нуждающийся.

Захватили они и город Компьень в среднем течении реки Уаза. Как они это сделали? Очень смешным и неожиданным образом: на подъёмном мосту была зарезана ломовая лошадь, в результате чего подъём моста стал невозможным, а когда ворота крепости открылись и на подъёмный мост вышли солдаты, - мост был атакован Танги дю Шателем. Командиром гарнизона был знаменитый бургундский рыцарь Гектор де Савез, брат Филиппа де Савеза. Именно они когда-то сделали так, что на сторону герцога Бургундского перешёл такой важный сеньор, как граф Вилье де Лиль-Адан.

Они не оставили ему выбора.

А Танги дю Шатель не оставил выбора младшему де Савезу. Гектор де Савез некоторое время держал оборону в здании церкви, а потом успешно вырвался из города и ушёл. Новым комендантом города стал рыцарь Гильом де Гамаш, идейный боец вооружённой оппозиции. Вот так город Компьень стал операционной базой оппозиции, а затем и войск дофина в долине Уазы. Какую роль этот город сыграл в истории Жанны де Арк, объяснять не надо.

*****