Не над бурной, чужой Ниагарой

Не над бурной, чужой Ниагарой,
А вот здесь, распыляя свой блик,
Над моей небогатой хибарой
Согревает мне душу ночник.

Сбив на входе поставленный ценник,
Сняв и обувь, и с плеч волокно,
Тишина пробирается в сени,
Чтобы выпрыгнуть утром в окно.

В красках ночи, солёных и пресных,
Но приправленных каплей вина,
Будут думы, как фильм, интересны,
Потому что им всем не до сна.

В зеркалах - не моё отраженье,
И на сон, его шкирку ловя,
Я пытаюсь добыть разрешенье
У второго, упрямого "я".

Что поделать... Себя мне не высечь.
Мы, сыграв до почётной ничьей,
Договор подписали на тысяч,
Тысяч сто не бессонных ночей.

В сне тревожном поднявшись на крышу,
Вижу в свете ночных фонарей,
Как историю прошлого пишут,
Подгоняя под новых царей.

Мне под ноги стелился не ситец,
И во сне, что сочился из фляг,
Собирал я, как новый провидец,
С полным залом полнейший аншлаг.

А на звёздах, в кафтане расшитом,
В позе лотоса или ежа,
Миссис Вечность курила над бытом,
С тишиною и сны сторожа.