Секреты

ГЛАВА 26, 27, 28

Расхаживая по приемной Мела, Билл вспоминал свое первое появление здесь. Теперь не было и следа того радостного нетерпения, наоборот, на душе было очень тяжело. Через своего агента Билл получил информацию, что в пятницу ему надлежит явиться не на съемочную площадку, а на беседу к Векслеру. В девять часов утра.

В девять пятнадцать секретарша наконец пригласила его. Лицо у нее было равнодушным, несмотря на то, что о Билле всю неделю трезвонили в теленовостях и газетах. Она вела себя так, словно никогда прежде его не видела. Из этого Билл заключил, что Мелвин его немедленно выгонит. У него были на то все основания. Для расторжения контракта было достаточно уже того, что при его подписании Билл дал неверные сведения о своем семейном положении.

— Привет, Билл.

Глаза у Мела были участливые, но на этот раз в них отсутствовала теплота.

— Привет, Мел.

Билл опустился на стул по другую сторону письменного стола. Он был аккуратно одет, тщательно побрит, но бледен. Неделя выдалась не из приятных, сказалось и несколько ночей без сна. Просто трудно было поверить, сколько случилось за эти дни.

Мелвин сначала внимательно посмотрел в глаза сидевшему перед ним молодому человеку, а затем сразу перешел к делу.

— Я хотел бы знать, почему ты сказал мне не правду, почему скрыл, что женат?

— Я теперь об этом жалею. Думаю, я тогда побоялся. Сэнди была в очень плохом состоянии, а наш брак мы с самого начала держали в секрете.

— Почему? Она что, принимала наркотики, когда ты на ней женился?

Мел задавал себе вопрос, есть ли и у Билла пристрастие к наркотикам или было когда-то? Множество вопросов промелькнуло у него в голове за эти три дня, с тех пор как Билл был арестован.

— Нет. Но она снималась в «Воскресном ужине».

Мелвин читал об этом накануне в газетах и вроде бы даже вспомнил ее: симпатичная девушка, немного похожая на Габи. «Может, поэтому он срывал на Габи свою злость?» — думал Мел.

— Ее агент считал, что огласка замужества повредит ее имиджу. По сценарию сериала ей должно было быть пятнадцать лет, и она на столько выглядела. Я согласился с идеей конфиденциальности нашего брака… Билл пожал плечами.— А потом она стала принимать наркотики, и ее выгнали из сериала. Мы продолжали держать наш брак в тайне. Из-за наркотиков то и дело появлялись проблемы. Сэнди один раз начала лечение, но потом бросила его и вернулась к наркотикам. Это было ужасно.

Биллу хотелось расплакаться, но он держал себя в руках. На сочувствие со стороны Мел-вина он не рассчитывал.

— А как насчет тебя? Ты вместе с ней увлекался наркотиками?

Мел считал, что имеет право это знать.

— Нет, — произнес Билл, глядя в глаза Мелу. — Клянусь, не увлекался. Я пытался послать ее лечиться, но безуспешно. Как раз перед твоим звонком мне она прошлым летом попалась за наркотики и проституцию и оставила меня без гроша в кармане. Я был в отчаянии. И когда ты спросил, женат ли я, я тебе солгал. Я не хотел, чтобы ты узнал, о ее состоянии, а кроме того, мы тогда как раз разошлись.

— А потом развелись?

Билл горестно покачал головой:

— Нет. Тогда я боялся огласки. Потом я потерял ее след. Пока мы были в Нью-Йорке, она пропала, и снова я с ней повстречался лишь пару недель назад. Я тогда хотел поговорить с ней о разводе, но не решился. Она выпросила у меня немного денег, а на днях снова позвонила… остальное ты, кажется, знаешь. Я приехал домой, застал там фараонов и…

На глаза Билла накатились слезы. Некоторое время он не мог продолжать.

— Мои юристы посоветовали мне предъявить тебе иск, Билл, — негромко произнес Мелвин в тиши кабинета.

Билл удрученно посмотрел на него:

— Я понимаю.

Он сознавал свою вину. Он совершил обман. Но не убийство.

— Однако я этого делать не собираюсь. Пока.

Билл вытаращил глаза. Мелвин не сказал, что это Сабина уговорила его проявить милосердие.

— Я думаю, у тебя и без того много проблем. Но ты можешь нанести ущерб сериалу. Очень большой ущерб. Очень большой. Если тебя обвинят в убийстве, наши рейтинги очень пострадают. Съемки могут вообще быть прекращены.

Билла терзало чувство вины, когда он это слушал.

— Я не делал этого, Мел… Как перед Богом…

Из глаз Билла вытекли слезинки и побежали по щекам.

— Я не убивал ее.

— Да уж надеюсь, — сказал Мел добродушно. Он действительно любил этого молодого актера.

— Я предложил полиции проверить меня на детекторе лжи, с радостью проверился бы еще раз и ради тебя.

— Я тебе и так верю, Билл. Кстати, как твои судебные дела?

— Через две недели я должен явиться на предварительное слушание, и мы с адвокатом надеемся, что обвинения против меня тогда будут сняты.

— А если не будут?

Мелвин был реалистом и не мог не заботиться о судьбе своего сериала. Большого сериала.

— Тогда через три месяца мне придется предстать перед судом.

— То есть когда?..

Мел нахмурился, надел очки и взглянул на календарь, стоявший на его столе.

— Где-то в июне?

— Думаю, да.

Мел кивнул. Он думал о сериале. Обо всей группе. Думал на протяжении всей этой недели, днем и ночью.

— Я думаю, что мы продолжим съемки. На время слушания, конечно, тебе будут предоставлены выходные. А первого июня начинаются каникулы.

Мелвин сделал паузу, покусывая конец дужки очков.

— Мы снимем две финальные сцены. Одну, предусмотренную графиком, а другую такую, где бы тебя убили. Если будет нужно, мы покажем ее в следующем году и таким образом объясним твое исчезновение.

Второй вариант представлялся Мелвину, конечно, очень нежелательным. Убийца жены вряд ли мог стать американским героем.

— Если тебя оправдают, мы снова пригласим тебя после каникул, то есть, согласно плану, в конце августа. А если нет, у нас будет необходимая финальная сцена. Но мне еще надо все до конца продумать. Даже если тебя оправдают, нам придется серьезно поговорить относительно принципов честности и целей, которые ты себе ставишь. Ты не можешь рассчитывать, что, сбросив на нас такую бомбу, будешь принят обратно с распростертыми объятиями.

— Я понимаю.

— Эта история тяжела для всех. И прежде всего для тебя. Кто твой адвокат?

— Эд Фрид. Он друг моего агента.

— Я хочу, чтобы ты поговорил с представителями адвокатской конторы «Гаррисон и Гуди». Завтра. А в понедельник ждем тебя на съемочной площадке.

— Я… Э-э… Я бы встретился с адвокатами во второй половине дня, если им это удобно…

Мел приподнял бровь. Билл постарался сдержать слезы.

— Утром будут похороны Сэнди. Мел отвел глаза. Во взгляде Билла сквозила нестерпимая боль… Видимо, права была Сабина, пожалевшая этого несчастного ребенка.

— Извини, Билл.

Билл кивнул и вытер глаза. Вся его жизнь рухнула в считанные дни. Это действительно был кошмар.

— Я также хочу довести до твоего сведения, что, если мы не пригласим тебя после каникул, никакого выходного пособия не будет. Тебе придется в письменной форме дать на это согласие.

— Да, сэр.

Билл готов был упасть перед Мелвином на колени, сделать все что угодно, чтобы смягчить его гнев. Готов был дать на отсечение руку и ногу, если бы они Мелу потребовались.

— Но советую тебе также поговорить с нашими адвокатами и выяснить, не смогут ли они тебе в чем-то помочь. Уголовное право — это не их специальность, но уверен, что они свяжут тебя с нужными людьми…

Мел откашлялся и снова надел очки для чтения — маленькие полулинзы, в которых он выглядел старше своих лет и очень напоминал директора мужской школы. В них он всегда хмурил брови.

— Мы оплатим твои расходы на адвоката. К этому Мелвина также склонила Сабина. Билл, казалось, был потрясен:

— Мне неловко… Мел…

— Так надо. По двум причинам. Во-первых, для блага сериала важно, чтобы тебя оправдали. А во-вторых… — голос у Мелвина стал мягче, — ..потому что мы за тебя все переживаем.

На этот раз слезы брызнули из глаз Билла. Он встал и пожал Мелу руку:

— Я не знаю, как тебя благодарить.

— Приходи в понедельник на съемки, а в суде старайся добиться оправдания.

— Да, сэр.

Он медлил, но беседа подошла к концу. Еще раз пожав Мелу руку, Билл вышел из кабинета и тихо прикрыл за собой дверь. Когда он спускался вниз по лестнице, у него было ощущение, будто один груз с его плеч сняли, а другой взвалили. Его не уволили немедленно, но увольнение могло произойти во время каникул. Финальная сцена, которую планировалось снять, это подтверждала. Билл понимал, что очень вероятен вариант с ее использованием, но он был также глубоко тронут, что Мел обеспечивает его адвокатами. Он знал, что это будут лучшие специалисты, и молил Бога, чтобы они помогли.

Сев в машину, Билл направился к съемочному павильону. Он чувствовал себя неловко и побаивался встречи с коллегами по группе, но так или иначе она должна была произойти, да и с Габи следовало поговорить. Билл хотел спросить, почему она ради него решилась на лжесвидетельство, и в любом случае поблагодарить ее за старания.

Когда он прибыл, шли съемки сцены с участием Сабины и Джейн. Подходя к площадке, Билл услышал звонок и остановился как вкопанный, стараясь быть вне поля зрения Сабины. Он знал, как та не любит, чтобы ее отвлекали. Все старались уважать ее требование, и поэтому в павильоне редко появлялись посторонние.

Наконец режиссер крикнул: «Стоп!» Билл подошел ближе. Несколько человек его заметили, некоторые тихо поздоровались, другие проигнорировали. Им тоже было неловко, они не знали, что сказать, а Билл впервые осознал, что кое-кто, наверное, считает его убийцей. Страшно было такое думать, ему хотелось закричать в тиши павильона: «Я невиновен!» — но вместо этого он пошел прямо в артистическую Габриэлы в надежде застать ее там.

Его надежды оправдались. Габи сидела, пила кофе и читала сценарий. Она удивленно посмотрела на Билла и робко улыбнулась. Она знала, что Билл вышел на свободу, но до сих пор не звонила ему.

— Я не помешал?

Габи покачала головой:

— Нет. Заходи. Как твои дела?

— Нормально вроде бы. Я только что был у Мела.

Она нахмурилась:

— И что он сказал?

— Он хороший мужик. Разрешил мне остаться до каникул.

— А потом?

— Потом не знаю. Они хотят на всякий случай снять со мной финальную сцену, где бы меня убили. В июне у меня суд, и неизвестно, чем он закончится.

— Что-то мало оптимизма у тебя в голосе, — заметила Габи, наливая ему кофе. Билл взял чашку — руки у него все еще дрожали — и сел напротив нее.

— У меня сейчас не особенно веселое настроение, — признался он и, мягко взглянув на Габи, сказал:

— Я хочу перед тобой извиниться и поблагодарить тебя. Я прежде вел себя с тобой по-свински и не понимаю, почему ты попыталась обеспечить мне алиби. Я этого не заслужил.

— Я считаю, что ты невиновен, — просто ответила Габи.

— Но ты не можешь быть в этом уверена, как и другие не могут.

Билл это почувствовал, придя на съемочную площадку. Ему уже не доверяли. В считанные дни он стал чужим. Однако некоторые все же его поддерживали, а Габи оказалась самой верной его защитницей.

— Следователи все равно поняли, что ты их обманывала. У тебя в связи с этим могли быть неприятности.

— По-моему, игра стоила свеч… Их взгляды встретились.

— Я не знаю, почему ты вообще разговариваешь со мной после моих хамских выходок.

— Не говори глупостей…

Габи улыбнулась и отставила свой кофе.

— Конечно, ты временами вел себя как настоящий негодяй, я готова была убить тебя, когда ты в Нью-Йорке разболтал всем, кто я такая, и показал им газету, но, когда здесь это случилось, я поняла, что ты попал действительно в тяжелое положение.

Она помолчала, потом спросила:

— Ты из-за жены был все время сам не свой?

— Наверное… Я очень за нее беспокоился, особенно когда мы были в Нью-Йорке. Постоянно думал, что она может передозировать зелье: мне казалось несправедливым, что у меня все идет хорошо, а она скатывается по наклонной плоскости. Еще я страшно боялся, как бы Мел не узнал, что я женат. Ведь я прикинулся холостяком, когда он меня брал. Я даже сомневался, стоит ли мне подавать на развод — это наделало бы много шума.

Билл как-то странно посмотрел на Габи и продолжал:

— Знаешь, а ты ведь немного на нее похожа. И это мне тоже не давало покоя. Ты была такая свежая, жизнерадостная, нормальная и здоровая. Я негодовал от одной мысли, что Сэнди могла быть такой, как ты… если бы захотела… перед ней открывалась блестящая карьера, когда мы поженились.

— Почему ты держал ваш брак в секрете?

— Это долгая история. Так хотел ее агент и постановщик сериала, в котором она играла… а потом я соврал Мелу… и это все осложнило.

Он вздохнул.

— Сейчас тоже дела обстоят не лучшим образом. Когда у группы начнутся каникулы, я предстану перед судом.

Билл рассказал Габриэле о том, что Мел предложил ему воспользоваться услугами своих адвокатов.

— Он клевый мужик, — согласилась Габи. — Меня он в Нью-Йорке пригласил на ужин, когда я была в депрессии.

«Из-за тебя», — подумала, но не сказала она и, озорно улыбнувшись, спросила:

— Как ты думаешь, Сабина с ним спит? Билл рассмеялся. Это была первая легкомысленная фраза, услышанная им за последние дни.

— Возможно. Она знает толк в мужчинах. Думаю, далеко не все ее ювелирные украшения подарены Санта-Клаусом.

— А я думаю, он в нее влюблен.

— По-моему, он очень порядочный мужик, и даже если он меня выгонит, в чем я не сомневаюсь, он заслуживает много хорошего в жизни.

Билл снова вздохнул и перевел разговор на сериал:

— Вы много сняли за эту неделю?

— Не особенно. Снимали сцены, где тебя нет. Ты опять начнешь работать с понедельника?

Как ни странно, они вдруг стали общаться как старые друзья, словно и не было между ними неприязни. Билл по достоинству оценил поступок Габриэлы, ему было очень неловко за свое прежнее к ней отношение.

— Ага, — кивнул он и, будто чувствуя потребность поделиться, тихим печальным голосом добавил:

— Завтра похороны Сэнди.

Габи вздрогнула:

— Сочувствую тебе. Может, я могу чем-то помочь?

Он покачал головой. Теперь уже никто ничем не мог помочь ни ему, ни Сэнди… Дома у него сделала уборку специализированная фирма, по заказу Гарри. Билл не мог бы смотреть на стены, забрызганные ее кровью. Собака пока находилась под присмотром ветеринара. Впрочем, Билл уже решил найти другое жилье — во-первых, чтобы быть подальше от воспоминаний, а во-вторых, убийца Сэнди мог вернуться и убить его, хотя это было маловероятно, тот парень наверняка был заинтересован, чтобы подозреваемым оставался муж убитой.

Билл смотрел на Габи и видел ее словно в первый раз. Теперь она казалась ему очень симпатичной.

— Спасибо за гостеприимство.

Он поднялся, не зная, что еще сказать. Ему вспомнилось ее теплое объятие в тюрьме, но теперь это, видимо, было неуместно. Кто-то постучал в дверь:

— Твой выход, Габи!

Это был один из ассистентов. Габи в ответ крикнула:

— Спасибо! Иду!

Потом, заглянув Биллу в глаза, произнесла:

— Все будет хорошо, Билл. Может, придется нелегко, но в конце концов все будет о'кей. Так должно быть. Ты же невиновен. Ты победишь. Просто не падай духом.

— Спасибо.

Он все-таки решился ее обнять, а затем тихо и незаметно покинул павильон.

Глава 27

Похороны Сэнди стали самым мрачным событием в жизни Билла. Присутствовали ее родители, младший брат, старшая сестра с мужем. Все они рыдали. Пришло также несколько друзей Сэнди по сериалу, в котором она снималась. Это было одно из тех печальных событий, которые ожидаются нелегкими, но оказываются еще более тяжелыми. Ввиду обезображенности тела гроб был закрыт. Билл воспринял это с облегчением. Он не хотел видеть ее еще раз — миниатюрную, истощенную пагубным пристрастием, до неузнаваемости изменившуюся.

— Маленькая она была такая лапочка, — всхлипывала ее мать в объятиях Билла, который крепился, чтобы не плакать. — У нее были огромные глаза… она помогала мне печь пироги…

После отпевания священник пожал всем руки, и кортеж серых арендованных лимузинов двинулся на кладбище. Билл сидел со свояченицей и свояком. Они были неразговорчивы, удручены происшедшим. Биллу также показалось, что они не до конца уверены в его невиновности и ожидают от него признаний.

На кладбище мать Сэнди рыдала еще сильнее, священник читал Двадцать третий псалом, Билл же ощущал себя словно в плохом сне. Он вспоминал день их свадьбы. Теперь все кончилось. Странно было сознавать себя вдовцом…

Обратный путь в город казался бесконечным. Билл пребывал в каком-то отупении, он не мог вспомнить, где оставил свою машину, а когда нашел ее, не мог вспомнить, куда собирался ехать. Наконец он вспомнил: «Гаррисон и Гуди», адвокаты Мела. По дороге в контору он заехал в кафе, сел за столик и стал опять думать о ней… Кофе давно остыл, а он все сидел и глядел в пространство, потом наконец заставил себя вернуться к действительности и попросил счет. Официантки пялили на него глаза. «Наверное, видели меня в теленовостях и в газетах», — решил Билл, пулей выскочил из кафе, сел в машину и поехал на Санта-Моникский бульвар встретиться с адвокатами.

Их офис располагался на тридцать четвертом этаже Эй-би-си-центра. Оказалось, что Стэн Гаррисон уже успел позвонить двум специалистам уголовного права и проконсультироваться с ними. Как и Эд Фрид, они считали, что у Билла хорошие шансы быть оправданным на суде, если не вскроются какие-то новые факты, прекращение же дела до суда считали маловероятным. Адвокаты оказались правы. Спустя две недели Билл явился на предварительное слушание, где его обязали предстать перед судом девятого июня. Судья усмотрел в деле слишком много сомнительных моментов, чтобы сразу выносить оправдательное решение, и никто не мог его переубедить.

После предварительного слушания Биллу пришлось торопиться обратно на студию, поскольку пополудни он был занят в трех сценах. Теперь он работал с еще большей отдачей, чем прежде. Он чувствовал, что это его долг перед Мелом и всеми остальными.

В этот вечер они закончили съемки в восемь, переработав час, что случалось редко, но у Сабины возникли проблемы в большой сцене с Заком. Она постоянно путала текст, и в результате пришлось сделать двадцать два дубля. Все были измотаны, даже Зак, который никогда не жаловался. Из павильона он уходил с Джейн. Билл в последнее время часто видел их вместе и задавал себе вопрос, оправданны ли слухи насчет них, которые до него доходили, или это просто обычная голливудская болтовня? Кто-то в баре «У Майка» сказал ему, что Зак «голубой», но он был совершенно на такого не похож. Впрочем, раньше или позже это говорили обо всех. Зак и Джейн могли быть просто друзьями — трудно было судить, они вели себя очень осмотрительно, даже более осмотрительно, чем Мел и Сабина.

— Замордованный у тебя вид, — сказала Габи, когда они повстречались у выхода из павильона. День был долгим для всех, а для Билла особенно, учитывая его явку в суд.

— Спасибо за комплимент.

— Как все прошло?

Габи предлагала пойти в суд с ним, но Билл отказался. Он хотел сам преодолевать свои трудности, а кроме того, его смущало ее великодушие, совершенно, как он считал, им не заслуженное.

— Мне дали повестку.

— В суд?

Он кивнул.

— Девятого июня.

До этой даты вроде бы оставалось еще много времени, но Билл знал, что она наступит очень даже скоро.

— У вас как раз начнутся каникулы. У меня они будут бессрочными.

— Перестань такое говорить. Ты сейчас великолепно работаешь. Я за тобой наблюдаю.

— Я решил, что уж если уходить, то достойно. Так меня, может, добрым словом вспомнят.

Билл невесело улыбнулся. Габи укоризненно покачала головой:

— Прекрати. Никаких окончательных решений еще не принималось.

— Послушай, Габи, неужели ты думаешь, что после судебного процесса меня могут оставить? Ни один сериал себе такого не позволит, особенно новый, для которого важны рейтинги. Они вынуждены от меня избавиться, хотя бы ради удовлетворения общественного мнения.

— А какой в этом смысл? Ведь даже если тебя уволят, ты еще весь год будешь появляться в сериале. К тому времени все забудут. Поэтому тебя вполне могут оставить.

— Скажи это Мелу, — пошутил Билл. На самом деле он бы с уважением отнесся к любому решению шефа, каким бы оно ни было, в конце концов.

— Могу и сказать, — отшутилась Габи.

— Есть хочешь?

— Слегка.

— Может, заскочим куда-нибудь на гамбургеры?

Габи задумалась:

— Не знаю… Я устала за весь день от шума. Хочешь, поужинаем у меня? Я приготовлю макароны.

— А ты умеешь готовить? — изумился Билл. «Габриэла Торнтон-Смит у плиты?» — подумал он, но вслух иронизировать не стал.

— Вообще-то нет, — улыбнулась Габи. — Но могу притвориться, что умею.

— С макаронами это у тебя не выйдет. Макароны — дело трудное.

— Я сделаю вид, что соус не из консервной банки, а самодельный, а ты сделаешь вид, что он тебе, нравится.

— Звучит достаточно привлекательно. Может, позвонить моему агенту и спросить у него совета?

Габи рассмеялась, довольная, что у Билла хорошее настроение. Предшествующие две недели он был все время подавлен из-за того, что в группе к нему относились с опаской, будто он и вправду совершил убийство. У Габи за него болело сердце. Она знала, что такое оказаться в изоляции, и хотела защитить Билла от этого.

— Оставь здесь свою машину, — посоветовал Билл. — Я утром заеду за тобой. Мне по пути.

Он удивился простоте ее квартиры. Несмотря на хорошую зарплату и вероятные поступления от родителей, Габи жила очень скромно в квартире с прилегающим садиком. Повсюду висели плакаты с изображением мест, в которых она побывала или хотела побывать, а на кухне было множество кастрюль, которыми хозяйка, похоже, мало пользовалась. Вообще она явно не ладила с плитой, макароны получились не лучшими из тех, что Биллу приходилось есть. Но оба не обращали на это внимания — болтали обо всем, стараясь не говорить лишь о его бедах.— Какая у тебя семья, Габ?

— Богатая…

Она ухмыльнулась:

— Ты это хотел услышать? Билл рассмеялся:

— Не совсем. Ты их любишь?

— Временами. Моя мамочка думает только о нарядах, а папочка восхищается мамочкой.

Это был несколько упрощенный ответ, но не лишенный истины.

— А братья и сестры у тебя есть?

— Нет, я одна.

Билл тоже был единственным ребенком у своих родителей и часто об этом жалел. Женившись на Сэнди, он думал о том, чтобы иметь с ней детей, но очень скоро это стало совершенно невозможным ввиду ее пристрастия к наркотикам.

— Когда я была маленькой, они меня ужасно баловали, а потом чуть не сошли с ума, когда я решила стать актрисой.

— Мои родители тоже не были в восторге. Отец хотел, чтобы я стал страховым агентом, как он. Они меня по-настоящему никогда не понимали, как принято говорить. Живут они на Восточном побережье, я их не видел целых три года. Когда женился, сообщил им открыткой, мама обиделась, что не предупредил их заранее и не познакомил с Сэнди. Потом они нам прислали в подарок салатницу, и с тех пор переписка заглохла. Самому мне писать и звонить не хочется — мне им нечего сказать.

— А мой папа хотел, чтобы я стала адвокатом. Он считает, что я гроблю свои способности.

Билл улыбнулся.

— Через год они уже так не будут думать. Ты станешь популярнейшей из молодых звезд Голливуда.

— А может, и нет. Вдруг сериал раскритикуют и снимут с экрана?

— Это не правдоподобно, — засмеялся Билл. — Такого не было ни с одним из сериалов Мела Векслера. Он, как царь Мидас: к чему ни прикоснется — все превращается в золото.

— Да, это удивительно, правда? — улыбнулась Габи. — Я до сих пор удивляюсь, почему он выбрал меня.

— Потому что ты хорошо играешь, — сказал Билл с мягкой улыбкой, но совершенно серьезно.

— Ты тоже.

Давая друг другу высокую оценку, они не кривили душой, а делали это совершенно честно и сознательно.

— Знаешь, Сабину я до сих пор как-то побаиваюсь. С Джейн общаться так легко, а Сабина нагнетает вокруг себя напряжение.

Габи говорила очень непринужденно, подперев голову рукой. Они сидели за кухонным столом. Ужин еще не был закончен.

— Она любит строить из себя звезду.

— Иногда я задумываюсь, что у нее внутри.

— Как что? Бриллианты, норковые шубы, банковский счет Мела — обычный набор. Габи рассмеялась, а затем посерьезнела:

— Мне кажется, мы ее просто не знаем. Она очень скрытная.

— Как ты?

— Нет, мне нечего скрывать. Я Габи Смит, актриса, работаю тяжело, готовлю скверно, а в том, кем был мой дедушка, моей вины нет. И угрызений совести я почти уже не испытываю.

Сериал хорошо подействовал на нее, она повзрослела. Даже Билл этому помог, хотя страшно изводил ее.

— Это, в сущности, не важно.

— По-моему, ты права.

— Когда я была подростком, то ненавидела свое семейство, потому что меня всегда кто-то донимал по этому поводу.

Билл виновато потупился:

— Давай не будем об этом, а то я опять чувствую себя подлецом.

— А ты им и был. Но я это пережила. Ты тоже переживешь свои теперешние невзгоды и станешь лучше.

Она была сильной девушкой и этим нравилась Биллу. Слушая ее, он понял, что в этом ее огромное отличие от Сэнди. Сэнди была слабовольной, потакала своим желаниям.

Он посмотрел на часы — оказалось, что уже перевалило за полночь.

— Мне пора., .

Им обоим надо было рано вставать на следующее утро.

— Может, порепетируем в этот уик-энд? Габи задумчиво кивнула, подняла на Билла глаза, улыбнулась:

— О'кей… Думаю, это будет полезно.

— Спасибо за ужин.

— Не за что. Я еще умею подогревать консервированный гуляш и… варить пельмени! Билл рассмеялся и спросил:

— Помочь тебе убрать?

— Конечно, нет. Утром придет горничная.

— Правда?

Габи со смехом подтолкнула его к двери:

— Да нет же, глупыш. Я сама себе и повар, и горничная, и шофер.

— Эй! — крикнула она, когда Билл садился в машину. — Не забудь заехать за мной завтра. В шесть сорок пять!

— Заеду. Спокойной ночи!

Она помахала ему на прощание, медленно вернулась в квартиру и закрыла дверь.
ГЛАВА 28

На следующее утро Билл, заспанный, заехал за Габи с пятиминутным опозданием. Габи села в машину, зевнула и улыбнулась. Она поздно легла — мыла посуду, а потом читала текст своей роли к предстоящим съемкам. Она всегда была хорошо готова, и это Билла восхищало. За десять лет работы он встречал множество актрис, которые пренебрегали домашней подготовкой. Этими впечатлениями Билл поделился по пути на студию. Габриэле явно была приятна его похвала. Она изумлялась, как он изменился с момента ареста, то есть с момента гибели Сэнди. После всех этих жутких переживаний он, как ни странно, производил теперь впечатление свободного человека. Но Габи ему этого не сказала. Приехав на студию, они разошлись по своим артистическим переодеваться и гримироваться. Габриэлу, кроме того, ждали парикмахеры — ей надо было заплести французскую косу.

Когда они позже снова встретились на съемочной площадке, Габи преобразилась: на ней был красный костюм, туфли на высоких каблуках, в ушах блестели бриллиантовые серьги.

— Мисс Торнтон-Смит?

Билл отвесил ей поклон. Габи состроила ему гримасу:

— Идите к черту! Меня зовут Тамара Мартин!

— Извините, вы просто очень похожи на… Но теперь это были не злые, а дружелюбные шутки. Они дважды повторили свои реплики, пока устанавливался свет, потом раздался звонок, ассистент режиссера призвал всех соблюдать тишину, и началась работа. В то утро съемки шли гладко.

Во время ленча Билл в своей артистической встречался с адвокатами, а Габи пошла перекусить с Заком и Джейн. Видя, как нежны они друг с другом, Габриэла задумчиво улыбнулась и сказала:

— Когда я на вас смотрю, мне становится одиноко.

— Ну-ну…

Зак похлопал ее по плечу и налил себе кока-колы:

— Когда доживешь до наших лет, у тебя будут муж и десяток детей.

— Вряд ли.

— Что вряд ли?.. Можно к вам присоединиться?

Это был Билл, с виду усталый и слегка расстроенный. Он искал Габриэлу, кто-то сказал ему, что она в артистической Джейн, и там он ее действительно нашел.

— Как дела?

Габи устремила на него обеспокоенный взгляд.

— По-моему, о'кей. Надеюсь, они знают свое дело.

— Я тоже на это надеюсь, — шепотом произнесла Габи.

Джейн наблюдала за молодыми коллегами. Она тоже заметила перемену, происшедшую с Биллом. Зак по этому поводу сказал ей, что, видимо, парень в результате пережитого страха стал более открытым и что это только к лучшему.

— Кто занят в следующей сцене? — спросил Билл.— Сабина, Зак и семеро статистов, — ответила Джейн. — Я на сегодня закончила, но еще здесь побуду.

Габи знала, что она ждет Зака.

— А мы?

— Ваша сцена потом, с «адвокатами» Сабины.

— Опять эти адвокаты…

Все рассмеялись. Остаток перерыва промелькнул очень быстро. Заку надо было идти к костюмерше за следующим костюмом. Габи и Билл еще некоторое время посидели у Джейн, пока Билл доедал «лишний» сандвич, он проголодался после трудного разговора с адвокатами. Потом Билл пошел проводить Габи до ее артистической.

— Давай сходим сегодня вечером на пиццу, Габ, — предложил он уже у двери. Габриэла улыбнулась:

— А я тебе не осточертею? Целый день на съемках маячу перед тобой и еще за ужином буду.

— Не болтай ерунды. Я отвезу тебя в мой любимый бар.

— Мне приодеться? Билл рассмеялся:

— Не обязательно. Ты в пул играешь? Габи поморщилась:

— Нет. Только в бильярд. Извини и не выдавай меня.

— Не беда. Я тебя научу.

После работы он повез ее в бар «У Майка». Там они ели гамбургеры, играли в пул. Билл познакомил Габи с Адамом: «Моя партнерша, Габи Смит». Адам смотрел на нее с явным восхищением, да и не только он, но и еще несколько мужчин, что лишний раз доказывало, какая она красавица. По пути домой Билл глянул на нее и задал вопрос, который не давал ему покоя весь день:

— Я не влез в чужую епархию?

— А?..

Габи, похоже, смутилась.

— Я не поняла.

— Я хотел спросить, ты с кем-нибудь встречаешься?

— А-а…

Габи покачала головой:

— В данный момент нет.

В самом деле, с начала работы в «Манхэттене» у нее не было серьезных флиртов, просто для этого не оставалось времени, да и никто не попадался такой, кем бы она по-настоящему увлеклась.

— А я как раз удивляюсь: такая симпатичная девушка и не имеет кавалера.

Эта фраза прозвучала, возможно, банально, но Билла действительно разбирало любопытство.

— Не знаю… может, я чересчур много работаю. А может, стесняюсь людей, если они знают, кто я. Я как-то об этом не думала, просто времени не было.

— Это слабая отговорка. Сколько тебе лет?

— Двадцать пять, а тебе?

— Тридцать три.

— Я думала, ты моложе. Билл рассмеялся:

— Это комплимент или упрек?

— Пусть будет и то и другое. Она тоже рассмеялась, весело и непринужденно.

— Ты действительно на экране выглядишь моложе.

— После суда это изменится.

— Слушай, перестань так беспокоиться из-за суда.

— А ты бы разве не беспокоилась?

— Беспокоилась бы. Но я просто уверена, что он закончится благополучно.

— Даже если так… — Билл снова помрачнел. — ..В «Манхэттен» мне уже возврата не будет.

— Почему ты с такой уверенностью об этом говоришь?

— Просто, я думаю, Векслер не поступит иначе. У него из-за меня и так голова достаточно поболела. Я его понимаю.

— Мел — порядочный человек, он без необходимости не будет тебя увольнять.

— Я бы на его месте уволил. Габи ласково улыбнулась:

— Как хорошо в таком случае, что ты не на его месте.

Билл ответил ей улыбкой и поразился, как долго был дураком и слепцом по отношению к ней. Но тогда он не мог думать ни о ком, кроме Сэнди. Это он пытался объяснить Габи за рюмкой вина, когда они приехали в ее квартиру, где было очень чисто и ничто не напоминало о состоявшемся накануне ужине. «Может, у нее все-таки есть домработница, только она не хочет признаться?» — подумал Билл. Габи тем временем разлила вино, подала кое-какие закуски, а потом тщательно убрала со стола. Она была организованной, аккуратной и умной девушкой.

— Знаешь, Габриэла, я тебе удивляюсь. Ее имя ему тоже нравилось.

— Да ну! Это еще почему?

— Потому, что ты контролируешь все, что делаешь: свою жизнь, свою карьеру, даже состояние своей квартиры. А я по утрам с трудом нахожу свои носки, и собаку вовремя накормить для меня проблема.

— А какая у тебя собака?

— Сенбернар по кличке Берни. Он неряха, но я его люблю. Я давно ищу жилье, которое бы подходило для нас обоих…

Билл теперь хотел как можно скорее переехать — желание вполне понятное после всего случившегося с ним.

— Хочешь, в этот уик-энд поищем вместе? Мы можем потом порепетировать или поужинать, или и то и другое, или…

Билл осекся. Габи засмеялась. Он напоминал мальчишку, у которого вдруг появился новый замечательный друг. Габриэла действительно была таким другом. Она и сама испытывала радость от общения с ним.

— С удовольствием, — ответила она. В этот вечер перед уходом Билл поцеловал ее несколько робко, словно не был уверен, что она скажет. Но Габи, стоя в дверях, лишь шепнула:

— Спокойной ночи!

Она радовалась ощущениям, которые Билл ей подарил.

— Увидимся утром. Можно опять за тобой заехать?

Он слегка коснулся пальцами ее лица.

— Конечно. Но я тебе надоем.

— Не смей так говорить.

Билла вдруг посетило предчувствие, что Габи ему, возможно, никогда не надоест.

В ту ночь Габи, свернувшись калачиком в своей постели, думала о нем. Ей очень многое в Билле нравилось, он очень изменился, стал гораздо теплее и открытое…

На следующее утро, когда он за ней заехал, в машине на ее сиденье лежала красная роза, перевязанная белой лентой.

— Для вас, мадемуазель. — Он протянул розу Габи.

— Ты меня балуешь, Билл.

Габи верила и не верила происшедшей с ним перемене. «А что, если он снова станет прежним, что, если опять замкнется… что, если…» — размышляла она.

— Ты ее заслуживаешь. Ты заслуживаешь гораздо большего. Но цветочные магазины еще закрыты. Это роза из сада моего соседа.

— Спасибо.

Они обменялись теплыми улыбками.

В павильоне в тот день царила суматоха: пришли визитеры — друзья Мела, у осветителей что-то не получалось, одну из больших сцен пришлось переснимать заново, потому что над студией пролетел самолет и его шум попал в микрофоны.

Габи под конец устала и зевала, когда Билл вез ее домой.

— Я бы пригласила тебя на ужин, но боюсь, что усну за плитой.

— Ничего. Мне все равно надо ехать домой. Утром у меня не было еды для Берни, и он, бедняжка, наверное, изголодался.

— Ты должен нас как-нибудь познакомить.

— Обязательно.

Когда Габи выходила из машины, Билл с улыбкой окликнул ее:

— Эй! Ты что-то забыла!

— Что?

Она сунула голову в дверцу. Билл поцеловал ее и произнес:

— Я сегодня буду по тебе скучать.

— Я по тебе тоже.

Как ни странно, вечер без Билла теперь казался ей пустым. Их отношения вдруг стали развиваться очень стремительно. Приехав домой и накормив собаку, Билл позвонил Габриэле. Говорили о предстоящем уик-энде.— Я завтра за тобой заеду, — пообещал Билл, прежде чем повесить трубку. Но Габи, судя по голосу, испытывала некоторые сомнения:

— А тебе не кажется, что люди начнут сплетничать?

— Да что ты, кому это интересно? У всех свои проблемы.

— Наверное, ты прав.

Габи удивлялась тому нетерпению, с каким она ждала новой встречи с Биллом. «Мне словно опять четырнадцать лет, — думала она. — И предстоит свидание с мальчиком, который мне нравится». Но тут все было по-иному. Билл был человеком интересным, порой веселым, порой серьезным; у них были общие интересы: они любили горный туризм, винд-серфинг, плавание под парусом, лыжи. В прошедшую зиму Габи вообще ни разу не каталась на лыжах из-за занятости на съемках.

Репетировали они в ее артистической и были оба удивлены, как хорошо получались в тот день все их сцены, ни на одну не потребовалось более трех дублей. Даже режиссер был доволен. Он похвалил их в обеденный перерыв, а Сабина по-кошачьи на них покосилась и сказала:

— И что это вы делаете после работы, ребята? Никак репетируете?

Габи зарделась, а Билл смерил Сабину взглядом и ответил:

— В общем-то, да.

Временами Сабина его чертовски раздражала, особенно когда приставала к Габи, что она делала нередко.

— Ну, ну… Бывает, что замечательные романы начинаются с взаимной неприязни. Я думаю, у вас этот этап уже позади. Вот и молодцы, что помирились.

— Мы весьма польщены, Сабина, твоей похвалой.

Он обнял Габриэлу за талию и пошел с ней в ее артистическую.

— Иногда терпеть ее не могу, — проворчал Билл, пока Габи надевала пальто, в котором должна была появиться в предстоящей сцене.

— Ей просто время от времени необходимо повыпускать коготки.

— Ради Бога. Только пусть не точит их ни на моей, ни на твоей заднице… — буркнул Билл, налил себе газировки и снова посмотрел на Габи. Она выглядела прелестно. Дорогие костюмы Франсуа Брака идеально шли ей, но Габи только пожала плечами, когда Билл это отметил:

— Эти шмотки слишком напоминают мне о матери.

— В том нет ничего плохого, если она похожа на вас, принцесса.

Однако слово «принцесса» теперь прозвучало ласково, без яда.

Габи со вздохом опустилась в кресло. Она устала. Неделя была полна напряженной работы, и Габи радовалась, что впереди два дня отдыха.

На следующее утро Билл заехал за ней, они ездили смотреть четыре квартиры и дом; ничего из этого не вызвало у него восторга, но, поскольку дом сдавался на принципах помесячной аренды и хозяева не возражали против собаки, Билл решил остановить свой выбор на нем.

— Дом в общем-то неплохой, по-моему, — сказал Билл, когда они уселись за столик в баре «У Майка». — Вот только не знаю, сколько мне придется в нем пожить. Сложновато сейчас что-то планировать.

Билл все время считался с возможностью, что ему придется сесть в тюрьму. Его это очень беспокоило. Еще он задавал себе вопрос, насколько разумно увлекаться Габриэлой. Билл не хотел причинять ей боль и честно в этом признался под конец ужина.

— Я большая девочка, Билл, — ответила Габи. — Вполне самостоятельна, знаю, что тебе предстоит. Но я также знаю, что ты не сделал этого. Я сразу это поняла, с той минуты, как узнала о трагедии.

— Твоя вера в меня очень много значит. Габи ласково улыбнулась:

— Я же тебе сказала: ты ее заслуживаешь. Они еще немного поговорили, а потом поехали к ней репетировать. Пробежались по двум сценам, но Габи не могла сосредоточиться — постоянно ошибалась.

— Извини, Билл… Я, наверное, устала.

— Иди сюда… — Билл потянул ее на диван радом с собой. — Ты такая смелая девушка.

— Почему ты так решил?

— Не знаю. У тебя такое отношение к жизни, к окружающему миру… Я тобой просто восхищаюсь, Габриэла.

Его слова были искренними. Он поцеловал ее, и оба забыли о сценариях. Билл целовал и целовал ее. Наконец Габи отстранилась и, с трудом переводя дух, шутливо спросила:

— Разве это предусмотрено следующей сценой?

— Мы им скажем, чтобы дописали, — шепнул Билл. — По-моему, у нас хорошо получается.

— По-моему, тоже…

Билл снова стал целовать ее. Руки Габи, лежащей в его объятиях, проникли ему под рубашку, он же гладил ее бедра, плотно обтянутые джинсами. Джинсы были мягкие, поношенные, и сквозь них чувствовалось ее упругое молодое тело. Страсть буквально переполняла Билла.

— Я хочу быть с тобой… очень хочу… но не хочу ломать тебе жизнь.

— Не беспокойся об этом. Я люблю тебя… Эти слова выскользнули у нее совершенно нечаянно, сами собой. Билл, ошеломленный, вглядывался в лицо Габи.

— Я тоже люблю тебя, Габриэла. Я хотел бы любить тебя так, чтобы не вмешиваться в твою жизнь, не причинять тебе боль, но, кажется, у меня это не получится.

На этот раз она его поцеловала, да так страстно, что Билл, забыв о своих сомнениях, взял ее на руки, отнес в спальню и уложил на кровать. Затем снял с нее джинсы, расстегнул блузку, причем делал все так осторожно, будто раздевал ребенка. В следующую минуту и его великолепное тело освободилось от одежды, и они забыли обо всем, обо всем, кроме объединявшей их любви.

Потом, совершенно счастливый, Билл прошептал:

— Почему же я не встретил тебя раньше, малышка?

Габи не ответила, она только прильнула к нему и тут же уснула. Билл, улыбаясь, гладил ее длинные шелковистые черные волосы, которые прежде напоминали ему о ком-то другом, но это прошло. Теперь Габриэла была единственной женщиной, которую он любил.

Даниэла Стил