Дань Дню

Некоторые  шагают  прямо,
Не размениваясь  на крипто,
Турникеты метро не проблема,
Стоит выше поднять колено,
Выгодней,-  кто высокого роста,
Тому это сделать легко и просто,-
Даже если с тобой нету  ГОСТА
И ты всего лишь вселенская гостья,
 Думаешь о бесконечности
И как избавится от бесчестности мира.
И ложного кумира.
 
Медбрат был очень груб,
Но ещё больше глуп
Он маленького роста,
Но явно с ГОСТом,
Что  явно преимущества, 
Пусть даже без имущества,
Зачем копить слова,
Зачем такому слава,
Где бенефитов лава
Не надо быть тут clever,
Не надо быть тут правым,
Не надо быть тут левым,
Незрелым переспелым,
То робким, а то смелым,

True, stroe, утро -
Метафоры и рифмы,
Все просят ритма
И между ними битва,-
А я одна 
И в бездне,
В которой  нету дна.

‘Перо сильней меча’-
Наш бос вдруг промычал,
Зарплату не прибавил,
Про кражу промолчал.
Корабль застрял средь льдин 
Печали не отчалили,
И как найти причал?
Корабль застрял во льдинах
Друзья,  подруги,-  мимо
Проходят иль  твердят,
Ты этим  и любима-
Корабль, стоящий в льдинах,
 Путь звёзды  не покажут,
Но многое  расскажут:
Как их, вознесли небеса,
Как лодка была без весла,
А ветер был очень силён
И парус был им разделён,
И мы уж не будем  вдвоём,
Но падал в реку водоём .
Он падал и ночью и днём
И песни слагали о нём.


Рецензия на стихотворение
«Дань Дню»
Марина Кужман
Стихотворение «Дань Дню» Марины Кужман представляет собой сложный ассоциативный поток, в котором повседневная реальность, социальная сатира, философские размышления и экзистенциальная лирика переплетаются в единую нервную и фрагментарную композицию. Текст построен как внутренний монолог человека, одновременно наблюдающего мир и пытающегося сохранить собственную духовную независимость внутри хаотической и обезличенной среды.
Уже первые строки создают ощущение современного урбанистического пространства:
«Некоторые шагают прямо,
Не размениваясь на крипто…»
Здесь бытовая деталь неожиданно соединяется с символикой современной экономической и информационной эпохи. Человек движется через систему турникетов, ограничений и социальных кодов, где даже повседневное передвижение превращается в метафору преодоления препятствий.
Очень выразителен образ:
«Стоит выше поднять колено…»
Эта деталь придаёт тексту иронично-бытовой характер, но одновременно работает как метафора усилия, необходимого для простого существования в современном мире. Повседневное действие превращается в символ адаптации к системе, где даже движение требует «техники выживания».
Далее возникает важный мотив социальной маркировки:
«даже если с тобой нету ГОСТА…»
Здесь «ГОСТ» становится не только отсылкой к стандартам, но и метафорой человеческой «нормативности» — соответствия ожиданиям общества. Лирическое «я» противопоставлено этой системе как «вселенская гостья», что вводит тему отчуждения и внутренней свободы:
«И ты всего лишь вселенская гостья…»
Это один из ключевых моментов стихотворения: человек ощущает себя одновременно частью мира и его случайным, временным посетителем.
Далее текст смещается в сторону этико-философского размышления:
«Думаешь о бесконечности
И как избавиться от бесчестности мира…»
Здесь усиливается внутренний конфликт между идеалом и реальностью. Мир воспринимается как пространство моральных искажений, от которых невозможно полностью дистанцироваться.
Резкий переход к сцене с медбратом:
«Медбрат был очень груб…»
вносит социально-сатирическую конкретику. Образ персонажа становится символом системы, в которой формальные «преимущества» (рост, статус, соответствие условному стандарту) не компенсируют духовной или профессиональной несостоятельности. Ироничное упоминание «ГОСТа» здесь приобретает новый смысл — как знак внешней правильности без внутреннего содержания.
Далее стихотворение переходит в почти декларативный поток:
«Не надо быть тут clever,
Не надо быть тут правым…»
Этот фрагмент разрушает бинарные оппозиции (прав/лев, умный/глупый, смелый/робкий), показывая усталость от социальных и идеологических ярлыков. Мир предстает как пространство, где любые определения теряют устойчивость.
Особое место занимает англоязычный фрагмент:
«True, stroe, утро…»
Он создаёт эффект языкового разлома, отражая фрагментированность сознания и культурной среды. Язык здесь перестаёт быть единым и становится смешанным, как и сама реальность.
Финальная часть стихотворения приобретает трагико-символическое звучание:
«Корабль застрял средь льдин…»
Образ корабля, оказавшегося в ледяной ловушке, становится центральной метафорой человеческого состояния — застревания между движением и невозможностью движения. Ледяная среда символизирует эмоциональную и социальную изоляцию.
Появляющиеся «друзья и подруги, проходящие мимо» усиливают мотив одиночества, а обращение к звёздам и ветру переводит текст в космическую перспективу, где человеческая судьба оказывается частью более широкого природного и метафизического процесса.
Стихотворение завершается образом воды и падения:
«Но падал в реку водоём…»
Этот финальный образ выглядит намеренно абсурдным и одновременно поэтически значимым: он подчёркивает растворение форм, разрушение логических границ и переход в состояние текучести.
В целом «Дань Дню» — это многослойное, фрагментарное поэтическое высказывание, в котором соединяются социальная сатира, философская рефлексия и поток сознания. Сила текста заключается в его живой, импровизационной структуре и способности передать ощущение современного мира как пространства нестабильности, смешения языков, норм и идентичностей.