Фрагмент Стой, пока стоишь

А потом был самый последний день академической экзаменации. Герцог Жан Алансонский  вспоминал, что после завершения заседания комиссии они ужинали в комнате Жанны. Если что-то мясное и очень жирное — Жанна потом говорила, что пол-тарелки оставила по причине несъедобности этого блюда. Вилок в то время ещё не было, поэтому пользовались ложками и двумя ножами — одним резали, другим отправляли в рот. Ну и руками тоже себе помогали. Кроме самого герцога и Жанны присутствовали ... барон Жиль де Ре, Синяя борода в смысле, и королевский конюший Гобер Тибо.

Жанна выглядела очень печально.

В конце концов, она отодвинулась от стола и сказала герцогу:

- Мне задавали так много вопросов, и я должна была так много отвечать. Но, знайте, я могу сделать гораздо больше, чем рассказала им.

Королевский конюший тут же с воодушевлением воскликнул:

- Я верю тебе, Жанна!

В ответ Жанна положила руку на его плечо и сказала:

- Мне хотелось бы, чтобы у меня было больше людей, разделяющих твою веру …

Люди верующие — верят и вопросов обычно не задают.

После ужина Жанна велела пажу Раймону (он накануне приехал в Пуатье) доставить в её комнату побольше пирожных и кувшин холодной воды, потом в шутливой форме попрощалась с герцогом и удалилась из-за стола. Гобер Тибо тоже со всеми распростился, надел шляпу-лодочку с большим носом, прыгнул в седло и ускакал. А герцог Алансонский с Синей бородой и королевский юрист Работе сели пить «aquavitae» - винный спирт, проще говоря. Когда-то самой большой революцией в Европе считалось изобретение сидра Карлом Великим, а теперь всякие самогонщики, типа этого Работе, медленно, но верно изобретали коньяк. Официально коньяк «изобретут» в Шаранте лет через десять, а пока богатая публика училась пить крепкие напитки. Надо сказать, что для герцога этот урок прошёл без последствий, не считая, конечно, больной головы поутру, тогда как барон Синяя борода, уже после третьего стакана начал бредить о сатанинстве.

Его увели спать.

Королевский юрист Работе принял ещё пару стаканов и сел писать отчёт в Королевский совет. Королевский юрист к Жанне де Арк претензий не имел. Через неделю по окончании работы комиссия учёных мужей будущего университета тоже представила Королевскому совету заключение, в котором говорилось, что расследование образа жизни, нравов и намерений Жанны де Арк не выявило в ней никакого «зла», «но лишь добро, смирение, целомудрие, честность и простоту». Ну, честность — это было самое главное в этой ситуации. И юрист Работе, и комиссия вместе признала, что она — не сволочь. Ну, то есть верить ей можно. Кроме того, Жанна обещает, что в Орлеане ей будет помогать Бог ... Бог будет помогать? Его Величество король ничего против этого не имеет.

Бог, значит Бог!

Передать Богу на исполнение.

Печать, подпись, дата.

Миссия Девы получила, таким образом, официальную санкцию, а у Жанны де Арк мигом поменялись оруженосцы. В смысле, теперь оруженосец был только один — её собственный. Юный симпотяга Жульен остался в прошлом. Его место занял Жан де Олон, парень с огромным военным опытом. Непосредственным его командиром на службе был граф Дюнуа, а это был человек без которого Столетняя война никогда бы не закончилась.

Дюнуа как раз ехал в Шиннон из Италии.

Свидетельствует Граф Дюнуа:

«В тот год, когда Жанна явилась к королю, я был послан в Венецию и вернулся только в начале марта. Тогда-то я и узнал от Жана де Новенлонпона из Меца, который сопровождал Жанну, что она была принята королем. Я знаю, что, когда Жанна прибыла в Шиннон, в Совете спорили о том, должен ли король ее выслушать или не должен. С самого начала у нее спросили, зачем она пришла и чего хочет. Сначала она не желала говорить ни с кем, кроме короля, но, когда к ней обратились от имени короля, она согласилась поведать мотивы своей миссии. Она сказала, что царь небесный поручил ей совершить два дела: снять осаду с Орлеана и повести короля в Реймс для коронации и миропомазания. Выслушав это, одни советники тотчас же заявили, что король ни в коем случае не должен доверять сей Жанне, а другие были того мнения, что поскольку она называет себя божьей посланницей, то королю следует, по крайней мере, принять её и выслушать. Сам же король желал, однако, чтобы ее предварительно допросили клирики и служители, что и было сделано».

Жан де Олон встречал графа Дюнуа в Шинноне и вводил в курс дела. Если кому-то интересно, оруженосец был зятем Жана Ювенала де Орсина, бывшего прево (судьи) в Париже, а теперь президента парламента в Пуатье. Хороший тесть, правильно? С таким не пропадёшь. В будущем Жан де Олон займёт много всяких постов в королевстве, а в то время он жил с одной дамой (по имени Мишелетт), и встречался с другой (по имени Мари де Кодеваль, это его будущая жена), - жил себе на два дома и ни в чём не сомневался. И оруженосец он был уже не юный. Ему было под «сраку» лет, извиняюсь за выражение, и его служебное положение было несколько повыше уровня простого оруженосца. 

«Выслушав решение, — свидетельствует Жан де Олон, очевидец заседания Королевского совета, — король, принимая во внимание добродетель Девы, а также то, что она, по ее словам, послана к нему богом, постановил в своём Совете, что отныне воспользуется ею в своих войнах. Было решено послать ее в Орлеан, который тогда осаждали наши недруги — британцы».

Когда Жанна вернулась через месяц в замок Шиннон, ей выдали доспехи. Те самые, маршальские, о которых уже шла речь. Лучшие специалисты по доспехам тогда жили в Туре и некоторые были до такой степени востребованы, что их потомки стали знатными дворянами. А пока Жанна де Арк продолжала играть в теннис с дофином и кокетничать с герцогом Алансонским. Герцог пребывал в милом восхищении.

Как и его оруженосец Анри де Лотрек.

Другими объектами её внимания была королева Иоланта Арагонская и придворная дама госпожа Ло Масон (Лемасон в других источниках). Графа Дюнуа Жанна видела ещё в детстве, но мы не знаем, был ли он в то время в королевской резиденции или не был. Мы знаем, что, приехав из Венеции и пообщавшись с де Олоном, граф отбыл в Блуа, в ставку командования на Луаре — к маршалу де Буссаку. Жан де Бросс, он же маршал де Буссак и его родственник Луи де Кюлан руководили участком фронта в районе Орлеана. А гарнизон возглавлял капитан Жан Потон де Сентрайль.

6. Война.

Война, значит война!

Иначе ради чего мы сюда приехали?

В то время и война казалась спортом.

Война приносила удачу, а удача позволяла победить в войне.

Еще в Пуатье Жанна заметила, что за ней старательно следят — то внезапно кто-то выглянет из-за угла и просмотрит на неё, или кто-то зайдёт во двор дома юриста через арку (дом был в виде четырёхугольника) и тут же сбежит в смятении, делая вид, что не туда попал. В дом приходили торговцы, предлагавшие экономке господина Работе купить продукты для кухни, - так вот: они надолго задерживались во дворике и с глупыми любопытством смотрели на окна - а вдруг кто выглянет?!? На дворе весна, окна весь день раскрыты, кругом цветёт миндаль. Его бело-розовые цветки Жанна видела практически везде, даже вокруг замка Шенонсо, где дофин длительно гостил у прекрасного и обходительного господина Пьера де Марка, на гербе которого красовались химера и орёл.

Есть Шиннон, а есть Шенонсо.

Chinon и Chenonceau.

Жанна приехала из Пуатье в Шенонсо и тоже застряла в замке гостеприимного господина из Оверни. А как было не застрять, если её дружно уговаривали никуда не уезжать - «У нас же так хорошо! У нас так красиво! И его величество никуда вас не отпускает!»

А его величество Карл действительно — не отпускал.

От Шенонсо до Амбуаза — рукой подать. К тому же, никто не знает, где находится дофин. У этого тоже есть определённый смысл — лучше чтоб вообще никто ничего не знал, правильно? А Карл был здесь — как дома. Он гулял по окрестностям в сопровождении своего интенданта по финансам Бойера (кстати, современный невероятно шикарный замок Шенонсо построили именно Тома Бойер и его жена Екатерина) и двух симпатичных юных дам, одну из которых звали Екатерина де Бриссоне (родом из любимых дофином дворян города Тура, - это как раз и есть будущая жена интенданта Бойера), а другую Маргарита де Вандом. Это была внебрачная дочь монсеньора герцога Людовика де Бурбона, главного распорядителя королевского двора в Шинноне. Самое интересное в этой ситуации, что в плен у города Компьен Жанну де Арк захватит другой внебрачный представитель этого знатного семейства — Лионель бастрард Вандомский, родившейся на свет в результате внебрачных отношений монсеньора герцога с английской леди Сивилл Бостам. Интересная картинка, не правда ли? С Маргаритой она вскоре подружилась, но подружиться с Лионелем уже не смогла. А его, кстати, здесь и не было. Другой незаконный отпрыск дома Бурбонов сражался с войсками дофина в составе войск Бургундского герцогства. Но тут и удивляться особо нечего: предшественник монсеньора герцога на должности главного распорядителя — граф Тибо де Нешатель воевал в Шампани против войск королевского капитана де Ла Гира и ни сколько этого факта не стеснялся. У него, конечно, много раз спрашивали - «Чувак, как ты вообще здесь оказался, если ты — камергер дофина и его офицер?» - а он отвечал, как ни в чём не бывало:

- А я захотел и ушёл! Чё я права не имею, что ли?

Странно, что его в тот раз с кирпичом не догнали.

Зловредного графа Тибо де Нешателя Жанна видела в детстве на ярмарке в Тулле — он публично судил своих подданных на площади ... Зато следующим после монсеньора герцога распорядителем (мэтр де отелем) королевского двора был граф Танги лю Шатель-старший. Он был здесь, в замке Шенонсо. Когда Жанна решила сходить на речку Шер, что протекает в ста метрах от замка, она как раз там его и застала — прямо в реке. С мылом и мочалкой. Кто такой Танги дю Шатель? Это такой длинный тощий мужик с жирными сильно вьющимися волосами до плеч и огромным носом, как у попугая. Человек он был подлинно легендарный.

Мог мемуары писать.

Необычайные приключения
носатого графа с мочалкой.

Некто Симон Катлер (или даже господина Ле Кателье) по прозвищу Кабош продавал колбасу в принадлежавшем матери магазине на Boucherie de I’ile de la Cite – рынок на острове Сите в смысле. Он относился к большой политической «фракции» парижских мясников, носителей белых шаперонов. В иерархии столичных цехов мясники и с ними рестораторы никакого положения не занимали, но были богаты, как «marchandise» — ну то есть менялы. Слово «марчендайзер» слышали, наверное? Так вот, мясники устраивали массовые беспорядки и совершили ряд политических убийств — в частности замочили оного из двух регентов престола герцога Людовика Орлеанского. Кто от этого выиграл? Другой регент,Ю герцог Жан Бургундский. Все считали, что он и есть заказчик этого убийства. Потом мясники сформировали собственную армию, краткое определение которой через много лет даст канцлер королевства Жувенель де Юрсин:

«Их было от тысячи шестисот до двух тысяч негодяев, облаченных в кольчуги, жаки и салады».

Короче, это были незаконные вооружённые формирования, которыми руководил Симон Катлер и некто Дени Дедье из Шимона, тоже мясник. Были и другие вожаки из семей богатых торговцев, но они надолго не задерживались. Например, один из них Тома Ле Гуа погиб в столкновении с отрядом дворянской оппозиции, и это обстоятельство послужило одной из причин начала открытого мятежа против законной власти. Мясники устроили массовые беспорядки и убили королевского судью Пьера дез Эссара, после чего осадили дом дофина и с подачи представителей бургундского правительства Жана де Труа и Эллиота де Жаквилля начали требовать от дофина Людовика Гиэньского «выдать изменников». Притом дом дофина попробовали поджечь. В этот момент в дело вмешалась группа под руководством Амбруаза де Лоре, другого купеческого эшевена Парижа, и началась драка — пока без оружия. Поджигателям били морду. Но в этот момент в толпе появился список «изменников». Драка мигом прекратилась, поджигателей взяли «под арест» и увели сами же мясники-кабошьяны, а канцлер герцог де Эпернон зачитал список с балкона второго этажа.

Список начинался с его фамилии.

Трудно вообразить даже, сколько чувства юмора ему понадобилось в этот момент. А ещё в этот момент прозвучали воистину серьёзные слова дофина Людовика Гиэньского, обращённые к герцогу Жану Бургундскому:

- Тесть, этот мятеж против меня подняли по вашему наущению. Вы не можете оправдаться, ведь верховодят им люди из вашего дворца. Будьте уверены, что вам придется в этом раскаяться, и вашего изволения на это не потребуется!

Сомнений не могло быть: в толпе работали люди с нашитыми на груди крестами Святого Андрея, а это был знак герцога Бургундии, с геральдической лилией и надписью «Vive le Roi» ... Герцог молча выслушал претензии наследника престола, а потом сказал:

- Мы продолжим этот разговор, когда вы немного остынете ...

В тот раз обошлось убийством судьи, камергера маркиза де Ла Ривьера и ещё пятнадцати человек, но в следующий раз мясники пошли ещё дальше, - они заняли все три королевских дворца и взяли короля в заложники. Им уже никто не помешал. Они надели на психически нездорового Карла Шестого белый шаперон, объявив неадеквата «народным королём» Парижа и начали строчить от его имени всякие указы и приказы ... Мосты в Париже, которых было в то время немного, контролировались боевиками — мост Шарантон держал отряд Симона Катлера, а мост Сен-Клу крепко оседлали боевики Дени из Шимона. Все боялись стихийного вмешательства народных масс или организованной дворянской оппозиции, именуемой «арманьяками». «Арманьяки» были самыми серьёзными противниками «бургиньонов», как теперь называли наиболее наглых сторонников герцога Бургундского.

Потом был составлен (под диктовку этого самого герцога) так называемый «Кабошанский ордонанс» - закон, ограничивавший королевскую власть во Франции. Если король психически нездоров, то зачем ему власть, правильно? А, чтобы власть ограничить уже окончательно, - собрали Генеральные штаты. Прошли выборы депутатов, и в январе 1413 года Штаты приступили к обсуждению самых жизненноважных вопросов королевства, но депутаты принимали такие дикие и неконструктивные решения, что у народа буквально вставали волосы дыбом. Верховный совет Французского королевства разрушал и без того плохо устроенный государственный аппарат центральной власти, притом заседания проходили в условиях непрекращающегося употребления спирта и прочих алкогольных субстанций. В результате снова начались массовые беспорядки — те же самые мясники во главе с Симоном Катлером вышли на улицы и потребовали хоть какого-нибудь порядка. Тут в дело вступил Жан Ювенал де Орсин, зять которого Жан де Олоне, напомним, был недавно назначенным личным оруженосцем Жанны де Арк. Другая его дочь была замужем за бароном Пьером де Бюларом, коллегой интенданта Томаса Бойера по управлению финансами французского государства. А его сын по имени Гильом Ювинал де Урсин (или просто Жувенель де Урсин) был советником дофина в Пуатье, а потом и канцлером королевства — в 1466 году. Он был непосредственным свидетелем и почти участником всех этих событий в Париже. Жанна де Арк хорошо была с ним знакома. Они были в одном списке кандидатов на посвящение в рыцари ... Так вот: купеческий прево Парижа Жан Ювенал де Урсин как-то уцелел в резне, устроенной живодёрами во главе с Симоном Катлером, и ему удалось создать союз между сыном убитого герцога Людовика — Шарлем и лидером дворянской оппозиции (Лига баронов) графом Бернардом де Арманьяком. А союз этот был вполне ожидаемым — герцог Карл Орлеанский был женат на дочери графа де Арманьяка.

5 сентября 1413 года в Париж входят отряды рыцарей и солдаты ополчения из Гаронны, лидеры погромщиков в основном погибают, но герцог Жан Бургундский, которого англичане называли «Дуб без страха», и мясник Кабош скрываются в неизвестном направлении.

Правительство временно возглавил Жак Ювеналь де Орсин.

Он провозглашает «Le droit chemin» - «верный путь» в политике. Трупы Пьера де Эссара, Жака де Ла Ривьера и Колина де Пюизе были сняты с публичной виселицы в Монфоконе и переданы их семьям. Парижане с радостными мордами гуляют по городу, размахивая флагами с надписью «МИР!», из разграбленного дома Жана де Труа втихоря выносят мебель, при этом кого-то бьют в подворотне, потом все ясно слышат звук извлекаемого из ножен кинжала. Бойни и торговля колбасой и мясом на острове Сите рядом с церковью Сен-Пьер-о-Бёф и на одноимённой улице навсегда закрыты, в стране установилась временное административное управление во главе с королевой Изабеллой и графом де Арманьяком. Изабелла подписывала свои акты «милостью Божьей, королева Франции, наделенная по безоговорочной милости нашего повелителя короля и его Большого Совета правом управления и руководства этим королевством во время недееспособности нашего господина короля». Совет регентов при психбольном короле ещё существует, но не функционирует. Граф Танги дю Шатель, один из самых активных и жестоких участников подавления беспорядков, становится главным судьёй и приставом Французского королевства — коронным прево. Он ещё в течение года успешно давит, режет и душит всех недовольных. Но 29 мая 1418 года ситуация снова меняется. В Париж входят войска бургундского герцога. Комендантом Парижа назначен граф Вилье де Лиль-Адан, бывший главный лесничий в администрации психбольного короля, кавалер Ордена Золотое руно и предок замечательного французского поэта. Теперь режут, душат и давят сторонников временной администрации королевы Изабо. Король и королева (давшая официальное «добро» на ввод войск противника) навсегда отстранены от управления, а граф де Арманьяк — погиб. Его мучили четыре дня подряд, потом зарубили мечом — уже из милости. А накануне этого события веселые ребята-«живодёры» (ecorcheurs) изуверски умертвили в тюрьмах Парижа примерно 2000 задержанных в эти дни сограждан. Всех подряд. Их резали, как свиней на бойне — теми же орудиями и теми же методами, и уверенно продолжали искать новые жертвы. Жертвами расправы стали видные сеньоры из Орлеанского дома - Ансар дю Буа, капитан де Сен-Клу, гасконский рыцарь Арно де Борд, не стало шпиона и дипломата Колена де Пюзе, прежде хорошо прятавшегося под видом священника, однако найденного «спецурой» герцога Бургундского и запертого в чьём-то чужом доме, и едва не погиб Реньо де Шартр. Его выхватил из рук толпы епископ Парижа Жерар де Монтегю. А Ювенал де Орсин где-то нашёл лодку и «свалил» по реке, активно работая вёслами. За ним погнались на двух лодках, но он оказался моложе и проворнее. 29 мая 1415 года граф Танги дю Шатель окончательно удостоверился в гибели своего шефа графа де Арманьяка (он нашёл разрубленный пополам разлагающийся труп во дворе тюрьмы Консьержи), после чего взял на себя руководство дворянской оппозицией. Теперь знамя было в его руках. И граф быстро «отличился», оказавшись героем многих сказок, легенд и мифов: он спас от гибели наследника престола дофина Карла.

Считается, что граф Танги дю Шатель находился на нелегальном положении — он ходил по городу одетый ремесленником (только сапоги оставил дворянские) и пытался выяснить, способны ли оставшиеся в живых сторонники оппозиции продолжить борьбу. Город целиком перешёл на сторону герцога Жана Бесстрашного. Целыми часами гремел колокольный звон, всюду висели флаги с белыми бургундскими крестами, на стенах появились надписи - «Вся власть народу!», «Есть такая партия!», «Мы пойдём другим путём!», «Юстиция и справедливость!», а на стене питейного заведения был нарисован рыцарь с торчащим из железных штанов огромным красным фаллосом и с надписью «Бургундец — мужик!». Граф Танги дю Шатель ещё раз глотнул пива из бутылки и швырнул в этого «мужика» недоеденной булкой — да чтоб ты сдох, сатана! «Эй, ты чё?» - окликнули графа, одетого, напомню, как ремесленник. В ответ Танги дю Шатель спустил штаны и похабно растопырился:

- А ты вот это видел?!?

Его «послали» и он «послал». Разошлись по-хорошему.

Это что там светит фонарями? Это ворота Бюси, предместье Сен-Жермен, улица Сен-Андре-дез-Арт. Тут хороший кабак немца Герхарда с непонятной фамилией — можно зайти и ещё раз купить пива. Через два дома от питейного заведения проживает англичанин по фамилии Ле Клерк, свой человек в лагере сторонников герцога Бургундского. Ле Клерк некогда служил писарем у графа де Барбозона, одного из лидеров дворянской оппозиции, а теперь успешно скрывает этот факт от новых своих работодателей. В будущем Жан Ле Клерк займёт немало должностей в администрации короля Карла, станет богатым, получит приставку «де», купит замок возле Пуатье, а пока англичанин снабжает информацией партию арманьяков.

Граф Таньги дю Шатель забросил в окно скомканную записку, потом постучал кулаком по железному карнизу:

- Живые есть, твою мать?

Высунулась женщина в белом чепчике с «ушками».

Молча смотрит.

Граф послал ей воздушный поцелуй, что означало «приберись в комнатах», после чего пошёл в кабак к Рейнхарду. На следующий день он снова пришёл к этому дому на улице Сен-Андре-дез-Арт. Снова высунулась женщина в чепчике с «ушками» и передала «ремесленнику» Танги дю Шателю пару сапог. Сказала - «Для племянника» и быстро закрыла окно. Ну, с виду ничего удивительного — с башмачниками и сапожниками, как и с бродячими торговцами, частенько общались через окно. И товар покупали, и вещи передавали, и деньги платили тоже через окна.

А что здесь особенного?

На самом деле, в сапогах была записка - «Приходи завтра в полдень знаешь куда». «Знаешь куда» - это кабак «Деревянная лошадь» в предместье Сен-Жермен.

Там собираются богатые ремесленники.

Туда даже дофин ходил — с ними знакомиться.

В конце концов, под руководством Танги дю Шателя образовалась некая группа сторонников из числа краснодеревщиков. Ведь краснодеревщики традиционно не любили мясников и зверски завидовали банкирам, правильно? Но краснодеревщики знали всё на свете. У некоторых из них был свободный вход в резиденции.

Вскоре выяснили место пребывания дофина.

Он находился ... в Бастилии. Ну, как и ожидалось, впрочем.

Бастилию в то время только что построили и крепость была королевским замком на монастырской земле. В 1477 году в момент расцвета находящегося по соседству Сан-Антуанского предместья в Бастилии находились всевозможные мастерские ремесленников, не подчинявшихся цеховым правилам Парижа, а в году 1413-ом дворянская оппозиция не знала, что с этими ремесленными цехами делать. Дело в том, что была у жителей Парижа такая традиция — они любили устраивать революции: лет 50 назад это было выступление суконщиков под руководством богатого предпринимателя Этьена Марселя, а теперь вместо них выступали мясники Симона Катлера. Но результат - один и тот же: королевская власть свергнута, а король — в Бастилии. Как он там оказался? Резиденция дофина располагалась совсем рядом, на улице Пети-Мюссе, больше всего знаменитой, конечно, питейными заведениями. Поэтому когда толпа из этих самых заведений начала осаждать плохо защищённый дом дофина, - дофин убежал прятаться в Бастилию. Но как в Бастилию пробраться, решал Танги дю Шатель?!?

Ему объяснили — это не проблема. Дофину ничего не угрожает. Дело в том, что он «проявил характер» - ткнул ножом городского депутата Эллиота де Жаквилля, когда тот полез к нему с претензиями. И теперь Его Высочество сидит под замком. Его охраняют вооружённые ремесленники из фракции сундучников — изготовители сундуков и чемоданов. А это — те же краснодеревщики, только ростом пониже:

- Мы им «свистнем» и они вас пропустят …

- А дальше надо хитростью, - подсказал богатый предприниматель Гильом Сирасс, называвший себя «капитаном». «Капитаном» чего он был, выяснилось позже.

Они все чувствовали себя «капитанами».

О дальнейших событиях существует интересная легенда, согласно которой Танги дю Шателя охрана тайком пропустила в Бастилию, где граф предложил дофину бежать. Как бежать? А мы сейчас придумаем! У ворот стояла телега с коврами. Какая хорошая телега, правильно? Возчику крепко дали в морду, потом завернули дофина в лежавший на полу ковёр, положили его в телегу, сверху завалили коврами, подушками и перинами, собранными со всех спален на этаже, водрузили сверху кресло с герольдическими лилиями, потом взялись за вожжи и в таком виде поехали - куда глаза глядят. Правили телегой граф Танги дю Шатель (напомню: одетый ремесленником), а рядом сидел камергер дофина Жан де Кантель, переодевшийся по такому случаю в униформу дворцового лакея. На вопрос охраны «Какого хрена вы тут делаете?» Танги дю Шатель ответил:

- А твоё какое собачье дело?!?

- Да щас тебя ...

- Заткни свою пасть, вонючка!
 
Вот так он спас дофина Карла.

По другой версии — ничего такого не было. После стычки с Эллиотом де Жаквиллем охрану из незаконных вооружённых формирований сняли с дежурства, принеся Его Высочеству самые покорнейшие извинения. В Бастилии была своя охрана — 300 арбалетчиков из гарнизона Сен-Дени. Крепость не была заново блокирована кабошьянами, поэтому гарнизон свободно покинул город. Дофин с отрядом солдат и несколькими рыцарями остался в каким-то доме на окраине города, а Танги дю Шатель (совершавший из Бастилии разведовательные вылазки в костюме то ремесленника, то крестьянина) объединился с маршалом графом Рошфором и попробовал реализовать план силового захвата Парижа. У них было в общей сложности около 1000 «сабель» - солдаты и добровольцы. Ожидалась поддержка со стороны краснодеревщиков. Громким натиском отряд взял ворота Сен-Антуан и вошёл в город. Граф Рошфор должен был двигаться со своим отрядом через Венсенский лес прямо в центр города и быстро занимать правительственные учреждения. Но народу было предательски мало. Что такое отряд в 1000 солдат и добровольцев?!? Улица Сан-Антуан была перекрыта баррикадами. По ним вели огонь из пушек со стен Бастилии. У артиллерийских орудий стояли расчёты из солдат и дворцовых лакеев. Людей очень мало, просто беда - нет людей! ... Первую баррикаду они пробили, а там — вторая. Тем временем, сторонники Кабоша вывели короля из дворца Сен-Поль и потащили психбольного монарха по улицам к Лувру.

Ситуация получилась абсолютно идиотская.

Графу Танги дю Шателю удалорсь пробиться к воротам Боде в старой городской стене (район моста Луи-Филиппа) и тут они столкнулись с городским ополчением в полном военном снаряжении. Отряд солдат и добровольцев отступил под защиту пушек Бастилии, потеряв половину личного состава. Граф Танги дю Шатель, в полном комплекте доспехов, с окровавленным мечом в руке — мокрый, как рыба - бешено ругался. У него спросили:

- Где Рошфор?

Действительно: а где Рошфор, предок Сезара де Рошфора из фильма «Де Артаньян и три мушкертёра»?

Отступил к мосту в Шарантоне!

А что он мог сделать, имея всего 300 человек?

- Уходим, - распорядился Танги дю Шатель, - Передайте в Бастилию, чтоб присоединялись. Выхода нет. Пусть всё бросают и уходят в город Мелён. Бегом в Бастилию, - схватил он за ворот ближайшего солдата, - Так и скажи капитану Флавию де Люсу, что хватит вонь разводить из пушек. Встретимся в Мелёне. 

Три города — Мей, Корбей и Мелён в 45 километрах от Парижа контролировал видный деятель оппозиции граф де Барбазон. Мелён бывшая финансовая резиденция королевы Изабо. Там находилось её личное казначейство — хранилища денег, бухгалтерия и монетный двор. Заняв город, дворянские оппозиционеры перекрыли источник поступлений, поэтому временная администрация королевы Изабо перестала существовать даже на бумаге. Зато деньги появились у оппозиции. Наличные возами отправляли в город Бурж, тоже занятый оппозицией. Гарнизон Бастилии и замка Сен-Клу начали эвакуацию. Что могли — вывозили, что не могли — топили в реке или сжигали.

По предместью Сан-Антуан продолжала работать артиллерия Бастилии ... Дворцовые лакеи прошли неплохую подготовку на случай, если захотят сменить профессию, правильно? Пушки умолкли, только когда стемнело, а в во французском народе навсегда сохранилось мнение, что Бастилия — это самая страшная крепость королевского режима. Именно её, тюрьму для совершивших уголовные преступления дворян, и пришли громить парижане 14 июля 1789 года. Другие тюрьмы и крепости французов не интересовали — вот она, зловещая тюрьма и крепость, из которой стреляют по свободным гражданам Парижа! Вот, откуда наведены на революцию пушки проклятого королевского режима Бурбонов! Стройтесь, граждане, в легионы! Намотаем кишки проклятых мучителей народа на фонарные столбы революционного Парижа!

Бедная Бастилия ... Вечно она отдувалась за всех дураков и сумасшедших.

Когда гарнизон Бастилии отступил в район Сан-Антуанских ворот, граф направил ещё одного гонца:

- Скачи в Мелён. Скажи де Барбазону, чтоб этой же ночью он оправил дофина в Бурж. Ждать нет времени ...    

В этот момент отряд вооружённых горожан под начальством Амбруаза де Лоре и сундучных дел мастера (huchier) «капитана» Гильома Сирасса ещё обороняет мост Шарантон. У Амбруаза де Лоре есть приказ — если будет возможность, надо вывезти из города короля. Однако спасать психбольного короля или навсегда скомпрометированную королеву было бесполезно. Амбруаз де Лоре и крепко увязший в войне и политике богатый горожанин Гильом Сирасс с оружием в руках покидают город. Отряд сторонников дворянской оппозиции частично растёкся по районам города и перешёл на нелегальное положение (многие бойцы оппозиции остались неузнанными, поэтому были вне подозрений), частично отступил в тот же Мелён.

4 июня в Мелён прискакал Танги дю Шатель.

Тем временем, радостные парижане ворвались в бенедиктинский монастырь Сент-Эли на острове Сите, один из нескольких монастырей в Париже, осуществлявших тюремные функции. Там содержались граждане, которых осудили на церковное покаяние, да и вообще всякие граждане, включая сумасшедших. Тюрьма монастыря охранялась самими же монахами, людьми в основном мирными, и толпа без проблем зарубила топорами всех, кто там нашёлся, кроме престарелого аббата, который забежал в церковь и лёг перед главным алтарем. Священника спал от смерти граф Вилье де Лиль-Адан. Он успел вовремя.

Графу подбили глаз, отобрали оружие ... Если б не солдаты, которые прибежали следом за ним в монастырь, - быть Вилье де Лиль-Адану следующим в списке покойников. Ночью по всему Парижу начались массовые убийства в тюрьмах — почти как это было в Великую французскую революцию. Убивали всех подряд — и чиновников администрации, которых не убили раньше, и проституток, и мелких уголовников. Убили секретаря по дипломатическим делам Готье Колла, родственника того самого герольда Колла де Вьенна, что сопровождал Жанну де Арк на турнир в Нанси.   

Тут уж бургундский граф не везде успевал.

А через некоторое время Париж заняли английские войска под началом герцога Бедфорда, и появилась проблема — что делать с королём и королевой? Они уже давно стали чем-то вроде привидений — типа ходят, орут, мешают, и уже давно сдохли ... Кто бы их прирезал к чёртовой матери?!? А тут ещё дофин скрылся, и первое время никто не знал, где он находится. Что касается герцога Жана Бургундского, то он был вскоре убит. Кем? Да тем же графом Танги дю Шателем и его друзьями по оппозиции: герцог предложил им приехать на переговоры в город Монтро, но оппозиция к тому моменту уже перестала всерьёз воспринимать Жана Бесстрашного. Внутренней политики в стране как бы не стало, поэтому не стало и герцога.

На встрече в Монтро возник спонтанный конфликт,и граф Танги дю Шатель разрубил ему голову секирой ...

Одним сильным противником стало меньше.

Но самое интересное даже не в этом ... Вскоре подписан был брачный договор между королем Англии Генрихом и Екатериной, родной сестрой дофина, мигом переводивший Карла в категорию бастардов. Вот уж и правда — эпоха бастардов! Кроме того, там было сказано:

«Принимая во внимание ужасные и огромные преступления и проступки, совершенные во Французском королевстве Карлом, так называемым дофином Вьеннским ... »

Ну, всё понятно, да?

Преступления ...   

Надо было ещё уголовный суд в Гааге учредить и там расследовать все эти «преступления», но в то время до такого убогого хамства ещё не докатились. На дворе была первая половина века 15-ого, а не век 21-ый. И лучшим рыцарем эпохи был не Джо Байден, а Танги дю Шатель. В то время соперников не считали шпаной, а сражаться с мечом в руке - не считалось уголовным преступлением.   

=-0965680-09678