Исповедь поэта

Часто нес к другим охапки звезд.
Все с ними растерял, и руки сжег напрасно.
Теперь бреду седым, зажав в ладонях дым,
И горсточку души в ожогах безобразных.

Теперь могу лишь дать «умение страдать».
Пустой библейский рай. Фантомы Соломона,
Потерянный Офир.  Обуглившийся мир.
И уши звонаря, оглохшего от звона.

Гарем случайных «да»,  бесцельные года,
Ума и доброты истлевшие огарки.
Клочок потертых чувств, растерянную грусть,
Былых моих побед разрушенные арки.

Затравленный оскал кривых моих зеркал,
Всего, что я искал, безумные химеры.
Отчаянье в зрачках, скрип пепла на зубах
И в гроб циничных слов затиснутую веру.

В себя глядящих глаз - уверенность « на час»,
И черный  лабиринт взамен готовой схемы,
Тупик того, как жить, оценок виражи,
И весь мой тяжкий гнет доспехов Полифема.

Свалил к своим ногам весь этот грузный хлам,
Немыслимую смесь того, что было мною,
Стою в конце пути и некого спросить:
« Коль жизнь так дорога, чего же она стоит?!»