Ночное купе

­

Откроет душу позднее купе
под чай и танец ложки в подстаканнике,
я еду, еду… главное, без паники,
московский гость мне арию пропел.
Ах, Тихорецкая, из прошлого перрон,
как мало нужно нам для невозврата –
не тот, не та, не те у аппарата
и поезда уступчивый разгон.
«Гостиница – где падаешь в песок,
на передке, не то, что база в Химках,
Пальмиру потеряли, на ботинках
сирийский пепел. Жизни колесо…».
Военный фельдшер на слова не скор,
но и про Крым, всё так же, откровенно,
жена умрёт от счастья непременно –
под Новый Год забрал последний борт.
На шее медальон, в глазах песок,
и о «двухсотом» с горечью и болью.
«Уйдёт Россия, захлебнутся кровью,
кто был «под русскими» – гяур,
шакал, не свой.
Ни воевать, ни жить, ни окопаться,
кальян и чай, а ночью жгут костры,
бегут как туча мелкой мошкары,
не знаешь, плакать или матюгаться».
На перегонах догоняет Юг –
вестями наживую, без наркоза,
за окнами становится морозно,
тревожный сон, обманчивый уют.
Я о своём почти не говорю,
с кем распрощалась, разве это тема?
Вдогон вагону разливает темень
тот, кто не дал пощады декабрю.
________________________________
*«Химки» – военная база
Хмеймим в Латакии

декабрь 2016г.