Белка

        В ноябре, с наступлением холодов, белка сменила рыжую шубку на серую, более пушистую и тёплую. Днём она бегала по лесу, находила среди опавших листьев орехи и относила их в дупло клёна, где была её кладовая, -  там она складывала жёлуди и орехи, шишки и просушенные на ветках грибы. Рядом с клёном, в дупле другого дерева, белка устроила себе спальню, в ней ночевала, а порой дремала днём, подстелив мягкий мох и листья. Но в предзимнюю пору, в короткие световые дни ей было не до сна, она чуяла – до снега и заморозков осталось мало времени и спешила пополнить запасы корма, ведь под сугробами трудно сыскать что нибудь съестное. Белка жила не первый год и знала – зима большая, запасы не будут лишними, а если они есть, то и холода не так страшны.
      Когда выпал снег и стало морозно, белка иногда бегала на лесную опушку, рядом с ней были высокие дома. В лес заходили люди с маленькими детьми и кормили белку орехами и семечками. Взрослые с интересом смотрели на маленького и серого, подвижного зверька, с чёрными смородинами глаз и пушистым хвостом. Особенно радовались белке дети. Они не отводили от неё глаз, что-то говорили,  с любопытством наблюдали как проворная зверюшка спускалась с дерева, хватала зубами брошенный ей орех, быстро забиралась по стволу наверх, садилась на ветку и держа двумя лапами  орех, грызла его. Поев, она прыгала с ветки на ветку, словно хотела показать какая она хорошая прыгунья, дети смотрели и удивлялись её ловкости и сноровке.
      В зимние дни, на опушке, можно было увидеть в одном месте с полдесятка белок, - их немало водилось в этом лесу. А в метельную, ветренную погоду, люди не приходили на опушку и белки, будто сговорившись, собирались в каком нибудь просторном дупле по нескольку штук. Они закрывали вход веточками и мхом, прижимались друг к дружке и так грелись, пережидая метельный денёк. Над лесом неслись снежные вихри, дул порывами ветер, дерево, в котором ютились белки, поскрипывало и чуть покачивалось, нагоняя сон, и они подолгу дремали, не выходя из дупла.