Пока войны

Пока войны воюют друг с другом, с самими собою,
Я пойду тихим лугом – в снежинок, летящих гурьбою,
Непрерывный поток, и колючий, и чистый, и мокрый.
Я пойду тихим парком – под белой водою промокну.

Не со мной, не со мной пусть воюют, змеясь, саламандры,
Обойду стороной занесённый по самые гланды,
По окошки-глаза позаброшенный дом слизеринки.
Не открыться – нельзя, пусть летят эти белые льдинки,

То ль осколки стекла (это зеркало тролли разбили?),
То ли Ночь не смогла написать свои тексты воскрилий,
То ли те зеркала, меж которыми Царство Прохода,
Слизеринка несла да разбила у времени входа.

26. 11. 2023

Здесь привет и Джоан Роулинг, и Терри Пратчетту, и Андерсену. И Борису Пастернаку, с его живой образностью, помогающему мне переживать сложные времена.
Слово «воскрилия» из моего церковного прошлого, всегда мне очень нравилось. Это кисточки на краях одежды, напоминающие о заповедях.
Кто же такая Слизеринка? Это некое змеевидное существо, демоническое, или душа, подпавшая под воздействие змеевидного. Никогда мне не нравился этот психотип людей ( хотя Роулинг и попыталась его реабилитировать в 8-й книге). С символом мирового змея только индусы совладали, наделили добром. Геракл же борется с чудовищами, в том числе, змеевидными. И дракон и мировой змей - символ зла на Западе. Но на Востоке иначе ( в Китае). Для равновесия, видимо.
У Терри Пратчетта есть сказка про Лилит и зеркала. У Роулинг - несчастная мать главного злодея, живущая в позаброшенной хижине. Вот туда - больше всего отсылок. "Плоский мир" ещё мною до конца не дочитан. На сегодняшний день в морях пребываю с Горацио Хорнблауэром ( тоже прекрасное длинное чтение), да почитываю длинного Ариосто. И если Горацио - вроде курса изучения ( всё, как в Жизни), то Ариосто, словами Гермионы - "Я взяла эту книгу для лёгкого чтения" - :)
Куда ж пойти хорошо теперь? В снег облетающих абрикос и вишен, краткое время блаженного цветения, венерианское время ( жажду понять заново эту Планету).
Когда-то, на пике её расцветшей чувственности, я хотела подарить моё благословение с вот этой картинкой, но поскольку оно оказалось невостребованным, то дарю всем заходящим сюда.
Это Моне, цветущие сливы.

12.04.2024

С удивлением теперь захожу и перечитываю свои прошлые стихотворения - добили меня слизеринцы и слизеринки своим приспособленчеством в эпоху зверства.
Но душа тихо говорит, что гриффиндорцы бы не сдались даже в этом, когтевранцы ушли бы в свои научные выси, пуффендуйцы - трудились бы, наполняя каждый день смыслом. И всё это я уже давно делаю...
Как хорошо, что в жизни моей когда-то появились сказки. Они ведь старше любого отрезка истории этого дикого человечества. Я без них бы просто не выжила. жаль, что теперь не нахожу в себе никакой мотивации к сказкотерапии - душа истощена и одна, и нет учителей, и даже больше нет сил и желания их искать. Буду умирать, как цветы увядают, ведь у нас война на истощение, как и задумано кровопийцами: пока всю кровь и силу не выпьют -  не отвалятся.
Единственное, что живит - живое. Моне - никогда не надоест. Но могу констатировать, что пятым летом войны уже нет сил на абстрагирование и ты смирился с умиранием. Я и так боролась довольно долго, ещё и до войны вечно вытаскивая себя за волосы из разных тяжёлых обстоятельств, к которым меня привело моё неумение жить в этом мире. А теперь силы закончились, ну и ладно, и Бог с ним со всем. Бог же есть -  Он меня и утешит. Неведомый многообразный Бог, единственная опора в этом мире.
Ведь больше никаких утешений, никакой поддержки. Даже Природа, прежде так утешавшая, не утешает - ты видишь, что люди поступают не по-человечески - теснят и убивают друг друга ради места под солнцем. Думаешь: а ведь это же как в природе, и потому перестаёшь относиться к ней личностно. Ты думаешь о том, что весь этот земной мир крайне жесток и бесчеловечен, потому что себя-то таким борцом не ощущаешь, даже и противно это. Если и можешь бороться, то лишь за своё достоинство, ради этого и продолжаешь жить.
А ещё я и привыкла всё брать близко к сердцу, поэтому так тяжело в такие времена.
Единственное, что помогает, мысль о том, что, значит, и в этом надо жить. Принятие то есть, смирение. Только духовное помогает.

Несомненно, и в этой картинке, что я когда-то выбрала для поздравления дорогого мне человека, теперь духовно умершего целиком и полностью, есть свои смыслы глубокие: она многослойна: есть небо, гора, домик посредине ( и другие домики, но они дополнение, а не центр композиции). Есть единая вертикаль: трава, как одно целое множества вертикальных травинок, дерево на двух корнях-стволах, как на распорке стоящее, довольно тоненькое, но крепкое, молодая цветущая слива. Крона её поднимает центральный дом своей веточкой, устремляя его вверх. Гора - утешающий пласт, а небо - отечества воздушный слой.
Об этом, не о войнах нужно написать стихотворение. Но нет сил, всё кровососы и их прихлебатели выпили. Мы же для них ресурс, и Бог никак не приберёт их, потому что такой виток истории, торжество накопившегося зла.
История, как и все автоматизмы, когда-то запущенные, движется неотвратно. И не от врат небесных, но разрушая земные, прогнившие давно.
Цикличность же природная автоматична тоже. Когда-то мне это было утешением...

Удивительно. что раньше выговаривание сразу помогало, а сейчас душа всё так же ощущает себя бессильной и не видит смысла. Ужасно... лето, отпуск... и бессмысленность. Прежде всего потому, что война не кончается. Далее сразу мысль, что её заканчивать упыри не хотят, далее - что нет будущего, нет ориентиров, чтоб уцепиться за них и держаться, что ты совершенно один, потому что полностью всё, что на душе некому рассказать, потому что у тебя нет сил исцелять себя.
Пусть это будет хроникой войны... Быть может, так же ужасно и раньше в истории было, но, я думаю, у каждой войны своё историческое лицо, и ты думаешь лишь о том, что с этим бременем не справишься.
И всё равно живёшь, живёшь... Как эта слива. У меня вот в парке есть старая-престарая абрикоса, очень странная, потому что настолько стара, что стоит последняя зелёная уже в декабре, но все её листья уже давно проедены какими-то червячками, плодов почти не бывает, цветение - несчастное. Смотришь на неё, жалеешь, думаешь, что так же и люди, стареющие организмы. Но абрикосе хорошо, что она не понимает этого, самосознания у неё нет. Она, может, и страдает, если кто её ветку сломит, но не мучается от того, что люди такие нелюди. Проще её жизнь, потому и страданий меньше.

Я никого не люблю осуждать, даже плохо со мной поступивших, хотя, конечно простить не могу - объяснить разве что могу. Но это не даёт возможности ни общаться, ни даже просто думать хорошо в сторону таких людей. И это очень грустно. Спасение лишь в том, что когда ты чувствуешь возникновение непонимания и недомолвок, нужно не ждать, что всё образуется, не терпеть, а сразу расставаться в хорошем настроении и с благодарностью за хорошее. Это как неоконченный роман.
Почему же психика так хочет закрывать свои гештальты?
29.07.2026