Сказка для детей

      Рисунок автора.

 Случилось это всё в ту сказочную ночь, которая бывает один раз в году, накануне Рождества.  Но сама история началась ещё утром, до первого луча света, когда основное волшебство ещё не состоялось, но некоторые его признаки уже стали проявляться.
 Нужно сказать, что в этот день на кухне было очень много работы, поскольку именно в ночь перед Рождеством двенадцать лет назад по залам старинного дома, где проживала семья статского советника, прокатился крик новорожденного ребёнка. Точнее девочки, которая стала пятым ребёнком в семье, но первой представительницей прекрасного пола, и потому очень желанной. И имя ей дали тоже волшебное – Ангелина.
 Итак, к празднованию этого важного события в доме стали готовиться заранее. Кухонные столы ломились от закупленных для предстоящего ужина всевозможных заморских и диковинных яств. Но главное – была куплена новая столовая посуда и серебряные приборы. Да-да, именно серебряные. И возможно, только благодаря этому и смогла состояться история, которую я хочу вам сегодня поведать.
 Как я уже говорил, на кухне работа кипела. Все бегали, суетились, кто-то что-то выкрикивал, отдавал распоряжения; другие тут же бросались их исполнять; третьи просто занимались важным на данный момент и неотложным делом. И никто из окружающих не знал, что в это время происходит в картонной коробке, в которую были упакованы те самые серебряные столовые приборы, а потому, занятые своим делом люди, не обращали на неё никакого внимания.

 — Ах! – раздался тихий, тонкий голосок. — Интересно, что там, за пределами этих картонных стен, где сейчас так шумно? Почему я вынуждена находиться в заточении этого мрачного и тёмного картона?!
— Простите, – обратилась она к лежавшим рядом вилкам и изящным  ложкам, — вы не скажете, кто я?
 Но лежавшие рядом приборы были безмолвны. Да, дорогой читатель, она не знала, кто она. Но догадывалась, что принадлежит к одному из видов приборов женского рода, которые не удостоили её ответом. А они и не могли этого сделать, так как чудеса случаются только с теми, кто верит в них и ждёт всем сердцем.

"Какая она, жизнь вне этой коробки? Что меня ждёт за её пределами?" – думала она и почему-то улыбалась. Так, за такими размышлениями и прошёл день. Наступал долгожданный вечер. В огромной, по местным меркам, столовой уже витали пьянящие запахи приготовленных изысканных блюд, и доносился звон расставляемой на столы новой посуды.
 "Когда же?! Когда?" – горела нетерпением её душа, как будто чувствовала, что там, в том неведомом для неё мире, с ней случится что-то волшебное и обязательно очень хорошее.
 За стенами коробки уже звучали голоса прибывающих гостей.
 "Почему? — недоумевала она. – Почему никто обо мне не вспомнил?!"
— Ах! — всплеснула руками хозяйка. — Где вилки и ложки? Я не вижу их на столах!
В ту же минуту открылась коробка и чья-то рука захватила десятка два приборов.
— А я? Как же я?! — прокричала та единственная, которой было суждено окунуться в чудо.  Унёсшая сородичей рука вернулась и отсчитала ещё несколько пар. Но нашу героиню опять никто не услышал, и она осталась лежать на дне почти уже пустой коробки. Гости стали рассаживаться за столы.
— Поставьте ещё два прибора, — прозвучал голос хозяйки. – Ангелина,  тётя Надя с твоим кузеном Егоркой обещали прибыть, но чуть позже, они приносят свои извинения.
— Хорошо! — кивнула девочка в платье принцессы и уселась во главу стола.

 Нет, не могло чудо просто так остаться на дне мрачной коробки. И подхваченная уже знакомой рукой наша героиня впорхнула в красочное убранство залы. Проносясь мимо стульев, столов, людей она на мгновение поймала своё отражение в зеркале огромного блюда, стоявшего посередине стола и бывшего почему-то пустым.
— Вилка! – восторженно прокричала она, в очередной раз оставшись неуслышанной. Её положили слева от белоснежной тарелки с золотой каёмочкой. Тем временем уже прозвучали первые заздравные тосты, и гости приступили к трапезе.
 "Что дальше? – думала она, взирая на то, как использовались другие вилки из её набора. — Так просто и банально?! Не может быть! Не должно так быть! Для чего тогда вся моя красота?" – терялась в мыслях она.
Щемящее чувство разочарования коснулось каждой клеточки её естества. Она больше не могла наблюдать за этой, весьма неблаговидной картиной; и потому прикрыла глаза и постаралась ни о чём не думать. Наконец, в самый разгар вечеринки, по неизвестным для нашей героини причине, к столу подошла женщина. Она взяла стоявшую на столе чистую тарелку, поставила на неё  пустой фужер, потом быстрым и ловким движением захватила оставшиеся лежать на столе вилку и столовый нож, положила рядом с фужером и унесла в соседнюю комнату.

 "Как! И всё?" – вырывалось из серебряной груди сердце ничего не понимающей героини.
- Простите, – услышала она рядом с собой приглушённый, но очень приятный на слух, мужской баритон, – разрешите представиться, Столовый Нож. Я так понимаю, мы с вами родственники по несчастью. Оба, так сказать, мимо бала…
 - Наверное, – улыбнулась она, – а я…
 - Я вижу,  – прервал её кавалер, – вы принцесса! И эта острозубая корона на вашей голове вам очень к лицу.
 - Скажете тоже! – смутилась она.
Волшебные звуки флейты затмили собой крики гостей и звон чокающихся бокалов. Не знаю, заиграла ли музыка на самом деле, и слышал ли её ещё кто-нибудь, но оставаться равнодушными к переливам этой завораживающей мелодии наши герои не могли.
 - Разрешите? – тихо спросил он. Она подняла на него вопросительный взгляд.
 - Вальс! – ещё тише сказал он.
 - Да! – ответила она и присела в реверансе. Он взял её за талию, она положила тонкую руку ему на плечо. Искорки звёздной пыли замелькали в воздухе. Подхваченные неведомой силой волшебной флейты, приобретая невесомость, он и она кружились в сказочном вальсе. С упоением глядя друг на друга, они совершенно не думали о том, что будет завтра. Да и какая разница! Сейчас они вместе! Сейчас они счастливы! И этому счастью не будет предела. Потому, что Чудо – оно на то и Чудо, чтобы властвовать над временем и не иметь объяснения…
Да, дорогой читатель, в тот момент им казалось, что счастье вечно. И, в принципе, оно так и должно  было  бы быть, но на нашей планете даже чудо имеет свои границы...

Постепенно звуки музыки становились всё  тише и тише.  Внезапно наша героиня поняла, что слышит стук собственного сердца, или, по крайней мере, ей так казалось. Из соседней комнаты доносились голоса прощающихся гостей. Все ещё раз поздравляли именинницу, желая ей всяких разностей, и покидали дом в слегка возбуждённом, но вместе с тем удовлетворённом состоянии.

— Ну вот и всё, Ангелина, окончен бал, погасли свечи, — послышался шутливый голос хозяйки, — пора готовиться ко сну.
— Да, сейчас, маменька, – ответил детский голос. — Ещё пять минут, пять минут побуду в этом платье. Хорошо?
В ту же секунду открылась тяжёлая дверь, и в комнату вошла виновница сегодняшнего торжества. Она остановилась перед большим зеркалом ,  массивная резная оправа которого придавала отражающимся в нём предметам особую значимость; поставила ажурный бронзовый канделябр на специальную подставку и сделала шаг назад.
— Принцесса! — сказала девочка, глядя в зеркало. Она приподнялась на носочки и покружилась, стараясь не сводить с себя глаз.
"Принцесса? Позвольте, — чуть не вскрикнула от возмущения вилка, —  принцесса ведь я!" — она в негодовании коснулась рукой своей короны, но обернувшись к недавнему кавалеру, обнаружила его мирно лежащим на салфетке, где он и был оставлен хозяйкой в начале вечера.
" Как же так? — думала она. — Если всё это было просто рождественским чудом, то с уходом рождественской ночи –  заканчиваются и чудеса? А как же я? Что теперь будет со мной?" — и снова неопределенность, а вместе с ней и чувство страха, заставили стучать её сердце.

 Тем временем Ангелина, налюбовавшись на себя в зеркало, покинула комнату. Запах горящих свечей ещё висел в воздухе.
— Я принцесса! — раздался, уже знакомый нам, тонкий голосок. — Что скажете?
Но в комнате было тихо. Ни звука, ни движения. И только круглолицая луна заглянула краешком глаза в Окно.
"И всё-таки очень странно, — думала вилка, разглядывая, по мере движения лунного луча, предметы обстановки в комнате, — такое чувство, что мне всё здесь знакомо. Вот сейчас луч света дойдёт до камина, а на нём стоят песочные часы."

Время стало тянуться ещё медленнее. И на этот раз она отчётливо услышала стук бьющегося собственного сердца  под холодной серебряной оболочкой груди.
— Да! — воскликнула она. – Я всё здесь знаю. Вот часы. И песок в них сыпется ровно тридцать минут. Сейчас луч спрыгнет с камина на письменный стол, а на нём лежит перо и чистые листы бумаги. Вот, сейчас, сейчас.
И луч действительно лег на лакированную поверхность письменного стола, только вот бумаг на столе не было, как и не было чернильницы и пера.
" Стоп, — подумала она, — чернильницы... Почему я не помню чернильницы?"
— Ведь если было перо и бумага, стало быть, должна была быть и чернильница, — произнесла она вслух.
— Вы правы, — донёсся откуда-то похожий на её собственный, но чуть приглушённый голос, — здесь в самом деле была когда-то серебряная Чернильница. Я до сих пор не могу думать о ней без слёз, хотя и не умею плакать, но от этого горе становится только сильнее.
— А вы кто? — поинтересовалась вилка, считающая себя принцессой.
— Я всего лишь Крышечка. Да, Крышечка –  от той самой Чернильницы, о которой вы спросили.
— Простите, Крышечка, а не могли бы вы хоть в нескольких словах рассказать о том, что было в этой комнате до меня.
— Когда-то здесь жил седовласый старик. Он каждый вечер садился за этот стол, брал в руки перо, разглаживал чистый лист бумаги, откидывал меня с головы Чернильницы, окунал перо в чернила и писал, произнося вслух: " Значит, дело было так..." — потом кряхтел и обращался к моей спутнице: "Ну что, любезная, о чём сегодня мы расскажем нашей девочке?"
 Вы даже представить себе не можете сколько историй знала моя Чернильница! Она говорила, говорила, дедушка записывал, а я с интересом и восхищением слушала, каждый раз удивляясь новому рассказу.
 Крышечка замолчала.
— И что же было потом? — спросила в нетерпении принцесса.
— А что потом... Однажды дедушка не пришёл. В тот день было очень тихо в доме, а иногда я даже слышала, как за дверью кто-то плачет.
— Ах, как жалко... — произнесла ,, принцесса ".
— Да бросьте вы, не пришёл – и не пришёл! — перебила слова сочувствия Крышечка. — Самое страшное случилось потом, дней через сорок после этого. Помню как сейчас: в комнату вошла Ангелина (девочка, для которой и писались все эти истории), а вместе с ней и этот дрянной мальчишка, которого Ангелина называла Егоркой. Всё-таки какие они несуразные существа – эти мальчишки! Всё ему интересно, всё ему надо! Ну сядь ты спокойно и сиди. Нет! Лезет кругом, куда его не просят. Вот и тогда: он заглядывал во все шкафы, выдвигал ящики, брал и менял местами старинные книги. И вот дошла очередь до дедушкиного секретера. Этот мальчишка рванул за ажурное кольцо ручки дверцы с такой силой, что с оставшейся незащищённой полки, подхваченные внезапным потоком воздуха, выпали и разлетелись по полу несколько исписанных листов бумаги. ,,Ух ты, какая вещь!" – произнёс он, глядя в глубину секретера, не замечая выпавших листов.  ,,Что ты делаешь! – воскликнула Ангелина и бросилась собирать бумаги, – это же дедушкины сказки, которые он писал для меня." —"Сказки?"— отрешённо переспросил мальчик. "Да, сказки. Вот послушай," — и Ангелина начала читать верхний из собранных ей листов. Егорка, казалось, внимательно слушал, вертя в руках и разглядывая вынутый им из темноты секретера золотой Портсигар...

 Через несколько минут, поверх голоса читающей Ангелины, раздался щелчок пружины открывающегося Портсигара. Я до сих пор не могу понять что произошло в этот момент, только Егорка положил раскрытый портсигар на стол и со словами: ,,Подумаешь, сказки! Я тоже так могу," — забрался с коленками на стул, взял перо и потянулся к Чернильнице. ,,Не трожь! — воскликнула девочка и накрыла меня рукой. — Это дедушкина!" —  ,,Подумаешь!" — ответил Егорка и начал убирать руку Ангелины с моей головы. ,,В ней все равно нет чернил," — не уступала Ангелина. В какой-то момент я осознала, что лечу. Закатившись за секретер, я могла видеть только часть комнаты и то отражённую в зеркале. Зато хорошо слышала, как дети продолжали спорить и отнимать что-то друг у друга. ,,Ах так! — крикнул Егорка, и я увидела в отражении, как он подбежал к окну. — Вот тебе!" — сказал он, быстро открыл форточку и выбросил, что-то на улицу. Я слышала, как заплакала Ангелина, и вскоре в комнате стало тихо. Я не знаю, сколько времени прошло, но с тех пор голос моей Чернильницы больше не звучал в этой комнате, и никто меня даже не пытался искать.

В комнате воцарилась тишина. Только слышно было, как отмеряют время часы в соседней зале; да стучат колесами по булыжной мостовой редкие экипажи за окном.

— А знаете, — прервала молчание Крышечка, — ваш голос удивительно похож на голос моей Чернильницы. Вы кто, позвольте спросить, и как вы сюда попали?
Но ,,Принцесса" не отвечала. Что-то необъяснимо тревожное и далёкое  овладевало её серебряной душой.
— Вы сказали: "Золотой Портсигар"?
— Да ничего особенного, портсигар как портсигар... Хотя....
— Что ,,хотя"? — переспросила Принцесса.
– Ходили слухи, что очень давно, ещё до нашего появления в этом доме, он имел огромную власть,  как  над всеми вещами  в этой, и даже в других залах особняка, так и над хозяевами дома. Но, насколько я помню, он появился после нас, и как объяснить эти слухи, я не знаю.

Сердце нашей героини снова с силой забилось. Как будто она что-то вспомнила, а что – не могла понять.
— Скажите, Крышечка... Крышечка? — позвала Принцесса. Но комната ответила ей эхом её собственного голоса.

 Первый луч рассвета лёг на подоконник окна. Чудесная ночь окончена. Корона на голове принцессы перестала выглядеть короной и снова приобрела вид зубчиков обыкновенной, пусть и серебряной, столовой вилки, которая медленно опустилась на салфетку рядом со столовым ножом. Она ещё что-то хотела сказать, но голос больше не слушался её.

 Да,  дорогой читатель, она не могла говорить, но мысли не покидали её. А значит: и способности созерцать окружающий мир, и думать – у неё оставались...

Утомлённая первым днём своей сказочной жизни и, пусть не очень значительными, но, тем не менее, приключениями, свалившимися вдруг на плечи нашей героини, она уснула. Во сне она видела причудливые музыкальные инструменты, которые воспроизводили восхитительную музыку; среди кружащихся в вальсе пар, кружилась и она сама. Вот только своего кавалера принцесса никак не могла рассмотреть. Сначала это был высокий, стройный, бравый гусар, чем-то напоминающий Ножа, с которым она танцевала в реальности; потом, в какой-то момент, гусар превратился в шалопая-мальчишку, всё время наступающего ей на ноги; оркестр исчез, пары растворились в воздухе, и она осталась одна посередине огромной пустой залы.

За проёмом внезапно появившейся в стене двери послышались тяжёлые шаги. Принцесса вздрогнула и замерла. Луч света, скользивший впереди шагов, уже протиснулся в проём и стал растекаться по блестящему паркетному полу. Сердце бедной героини стучало как никогда. Ещё мгновение – и в зал, слегка пригнувшись в двери, вошёл высокий напольный Канделябр. На его шляпе ярко горела восковая свеча. Две другие свечи, но чуть потоньше, он держал в растопыренных в стороны руках. От него не исходило явной угрозы, тем не менее, принцесса попятилась, собираясь убежать. Но тело не слушалось её.
 Многие знают, как тяжело убегать во сне, когда ноги становятся как бы чугунными, и чтобы их передвинуть, приходится тратить неимоверные усилия. Это случилось и с нашей героиней.
— Постойте, куда же вы? — обратился к ней Канделябр. — Не бойтесь, я ваш друг, — добавил он вполголоса и ещё шире развел руки.

Принцессе очень захотелось проснутся, но выбраться из окутывающих объятий сна она не могла.
— Берегитесь, Принцесса! — снова обратился к ней исполин. — Я стар, но хорошо помню инцендент, с которого и началась вся эта история.

Это было около ста пятидесяти лет назад. На месте этого особняка стояла купеческая лавка. Собственно, благодаря ей я и появился на свет. Меня специально отлили из бронзы по заказу и эскизу самого хозяина лавки. Именно я, как говаривал лавочник, принес  удачу и поправил дела заведения. Люди приходили посмотреть на незаурядные узоры моего убранства и обязательно покупали что-нибудь. Торговля пошла в гору. И вот однажды я стал свидетелем, ничего не предвещающей, перебранки между лавочников и его женой. Она говорила, что ей не в чем выйти в свет. Что у всех её знакомых полно украшений, как серебряных, так и из золота. И что она не собирается выглядеть как оборванка на званных вечерах.
Тогда купец открыл потайной сундучок и достал из него с десяток серебряных монет и несколько золотых. "Вот, снеси эти монеты мастеру, который отлил нам канделябр, и закажи, что твоей душе будет угодно," — с явным раздражением сказал он.
 Вскоре на шее хозяйки появилось золотое колье, а её наряды стала украшать необычайной красоты серебряная брошь. Так прошло некоторое время. Дела у лавочника шли настолько хорошо, что он открыл несколько лавок в разных концах города, а на этом месте возвёл дом,  который и дошел до нынешних дней,пережив всего несколько косметических ремонтов.
Я остался служить при доме, встречая гостей и самих хозяев в прихожей.
Спустя какое-то время в хозяйкину комнату было доставлено огромное зеркало в дорогой оправе из благородного дерева. А вскоре туда же перебрался и я, чтобы хозяйка могла при хорошем свете любоваться своим отражением.
 В первую же ночь меня разбудили приглушённые голоса, звучащие как из преисподней.  Но чуть-чуть  разобравшись в обстановке, я понял, что звуки исходят из шкатулки, в которой хозяйка хранила свои украшения. Прислушавшись, я разобрал и  суть конфликта: золотое колье утверждало, что являясь самым дорогим металлом на земле, ещё будучи монетой, поняло правила игры в этом мире, и не собирается делить шкатулку со второстепенным металлом. А серебряная брошь парировала тем, что имела более разгульную и веселую жизнь, так как была более доступной, но от того не менее ценной монетой. И дело не в благородстве металла, а всего лишь в его количестве.
 И суть этих споров не менялась от ночи к ночи, от года к году. Прожив долгую беззаботную жизнь хозяйка заболела, слегла и покинула этот мир. 
А после положенных сорока дней, два её сына стали делить наследство. Колье досталось старшему сыну, ну а серебряная брошь и я — младшему. На тот момент моему новому хозяину едва исполнилось двадцать пять лет, о женитьбе он даже не помышлял, ну не носить же ему брошь на мундире коллежского регистратора. 

Я не знаю как пришла ему в голову мысль переплавить маменькину брошь и серебряный подсвечник,  но вскоре в нашем доме появилась та самая чернильница, которая и пропала на мостовой, выброшенная из окна. А спустя ещё четверть века, в память о безвременно ушедшем брате, появился и золотой портсигар.  Так я снова оказался свидетелем продолжения давнего спора между двумя благородными металлами, но уже в другом исполнении.

 С замиранием сердца Принцесса выслушала рассказ, и когда Канделябр замолчал,  хотела ему что-то сказать , но проснулась. Комната была заполнена ярким солнечным светом. Она лежала на салфетке рядом со вчерашним кавалером. ,,Неужели это был просто сон, — мысли путались в её голове, — и к реальности он не имеет никакого отношения?"  Теперь, при дневном свете, комната показалась ей ещё более знакомой и даже, в какой-то мере, родной. Она узнавала и этот секретер, и старый комод в углу комнаты, и портрет, висевший на стене. ,,Постой, — подумала она, — ведь это же Николай, – младший сын лавочницы, о котором рассказал во сне Канделябр. Но откуда я его знаю?"

В  этот момент открылась дверь, и в комнату вприпрыжку вбежала почти взрослая, но всё-таки девчонка. Она остановилась перед столом.
— А, вот вы где, – радостно сказала Ангелина, заворачивая в салфетку вилку и нож, — а мама не может вас досчитаться.
Продолжая подпрыгивать и кружиться Ангелина, захватив недостающие приборы и тарелку, выскочила из комнаты.

"Жаль, — думала вилка, – что я не успела разгадать все тайны этого дома".  Она не знала, но скорее всего, просто, забыла, что время чудес ещё не окончено, и до Крещенского Сочельника у неё в запасе почти что две недели. 

Чем сильнее вилка старалась найти всему случившемуся объяснение, тем больше запутывалась в собственных мыслях. Подспудно она понимала, что её появление в этом доме не случайно, и что она каким-то образом связана с его историей. ,,Появление?" — ухватилась за мысль героиня. — Скорее возвращение! Да-да, именно возвращение". Но объяснить случившееся она не могла.
 Так в осознании полученной из разных источников информации, оставленная в ящике буфета вместе с другими приборами она не заметила, как пролетел остаток и без того короткого дня. 

Здесь, в месте её пристанища, было довольно темно. Свет проникал только в маленькое отверстие для ключа, просачиваясь через чрево замка, врезанного в переднюю стенку выдвижного ящика. Она смотрела на угасающий лучик, соединяющий пространство её "спальни" с окружающим миром, и снова задавалась одним и тем же вопросом: "Что дальше?"
 Вскоре послышались веселые голоса, среди которых она различила и уже знакомый голос Ангелины. Через скважину замка проник совершенно другой – более тёплый, и от того показавшийся волшебным луч света.
"Любопытство – не порок," — подумала вилка и, поднявшись в полный рост, прильнула к замочной скважине. Она даже не обратила внимание на внезапно появившуюся способность передвигаться.
Её взору предстал огромный, вытянутый овальный стол, стоявший посередине просторной столовой; партьеры были уже опущены, и их темно вишневый бархат почти полностью поглощал свет десятка свечей, горевших в настенных жирандолях по периметру комнаты.
— Можно я? — спросила Ангелина, обращаясь к мужчине лет сорока, по-видимому, являвшимся ей отцом.
— Хорошо, — улыбнулся мужчина и передал ей тапперт на очень длинной ножке и всего с одной свечой.
Девочка подошла к одиноко стоявшему в углу комнаты темному силуэту, державшему в широко расставленных руках по свече и поочерёдно зажгла их, затем приподнялась на носочки и поднесла огонь к самой большой свече на шляпе исполина.
— Это же Канделябр! — воскликнула вилка, — которого я видела во сне. Значит все это было на самом деле...


За столом во время ужина звучали какие-то речи, фразы, раздавался звонкий и заразительный смех. Но наша героиня уже не прислушивалась. Её единственным желанием было: что бы это всё быстрее закончилось, и все разошлись по своим комнатам. В ожидании время тянется невыносимо долго. Но вскоре в столовой начали убирать со стола, и голоса хозяев дома растворились в соседней комнате за плотно прикрытыми массивными дверьми.
В комнате воцарилась непроглядная тьма. "Как же выбраться из этого склепа?" — думала вилка. Чувство страха и неопределенности начало понемногу сковывать её движения. "Ну где же ты Нож?!"— скользнула робкая мысль.
— Что за кавалеры пошли! — возмутилась она вслух, явно ощущая корону на своей голове, — их хватает только на потанцевать, а когда требуется практическая помощь – днём с огнём не сыщешь.
— Здравствуйте, ваше Высочество! — прозвучал за спиной красивый баритон Ножа.
 "Что же такое произошло? — замерла от неожиданности вилка. — Выходит: чтобы чудеса начали осуществляться – достаточно одного моего желания? Ну это легко проверить".
— Пусть в ящике станет светло!
И в ту же минуту через скважину замка в темноту буфетного ящика влетел маленький светлячок. Он был, действительно, маленьким, с еле заметным свечением, но этого, принесённого им света, вполне хватило на то, чтобы рассмотреть и лежащие вокруг столовые приборы, и стоящего посередине ящика кавалера, напоминающего своей выправкой бравого гусара.
— Я к вашим услугам! — произнёс Нож. И Принцесса ощутила, как он взял её за руку.
— Пусть ящик откроется! — ободренная своими возможностями и поддержкой Ножа распорядилась она.
И ящик плавно и как бы осторожно открылся.
Нож отпустил руку спутницы, ухватился за верхнюю кромку и одним ловким движением оказался вверху, на внутренней столешнице буфета. Затем он протянул руку вниз и также ловко поднял к себе героиню. Света, излучаемого светлячком, на огромную столовую, явно, не хватало.
— Пусть будет свет! — обратилась она к одиноко стоявшему в углу комнаты темному силуэту. Две свечи в распростёртых руках Канделябра вспыхнули одновременно. Он присел в реверансе перед принцессой и поднёс огонь к своей шляпе, где находилась ещё одна, самая большая свеча.
Ровный и то же время слегка дрожащий тёплый свет свечей разлился по комнате.

Одухотворённая своими возможностями Принцесса решила полностью восстановить хронологию прошедших событий. Но для этого ей нужно было задать ещё несколько вопросов Крышечке, находившейся на полу соседней комнаты,  за ножкой секретера.
— Пусть Крышечка предстанет передо мной!
— Простите, сударыня! Но ваши чары не могут действовать за пределами комнаты, в которой вы находитесь, — услышала она голос мудрого Канделябра, — ваша власть распространяется только в пределах видимости.
В это время за дверью раздался грохот, как будто там что-то упало.
— Уважаемый Канделябр, — обратилась Принцесса,— а вы не могли бы посмотреть, что происходит там, за этой дверью?
— Как вам будет угодно, сударыня.
Он потянул за ручку двери, и та приоткрылась:
— Ну что? Совсем распустились тут без меня!? — послышался из соседней комнаты строгий незнакомый голос.
— Кто это? — спросила Принцесса.
— Это Портсигар, — ответил Канделябр, — его могущество возвращается в этот дом. 
Всякий раз, когда кузен Ангелины Егорка появляется здесь, и они надолго остаются без присмотра старших, я ощущаю сладковатый запах папиросного дыма. А пару раз он даже прикуривал от моей свечи.
 Вчера Егорки почему-то не было на торжестве, но сегодня утром он снова появился в доме, и судя по тому, что соседняя комната опять под властью Портсигара, Егорка снова вынул его из ящика секретера.

Голос Портсигара за дверью внезапно оборвался, и в соседней комнате послышались приближающиеся шаги. Принцесса, не успев спрыгнуть в ящик буфета, просто замерла на месте; свечи Канделябра погасли. За приоткрытой дверью различались голоса Егорки и Ангелины.
— Опять ты за своё?! — возмущался девчоночий голос.
— Да ладно тебе! — ответил Егорка, и послышался щелчок открываемого Портсигара.
— Давай я лучше тебе кое-что покажу. Это здесь, в столовой.
Дверь распахнулась полностью, и в комнату вошла Ангелина со свечой в руке. Следом вертя портсигар вошёл кузен.
— Помнишь чернильницу, что ты выбросил из окна? Её нашёл тогда дворник, но кто-то успел наступить или наехать на неё, и она оказалась не на шутку помятой. Это память о дедушке. Я попросила, и папенька отнес её в соседнюю мастерскую. А вчера за столом он вручил её мне обновлённую. Посмотри, она стала намного светлее и с новой крышечкой.

Ангелина подошла к буфету, и отрыв дверку, вынула из  глубины серебряную чернильницу. Мальчик положил портсигар на полку и, взяв чернильницу из рук девочки, внимательно осмотрел предмет былой ссоры.
— Прости меня. Я больше никогда не буду так поступать, — пробормотал он.
— Хорошо, – ответила девочка. Она хотела ещё что-то сказать, но в это время где-то в глубине дома прозвучал голос её маменьки: ,,Ангелина! Егорка!?"
— Скорее, — спохватилась девочка, — бежим!
Егорка поставил на полку рядом с Потсигаром Чернильницу.
Дверь за детьми закрылась, и комнатой снова овладела тишина.
 "Вот это да!" — не могла прийти в себя вилка. Нож крепко обнимал её за талию, что только добавляло ей спокойствия и усиливало чувство надёжности...

— Надо же, какая встреча! — прозвучал в темноте голос Порсигара, обращённый к Чернильнице. — Что же вы молчите? — произнёс он слегка раздражаясь.
Ответа не последовало. "А правда, почему она молчит?" — подумала Принцесса–вилка.
— Вы опять пренебрегаете мной! — не унимался Портсигар.
— Да отвечай же! — не сдержала нахлынувшей вдруг эмоции возмущённая Принцесса. В ту же секунду раздался еле уловимый, тихий короткий вздох.
— Ах... Это вы! — послышался нежный голос Чернильницы. — Вот уж не чаяла снова вас встретить.
— Признаться, я тоже слегка смущён этим свиданием, — чуть успокоился Порсигар.
— Давно хотела у вас спросить: за что вы тогда так обиделись на меня, что лишили своего общества?
— Но вы первая предложили такие правила игры и стали вести себя высокомерно по отношению ко мне. Вы прекрасно знали о моём неравнодушии к вам, и тем неменее, не забывали всякий раз уколоть меня своей значимостью.
— Разве? Я просто хотела быть достойной вас. Ведь вы по рождению и выше меня, и ценнее, – учитывая стоимость золота по отношению к серебру.
— Я никогда не видел себя выше вас. Я вообще ничего не видел, кроме вашей красоты и таланта. А на что был способен я? В чём моя личная заслуга помимо рождения? В хранении сигарет и умении блеснуть в подходящий момент в нужном обществе своей инкрустацией? А вы ещё так пренебрежительно отзывались о привычке дедушки к курению, называя её вредной.
— Я никогда не винила вас. Я просто заботилась о его здоровье. Вы же – всегда вызывали симпатию в моем сердце.
— Какой же я откровенный и дорогой болван! Я же думал, что это по вашей указке дедушка спрятал меня в безрадостной темноте секретера.
— А я не понимала: куда вы запропастились...
Вместо ответа Портсигар с волнением коснулся плеча Чернильницы. Та на мгновение замерла. Даже громкое тиканье напольных часов не могло перебить взволнованный стук их сердец.

Вспыхнувшая в одной руке Канделябра свеча осветила комнату желтоватым матовым светом.
— Простите, — воспользовалась возникшей паузой Вилка–Принцесса, — а как же я? Я же думала, что являюсь вашей преемницей, — обратилась она к Чернильнице.
 — Вы? Здесь дело гораздо сложнее, чем обыкновенная приемственность, — ответила Чернильница, — видите ли, когда я попала в руки мастера, я и предположить не могла, какие манипуляции он станет проводить в отношении меня. Ведь могло произойти что угодно. В конце концов он мог меня просто переплавить, а кто может знать осталась ли бы моя душа, с её умением творить чудеса, в теле новой чернильницы, или канула бы в безвозвратную тьму, сгинув в жарких огнях горнила. Я просто не знала что делать. Благо литейщику поступил срочный заказ на изготовление серебряных столовых приборов. И моя ,,реконструкция" отодвинулась на несколько дней.
Я с интересом наблюдала за крапотливой работой мастера. Ему оставалось отлить всего одну вилку.Форма была давно подготовлена, и перед тем, как отправиться  в печь, слиток серебра лёг на чашу весов. "Вот незадача! — произнёс мастер, — не хватает нескольких грамм". Вопрос "что делать?" На пару минут завис в его голове. Решение пришло неожиданно: он подошёл к полке, где хранился припой для медных и бронзовых вещичек, взял продолговатый кусочек олова и бросил на весы. Удовлетворённый показанием стрелки, литейщик отправил сплав в горнило.
Вскоре последняя вилка была готова. "Так, завтра займёмся тобой, — закончив работу сказал он глядя на меня и вышел из мастерской. "Надо же, — подумала я, — среди одинаковых серебряных вилок появилась одна с  ,,изюминкой".
 Это была ты – необычная среди обычных. Внезапно меня осенило простое решение: передать тебе всю свою волшебную силу, а там будь что будет. По крайней мере хоть что-то останется после меня. А вот видишь, как всё обернулось: ты не просто стала обладательницей моих талантов, ты развила их в себе и усилила, приобретя способность оживлять других по своему усмотрению. Я благодарна тебе, Принцесса! Ведь это ты вернула меня к жизни.
— А я? — спросил, молчавший доселе, Нож.
— И вы тоже производное желаний Вилочки. И уж к вашему феномену я точно не имею никакого отношения.

Ночь только начиналась. Часы оповестили, что до полуночи осталось ровно пол часа.
— А что, друзья, не устроить ли нам по поводу удачного разрешения давнего конфликта бал? — негромко спросил, стоявший в отдельном углу столовой, клавесин.
— А почему бы и нет! — посмотрел на объект своего обожания Портсигар.
— Я не против,— улыбнулась чернильница и ещё сильнее прильнула к своему кавалеру.
Музыка заполнила пространство столовой.
— Разрешите? – пригласил кивком головы Нож.
— Пожалуйста! — ответила Принцесса, поправив корону на голове. 
Канделябр зажёг свечи жирандолей и встал у дверей добровольным стражником. Стражником и хранителем счастья и тайн обитателей этого дома.

Так и закончилась эта история, которую в одну из таких же волшебных вечеров, мне рассказало старинное зеркало, без ведома которого не происходило и не происходит ничего в этом доме. Поскольку предметы, отражённые им хотя бы один раз, становились "открытой книгой" перед непознанными способностями стекла, покрытого изнутри серебряной плёнкой.

Единственное чего не было известно на тот момент: как сложится судьба, потерянной Крышечки, которую я достал из под секретера и передал родителям Ангелины. И лишь спустя несколько лет, посещая этот гостеприимный дом, я увидел её на старом месте, то есть – прикреплённую пружиной к Чернильнице. Это и понятно, – ведь новая крышечка была просто серебряной крышечкой и ничего общего с этой историей не имела...