В псковском кафе

    Крепкие парни из Магадана схлестнулись с белесыми немцами, были пьянЫ, но не так что б уж пьЯны… Вечер. В кафешке все слушали Баха.Было тревожно и сладко. «Моцарта!» – на ломаном русском, картаво (рубаха на выпуск) выкрикнул крупный в очочках. – Стафить, пощалюйста, Моцарта!» Но русские парни, которые ночку за ночкой тряслись в дальнобое,хотели другое  – градус усталости снизить. «Ныхт вам, ребята, а ну-ка,родное – про поле раздольное высвети, друже. А эти пусть в Ляйпцихе, Мюнхене слушают всё, что угодно». «Не нужна другое. Моцарта стафить иль Гайдна! – толстый, налившийся кровью, ручищами взбалтывал воздух. – Пощалюйста, ладна?»  Очки запотели. Он что-то картавил по-своему. Менеджер лысый за стойкой услужливо, вежливо, мило старался, но после оставил в покое свой музыкальный компьютер. Сказал: «Сбой программы» – ребятам российским, которые ждали родное, а немцам с улыбкою: «Аллес». Минуту все молча сидели. Как вдруг, словно с неба, на плечи клиентов упала мелодия «Русского поля». (Кому-то звонили). И скромная мебель кафешки заштатной, казалось, внимала…
    И Псков погружался в осеннюю тьму. И не было зла и скандала.