Письмо мятущейся души с того света

Прости, родная, был я негодяем,
Тебя не слушал и не понимал.
Твои заботы злили, раздражали,
Нравоучениями я это называл.
А ты тихонько плакала, обиды
И боль души старалась ты скрывать.
И никому печаль свою не выдав,
Сыночком продолжала называть.
Как я был глуп! И, жизнь не понимая,
Хотел всего и сразу лишь себе!
Судьба других меня не задевала
И много горя я принёс тебе!
Хотел по лёгкому, труда не прилагая,
Я заиметь всё то, чего хотел,
И воровал, сидел, а выпускали -
Опять творил все тот же беспредел.
А дальше - больше. И разбой, убийство
Привычны становились для меня.
Не думал я, что каждое злодейство
Тебе жизнь сокращало не щадя.
Ушла ты рано, не изведав счастья,
Женой, свекровью, бабушкой не став,
Сыновний грех приняв перед причастием,
Молиться за меня не перестав.
А мне и попрощаться не случилось
С той, что хотела сына уберечь,
Жизнь воровская под откос катилась,
Я не жалел ни радостей, ни встреч.
Но ненависть в глазах того мальчишки
Огнём каленым сердце обожгла -
Я мать его убил. Лишь мелочишка
В кармане у той женщины была.
Его моя рука сама убила,
Ведь так он ненавидяще смотрел!
Того мальчонку ты не отмолила,
Представить не могла такой ты грех!
Мне в тот же день всадили финку в сердце ,
Без покаяния покинул я юдоль.
И вот теперь душе моей нет места,
Она не может обрести покой.
Ей не даётся радость очищения,
И в темноте блуждать ей суждено,
Лишь ты дарила мне любовь и всепрощение,
Прости меня, прошу я об одном!
Я думаю, теперь ты в райских кущах,
Ведь только я был горем и грехом.
Ты заслужила счастье быть, где лучше,
А мой удел - быть вечным
Никто меня не вспомнит добрым словом,
И свечку в храме некому зажечь...
Лишь ты одна была моей опорой,
Но я, как сын, не смог тебя сберечь.
Пишу тебе о том, что я страдаю,
Что сожалею, жизнь прошла в грехах,
И об одном прошу, прости, родная!
Прости и помолись... На небесах...
Письмо как исповедь, мольба моя к тебе,
Ты никогда его не прочитаешь....
Поэт расскажет о моей судьбе,
Кого-то, может быть, от бед спасая...