Кай на Герду глядит украдкой

За холодным морем и льдистым брегом,
За горами, веками укрытых снегом,
Стоит замок белый, что слился с небом,
Королеве ставший теперь лишь склепом.
Её стража пала от рук злодея
(Королеве нравилась та идея),
Что когда-то ей был как сын родной,
Но себя он вверил не ей - другой.
Королева смотрит на битву с болью -
Стены, пол покрывались прозрачной кровью,
И везде - фигур ледяных осколки,
Что теперь лишь жалятся, как иголки.
Приручить волчонка, казалось, можно.
Но реветь по рукам уже сильно поздно
Что отгрыз ей Кай до плечей, и больше
Ей не властно его одурманить ложью.
И, возможно, она виновата в этом -
Как же плоть должна единиться с снегом?
Но лишь раз взглянув - она обомлела:
Хорошо в нем всё от души до тела.
«Идеальный Принц» поняла, и вскоре
Она мчит с ним в санях от людской погони;
Но о том, что Принц оказался чертсвым,
Он сказал ей сам - мечом тяжелым, острым.
И пока Колдунью рубил Кай гордо,
Огнем Герда жгла, разбивала окна,
И от злости сама становилась стужей:
Кроме Кая Герде никто не нужен.
Он всегда был груб и порой - жестоким,
В городке их зло причинил Кай многим,
Но, коль нужно, сново Герда даст обет -
Что за Каем и в шаг, и в такт, и вслед.
Королевская стража пусть встанет только,
Тогда Герда сама обратится волком.
Взмах меча - и к ногам их летит корона,
А в лучах сияют останки трона.
***
Кай на Герду глядит украдкой,
Её держит в руках, но ей - не сладко.
«Мне бы лишь не упасть» думал Принц стыдливо,
Ведь картина хрупка, пусть и так красива.
В ледяной западне, среди льда и снега,
Этот танец - единственная потеха
Для сиротки-принца. Великой Стужей
Его сердце объято. Не станет лучше.
Да и Герда давно уж не держит спину -
Только губы тянет хитро, шкодливо.
И во время бала, хоть сняв доспехи,
Она топит горечь в ярчайшем смехе.
Все глядят на Принца: глава - как злато,
И точены скулы, и одет опрятно.
И лишь Герда знает - под прекрасным ликом
Рвёт чудовище цепи с ужасным криком.