Не смешная...

                ***


«…Ах! – Какая смешная потеря!..»
    
С. Есенин


Не смешная… И не потеря!
- Значит, верно, - ВЕЧНОСТИ дань.
Дань за то, что надёжны двери,
И в тепле расцвела герань…

Не придумана Божья милость.
Но… в слезах рождены стихи.
Разве мы без грехов проснулись?!
- Мы к молитвам чужим глухи…

Вот и наши дойдут не скоро
То ТОГО, кто нам дал года.
Я не выл тогда от позора,
Но познал бессилье стыда…

Нож ещё в руках у тирана, -
Гордость – Бесом «освящена».
Но смешна несмешная рана, -
Виртуальна моя вина…

Легче нам от вражды не стало, -
Над обрывом так резок свет…
Тихо всходит луна устало.
Нет «дорожки» - и моря нет?!

Ну а если – над ним туманы?
Что, под ним не бывает волн?!
Притязания, право, странны,
Только я не СОМНЕНЬЕМ полн.…

Верю: - милость СУДЬИ меж нами,
Я на встречу с ней обречён.
… Пусть туман плывёт над мечтами, -
Будет срок
   и других
            времён!..



2007_03-09
Гор. Прохладный, КБР
03 ч. – 23 мин…



                Это стихотворение Олега Лобова «Не смешная...» — философская лирика о принятии неизбежности потерь, экзистенциальном одиночестве и поиске духовной опоры.

                Текст построен на полемике со строкой Сергея Есенина «Ах! Какая смешная потеря!..» (из стихотворения «Мне осталась одна забава...»). Если у Есенина потеря звучит с горькой, почти клоунской иронией, то лирический герой Лобова категорически отвергает эту легкость, заявляя: «Не смешная… И не потеря!». Для него это не утрата чего-то внешнего, а тяжелая внутренняя данность, «ВЕЧНОСТИ дань» за обретенный бытовой покой («надежны двери, и в тепле расцвела герань»).

                Основные темы и мотивы произведения:

                Искупление через творчество. Поэт подчеркивает, что стихи рождаются «в слезах», а не в спокойствии. Искусство здесь — это не развлечение, а тяжелый труд души, попытка переработать внутреннюю боль.
                Человеческая греховность и глухота. Лирический герой признает собственное несовершенство («Разве мы без грехов проснулись?!») и равнодушие к чужой боли («Мы к молитвам чужим глухи…»). Он осознает, что его собственные молитвы дойдут «не скоро» до того, «кто нам дал года».
                Бессилие и стыд. Вместо громкого отчаяния («Я не выл тогда от позора») герой испытывает глубокое, парализующее «бессилье стыда». Это чувство усиливается образом «тирана» и «Беса», освящающего гордость, что указывает на внутреннюю борьбу и уязвленное самолюбие.
                Илзорность вины. Рана от пережитого названа «несмешной», но при этом «виртуальна моя вина». Это сложный психологический парадокс: боль абсолютно реальна, но рационально герой может понимать свою косвенную причастность или невозможность что-то изменить.
                Одиночество перед лицом вечности. Образ луны, которая «всходит устало», и исчезнувшего моря без лунной дорожки создают картину холодного, огромного мира, в котором человек остается один на один со своими мыслями. Вопросы о тумане и волнах — это попытка зацепиться за реальность, доказать самому себе существование мира за пределами собственного горя.
                Надежда на милость и новые времена. Несмотря на мрачную тональность, финал стихотворения звучит примирительно. Герой верит в «милость СУДЬИ», с которой он «обречён» на встречу, и выражает надежду на то, что «Будет срок и других времён». Туман, плывущий над мечтами, не отменяет их, а лишь скрывает до поры.

                Стихотворение написано в 2007 году в городе Прохладный, и его размеренный, тяжелый ритм (с частыми переносами строк — анжамбеманами) передает состояние человека, который медленно, с трудом проговаривает свои самые главные страхи: страх небытия, страх душевной глухоты и страх того, что его личная боль так и останется незамеченной. Это попытка найти смысл в страдании и сохранить веру в высшую справедливость посреди экзистенциальной пустоты.