Эх, Ваня

Заветной стрелы ожидая, сидит Василиса в болоте -
все глазоньки проглядела, все жданки давно подъедены.
Вот-вот засвистит стрела вострёхонька на излёте,
за нею Иван-красавец вплывёт златокудрым лебедем.
Намедни лешак захаживал: мол, замуж пора, не хочешь ли?
Васёна, брезгливо сморщившись, послала его на хутор.
От ветра лягушья кожа и выцвела и скукожилась -
в болоте, да без любви живётся девице худо.
Мечтанья одолевают бедовенькую головушку,
бабочки в животе дохнут цветными  стайками.
Тревога в больной душе скребётся блудливой кошкою -
стрела не летит иванова, не расколдует тайное.
Вдруг, как из тайги на лыжах, Горыныч-мутант является,
заглядывает в глаза, огнём из трёх пастей пыхает,
шутя баламутит душу болотной лесной красавицы
и оплетает нежностью - ласковыми веригами.
Подрагивает Премудрая обветренной жабьей кожею,
из-под которой падает на лоб золотистый локон.
И вспархивают вдруг бабочки, не до конца издохшие,
и нафиг идёт Иван с дурацкой своей стрелою.