Шарж

   - Владимир Ильич, во мне кипит и клокочет негодование, завтра же буду составлять рапорт об исключении товарища Дзержинского из кружка рисования при нашей библиотеке. У него совершенно отсутствуют наклонности к изобразительному искусству, а способностей - 0,0 десятых. Какую-то непонятную мазню смеет называть дружеским шаржем на нас с вами. Это обыкновенный пасквиль, это хуже, чем карикатура. Вот, полюбуйтесь.

   - Какая прелесть! Не стоит так горячиться, кисуленька моя. Я, конечно, нисколько не похож, но вы, Надежда Константиновна, на этой картине как живая. И кофточка зелёненькая ваша, и болячечка от простудки под носиком ваша, ну и всё остальное
- вылитая вы! Феликс Эдмундович большой талант, ему надо развивать своё дарование.


   - По-вашему я вот такая же дурнушка, как вот это нечто в чём-то зелёном? Ну мерси-мерси.

   А впрочем ну-ка дайте я как следует рассмотрю.
Да-да, поторопилась я с
выводами, искра божья в Феликсе Эдмундовиче явно имеется. И как я сразу не заметила, в вас что-то от Старика Хоттабыча есть, сходство между вами и вашим изображением на картинке стопроцентное. Скулы ваши, посадка головы тоже ваша, взгляд тоже ваш, но главное не это,
ваш любимый граммофон для прослушивания Аппассионаты как раз рядом с вашим ухом. И это не аллегория. Это данность. Если бы вам случилось мгновенно состариться, Владимир Ильич, такие усы очень бы вас украсили.