Проклятие

Вновь пишу тебе письма. Пусть не дрогнет моя рука.
Я был столь двуличен и смотрел на других свысока.
Разве способна мне выпасть расплата другая?
Я пишу тебе кровью. Правда меня не пугает.
Смерть рядом, почти заключает в свои объятия;
Ты сказал, что любовь есть сильнейшее из проклятий.
И чего еще ради мне стоит бороться, дышать,
Когда абсолютно черное тело - моя душа?
Если жизнь у меня исчисляется лишь ноябрями, -
Остальное я вычеркнул сам, горделивый, упрямый.
Но месяцы тянулись, как бессильные столетья.
Никто не говорил, что истина в одном моменте
И в словах - тех, что пеной кровавой на бледных губах.
Лишь теперь я познал, что такое панический страх;
Каково это - руку тянуть и хватать пустоту,
И не счастливо жить, а скорбеть, если нет тебя тут.
Как ошибались все в меня поверившие люди!
Ничего не будет, если рядом тебя не будет.
Рожденный свободным, что же я сотворил со свободой?
Все друзья задохнулись, исчезли, ушли под воду.
Но я каждого помню - стоят над моей кроватью.
Отныне я твердо решил: с меня прошлого хватит.
И веры не нужно. От нее я отрекся теперь;
Нету более сил у меня снова это терпеть.
Я жутко устал быть в бегах. И душой, и телесно
Принадлежал всегда безмолвному густому лесу,
В котором все травы темны и любых других выше,
Но ради тебя я согласен дотла его выжечь,
Самого привязав себя к дереву ржавой цепью.
Ты сказал, что любовь не является панацеей;
Тяжесть наших грехов и страданий она не снимет.
Я тихо шепчу: "Подожди, не бросай меня с ними".
И я понял: напрасно спасение в людях искал,
Повстречав вместо доброй улыбки звериный оскал.
Я во лжи пребывал перманентно - и вслух, и мысленно.
Просто в этом мире не смог улыбаться бы искренне.
Продолжал тебя звать в пустоте, что тоскливо беззвездна.
Больше голоса звонкого нет. И менять что-то поздно.
Больше крови нет в жилах. Оттого ли так холодно?
Богом забытый, теперь умираю от голода.
"Ты смотрел мне в глаза. Я всем сердцем тебе поверил"
Провидец беду проглядел и доверился зверю.
Но, заклятый мой друг, разве был я зациклен на мести?
С первой встречи я знал, что погибнем мы в муках и вместе.
Нам с тобой все равно уготована вечность в аду.
Я дождусь тебя там. И в другой ипостаси найду.
У меня же еще будет время, надежда, скажи,
Что буду счастливым, что буду хотя бы живым.
Только это все фальшь, все не так, - я и сам понимаю.
Я один не справляюсь никак. Я один погибаю.
Даже нежный огонь твоих губ и прохлада колец
Не вернут мою душу назад. Я ходячий мертвец.
Что должно возвышать интроекцией лишь умаляет.
Я прошу об одном:
прокляни же меня,
умоляю.