Ей было пять

Ей было пять,
И ей нравилось солнце, долго смотреть на него по утрам,
Нравилось пальцем водить по оконцу, вслух посчитать перья шляпки у дам,
Нравилось лазить по веткам деревьев и заходить в летний сад вечерком,
Нравилось небо писать акварелью, маму и папу, брата и дом,
Нравилось жить и по жизни смеяться—это начало большого пути,
Только в оконце всё стало меняться, мама вдруг плачет и шепчет: «Прости»,
Солнце закрылось под тяжестью дыма, бились оконца, летело стекло,
Папа ушёл, да и брата не видно, мама, быть может, недалеко?
Грохот смешался с мучительным воплем,
жизнь замирает и слышится стон,
И акварельное небо вдруг тёплым, красно-кровавым залито пятном,
Дом, что весёлым был, в пару мгновений весь покрывается в сизую мглу,
Там, к подбородку прижавши колени, девочка плачет, сидя в углу,
И под обвалами тело родное не поднимает отныне глаза,
Девочка молит, чтоб всё это «злое», скорей прекратилось, ушло навсегда,
Снова лицо ослепляло солнце, чтоб её мама осталась жива…

Ей было пять,
и в её оконце,
очень нежданно ворвалась
война.