Заговоры

Колода таро на расстеленной ткани
под светом луны и лучины из леса
расскажет о нитях. Что было и канет
в тягучем тумане и мглою вдовесок
покроется в мыслях, утонет в стакане.

На вид — паутина лишь, тонкие грани
в узоры сплетаются. Тянутся к ногтю.
Коснись их. Шипами как бритвами ранят
и тянут в трясину за голые локти.

Вдыхай их отраву, обматывай туже,
заметила, сколько хоронишь под воском,
как шепчешь под пламя им
в имени мужа
слова, что останутся лишь отголоском.

Ты скажешь, обряды под вечер дались мне
труднее, чем сборы вороньего глаза.
В лукошке то пижма, то цвет василистника,
так, чтобы точно хватило для мазей.

Он даже не знает, я сердце из глины
лепила под строки из белой тетради
и прятала травы в нем.
Путь будет длинный.
Скажи мне, любимая, и чего ради?

Ты мне посылаешь видения. Тьмою
на сердце ложатся твои заговоры.
Набатом в кошмарах грохочет «ты мой», и
к тебе мне идти или съесть уже морник.

Цветы ты взрастила, но лютики всё же
отравлены с корня по стеблю к бутонам,
а я как в тумане потерянный ёжик.
Скажи, дорогая, мне, слово на что нам,
коль если не сковывать волю под кожей.

Он ей под кровать подсыпает полынь, и
надеется, скоро всё будет как раньше.
Но девушка та уж успела прослыть
овдовевшей ведуньей
в объятиях банши.